— Да там, где ты и оформлялся в Арлингтоне. Да, вот еще что. На время заключения контракта получишь служебную квартиру. Это входит в стоимость контракта. По деньгам будешь доволен. Эта работа входит в число хорошо оплачиваемых. Соглашайся. Да, я понимаю, нужно ознакомиться с характером работы. Поедем вместе. Нет, лучше приедешь сам. Дежурному назовешь свое имя. Скажешь от меня. Неделю на то, чтобы осмотреться. Там тебе всё расскажут. Через неделю определяешься и звонишь мне. Только очень прошу — помоги мне. Даже если не понравится, не отказывайся сразу. Поработай. Я им обещал, что хотя бы на месяц проблему закрою. Детали уточним позднее. О´кей?
— О´кей!
Накануне выезда в Арлингтон Виктору приснился странный сон. Собственно, его странность заключалась только в том, что сон этот он уже видел. Еще в Советском Союзе. Тогда он повторился несколько раз. С ним такое иногда случалось — повторяющиеся сны, связанные с событиями, которые наяву смогли произвести сильное впечатление. Во сне он увидел красоту, гармонию и ощутил чувство гордости за свою страну. Во сне он вновь увидел тот автомобиль, который его еще тогда — в первый раз так поразил. Это был не просто автомобиль. Автомобиль — совершенство. Внушительное совершенство формы, стиля. Благородный черный цвет и блеск хромированных деталей. Первый советский представительский автомобиль ЗИМ (ГАЗ-12).
Первый раз, когда он его увидел, он не менее часа ходил вокруг него, поражаясь тому, насколько он отличается от всего того, что тогда называлось легковым автомобилем. От престижной «Победы», убогого «Москвича» (М-400), всяких там трофейных БМВ и фольксвагенов. Те — просто средства передвижения на четырех колесах. Повозка с крышей. А это праздничный выезд! Карета! Нет, любой карете до него далеко. Стремительность формы обещали скорость, а элегантность внешнего вида — комфорт. Тогда и слова такого у нас не было — комфорт. Это не просто автомобиль, а автомобиль будущего. Одним словом, что-то космическое. После этого сна он проснулся в хорошем настроении. День обещал стать хорошим.
В Эрлингтон поезд доставил его к вечеру. На ночь остановился в отеле по старой памяти, а утром был на месте. Его ждали. Начальником оказалась женщина средних лет. Строгого покроя темный костюм и очки делали ее сугубо официальной и недоступной. Но только до тех пор, пока улыбка не коснулась ее губ. Улыбалась она часто и по любому поводу. Виктору она представилась:
— Анна. Наш отдел обрабатывает архивные материалы. При иммиграционном агентстве департамента восточно-европейского направления.
Виктор быстро понял, что основная часть его работы состояла в систематизации материалов на русском языке, которые им откуда-то доставляли целыми мешками. Его роль состояла в отборе материала, который носил военный характер, то есть касался деятельности армии или военной промышленности. Работа не представляла какой либо сложности, но она ему не понравилась. Он сразу обратил внимание, что некоторые документы содержали информацию, которая, скорее всего, носит закрытый характер. Постепенно его могли привлечь не только к переводу, но и к комментариям относительно сущности или важности того, или иного материала. Таким образам, могли использовать во вред своей страны. Он продолжал считать Советский Союз своей родиной и был твердо настроен ни при каких условиях в подобных делах не участвовать. Ведь именно об этом они в свое время договаривались с Биллом. Хитрован Билл хотел его «подтянуть» к этому делу постепенно. Нужно думать и не делать опрометчивых шагов. В этом ведомстве ребята все серьезные и в бирюльки играть не привыкли.
Виктор решил отработать тот месяц, о котором просил Билл. Нужно грамотно сформулировать отказ. Через неделю Билл позвонил и поинтересовался, как идёт работа. Виктор дал понять, что его кое-что не устраивает:
— Понимаешь Билл, я привык к живой работе, а здесь сплошная бюрократия. К тому же, по большей части, я мало общаюсь на английском языке, а мне нужна практика. Железо, самолёты и люди мне ближе, чем бумажки.
— Ничего, может, привыкнешь? Деньги тебе платят хорошие. Становись американцем. Мы — американцы за деньги можем и потерпеть.
— Ладно, Билл. Как я и обещал, месяц отработаю. Но лучше, если ты за это время подыщешь другую кандидатуру.
— О´кей, парень, не унывай. Придумаем что-нибудь.
Гл. 18. Покушение
В тот вечер, выходя из подъезда департамента, Виктор впервые увидел ЕГО. Март еще не закончился, были сумерки, а ОН стоял не очень близко. Но что-то заставило Виктора сразу обратить на НЕГО внимание и забеспокоиться.
Он остановился, в нем боролись два чувств — идти прямо к НЕМУ, или убегать. Действительно, было отчего испугаться — в центре Арлингтона стоял ОН — ЗИМ. Черное блестящее чудо автомобилестроения, предназначенное для советских сановников высшего ранга.
Чувство любопытства победило здравый смысл, и он направился к автомобилю. Чтобы его разглядеть, пришлось приблизиться вплотную. Автомобиль оказался Бьюиком модели 48 года. Внешне этот «Бьюик» почти ничем не отличался от ЗИМ'а, так что на расстоянии их различить было практически невозможно. Виктор, почему-то вздохнул с облегчением.
Ночью ему опять приснился ЗИМ. Теперь это был открытый кабриолет белого цвета. Кругом цвели акации и вишни, мягкий весенний ветерок приятно освежал, а он вместе с девушкой сидел в кабриолете, и они целовались. Они ехали на свою свадьбу. Вот только лица девушки Виктор не разглядел и имени не запомнил, хотя твердо знал, что как-то ее называл. Прохожие, глядя на них, выражали восторг, как будто они совершили подвиг, или выдающееся открытие.
Проснулся он в каком-то блаженном настроении, которое мгновенно испортилось, как только он вспомнил о том, что следует собираться на работу. На нелюбимую работу. Такой она сделалась для него с самых первых дней. Сегодня он расстается с ней. Как и договаривались, месяц он отработал. Вчера позвонил Биллу и сказал ему об этом. Тот, как всегда, был немногословен:
— О´кей, каждому — свое. Будут проблемы — звони.
По старой привычке он устроил «отходную» — выставил выпивку, женщинам заказал торт. Посидели, как принято у американцев — строго по времени и по количеству выпивки. Через час после окончания рабочего времени зашел охранник и предложил очистить помещение. На улице сгустились сумерки. На крыльце Виктора слегка качнуло, и он удивился этому обстоятельству. Выпил он всего-то три или четыре рюмки и пьяным себя не чувствовал. По необъяснимой причине, повернул в противоположную от отеля сторону и вскоре обнаружил, что он движется к тому месту, на котором он на прошлой неделе обнаружил ЗИМ — Бьюик.
Автомобиль стоял в том же месте.
Когда до него оставалось метров пять, Виктора неожиданно ослепил мощный пучок света, заставивший заслонить глаза рукой. В тот же момент почувствовал жесткий удар в левый бок, который вознёс его над стремительно пронесшимся под ним Бьюиком. Через мгновение он увидел своё тело, неподвижно распростертое на тротуаре. Успел отметить, что левый рукав плаща был разорван, а правая нога лишилась туфли. Сам он словно парил над этим телом, постепенно подымаясь всё выше и выше. В какой-то момент его осенило, что лежащее внизу тело-это его собственное тело, и, что он не сможет существовать отдельно от него. Тогда он прекратил воспарение и стал медленно опускаться к нему.
Последнее, что отметило его сознание, когда он опустился на землю, было ощущение грязи во рту и нестерпимо острая боль в груди…
Когда Виктор выписался из госпиталя, где он находился до тех пор, пока не срослись его рёбра, в городе уже чувствовалось лето. Улица его встретила ароматом свежестриженного газона и щебетанием ласточек, резвящихся в синем небе. Жизнь продолжалась, и на какие-то мгновения она снизошла к нему, подарив несколько минут ощущения радости общения с миром. В ожидании отца, который обещал за ним заехать, Виктор присел на скамеечку у ворот госпиталя. Отец подъехал на такси, и они вместе с ним, забрав вещи и рассчитавшись со служебной квартирой, отправились на железнодорожный вокзал к поезду, который доставил их в Галифакс.