— Так… Вы хотели бы поступить на военный корабль помощником лекаря? — спросил он.
Я ответил низким поклоном,
— Боюсь, это дело нелегкое — получить назначение, — продолжал он. — В военно-морском ведомстве целая стая шотландских лекарей ожидает вакансии, и комиссары, опасаясь, как бы их не разорвали на куски, прибегают к военной охране. Во всяком случае, скоро будут снаряжены несколько кораблей, и там мы посмотрим, что можно сделать.
С этими словами он покинул меня, чрезвычайно унизив, — столь отличен был прием, оказанный мистеру Гауки, от встречи, которую устроил мне этот выскочка, зазнавшийся и презренный член парламента, каковой, воображал я, будет рад случаю отблагодарить мою семью за все, чем он обязан ей.
Возвратившись домой, я узнал приятную весть, что Стрэп, по рекомендации учителя, своего приятеля, поступил на службу по соседству к мастеру париков за пять шиллингов в неделю, стол и квартиру. В течение двух недель я продолжал топтаться на утреннем приеме мистера Кринджера, где познакомился с молодым человеком, моим соотечественником, находящимся в таком же положении, что и я, и уповающим на мистера Кринджера; но и слуга и господин принимали его с большим уважением, чем меня, и частенько допускали в приемную, где находился камин для удобства тех, кто принадлежал к числу более почтенных посетителей. Туда меня никогда не приглашали из-за моего внешнего вида, который совсем не был светским; я вынужден был стоять и согревать дыханием свои пальцы в холодном коридоре и пользоваться случаем, чтобы поговорить с мистером Кринджером, когда, тот шел к двери.
В один прекрасный день, когда я воспользовался этой возможностью, ввели некую персону, увидев которую, мистер Кринджер тотчас же ринулся к ней, приветствовал ее низким поклоном до самой земли и, пожав руку с великой сердечностью и радушием, назвал добрым другом и осведомился крайне любезно о здоровье миссис Стэйтэп и юных леди; затем, пошептавшись несколько минут, причем я расслышал неоднократно слово его честь, повторяемое с великой выразительностью, мистер Кринджер представил меня сему джентльмену как человеку, на совет и помощь коего я могу положиться, и, сообщив о его местожительстве, проводил меня до двери, где сказал, что я могу не утруждать себя больше посещениями, ибо мистер Стэйтэп сделает для меня все. В этот момент мой сотоварищ, уповающий, как и я, выходя вслед за мной, прислушался к речам мистера Кринджера и, догнав меня на улице, приветствовал весьма учтиво. Такое обращение я почел немалой честью, если принять во внимание его облик, ибо на нем был надет синий кафтан с золотыми пуговицами, зеленый шелковый камзол с золотой отделкой, черные бархатные штаны, белые шелковые чулки, туфли с серебряными пряжками, обшитая золотым галуном шляпа и спенсеровский парик; эфес его короткой шпаги был серебряный, а в руках он держал прекрасную трость.
— Мне кажется, вы недавно приехали из Шотландии, — сказал он. — Могу я спросить, какое вы имеете дело к мистеру Кринджеру? Полагаю, это не тайна, а мой совет, возможно, вам пригодится, так как я был вторым помощником лекаря на семидесятипушечном корабле и потому хорошо знаю свет.
Я, не колеблясь, описал мое положение, и он, выслушав меня, покачал головой и сказал, что был в таком положении около года назад и что твердо верил в обещания мистера Кринджера, пока его наличные деньги (весьма значительные), так же как и кредит, были начисто исчерпаны, а когда он написал своим родственникам, прося поддержки, то вместо денег получил упреки и прозвища: «лентяй,», «распутник»; что, прождав тщетно назначения военно-морского ведомства много месяцев, он поневоле отнес в заклад кое-что из одежды, получил небольшую сумму денег и дал взятку секретарю, который скоро раздобыл ему назначение, хотя говорил в тот же самый день, что вакансий нет; засим он отправился на борт судна, где пробыл девять месяцев, по истечении которых корабль закончил плаванье, а с командой на следующий же день расплатились на Брод-стрит, и его родственники, примирившись с ним, обязали его регулярно свидетельствовать почтение мистеру Кринджеру, который им написал, что только его — мистера Кринджера — хлопотам он обязан своим назначением; подчиняясь этому распоряжению, он является, как я видел, на прием к мистеру Кринджеру каждое утро, хотя и считает его жалким негодяем. В заключение он спросил, являлся ли я в Палату хирургов; я ответил, что мне неизвестно, было ли это необходимо,
— Необходимо! — воскликнул он. — О боже! Вижу, что должен научить вас. Идем, и я расскажу вам об этом.
С этими словами он потащил меня в пивную, где потребовал пива и хлеба с сыром, чем мы и позавтракали. Пока мы там сидели, он сказал мне, что прежде всего я должен отправиться в военно-морское ведомство и написать прошение о том, чтобы оно распорядилось послать меня в Палату хирургов для испытания моих способностей в хирургии; хирурги, испытав меня, выдадут мне отзыв за печатью в форме письма к комиссарам, и этот отзыв я вручу секретарю ведомства, который должен вскрыть его в моем присутствии и прочитать. Засим мне надлежит принять все меры для благополучного исхода моего дела. Расходы по испытанию на второго помощника третьего ранга достигали тринадцати шиллингов, исключая приказ, стоивший ему полгинеи и полкроны, да подношение секретарю равнялось трем фунтам двенадцати шиллингам.
Этот подсчет был для меня громовым ударом, ибо все мое состояние не превышало двенадцати шиллингов. Поблагодарив за сообщение, я познакомил его также и с этой моей бедой. Он посочувствовал мне и предложил сохранять бодрое расположение духа, так как он возымел ко мне дружеские чувства и хочет уладить дело. В настоящее время он поиздержался, но в ближайшие же дни обязательно получит значительную сумму денег и даст взаймы столько, что я смогу удовлетворить срочные нужды. Это искреннее заверение так понравилось мне, что я вытащил кошелек и опорожнил его перед ним, прося взять на карманные расходы, сколько он пожелает, пока не получит деньги. Его пришлось уговаривать, пока он не взял пять шиллингов, сказав, что в любое время он может получить нужную сумму, стоит ему только отправиться в Сити; но так как он встретил меня, то отложит это до завтра, когда я пойду вместе с ним, и он научит меня, как поступить, не завися рабски от этого плута Кринджера, а тем более от этого вшивого портного, к которому, как он слышал, Кринджер меня направил.
— Как?! — воскликнул я. — Мистер Стэйтэп — портной?
— Именно так, — ответил он, — и, уверяю вас, он может быть более полезен, чем член парламента. Если только вы сможете развлечь его разговорами о политике и каламбурами, вы получите в кредит столько богатых костюмов, сколько пожелаете.
Я сказал ему, что понятия не имел ни о том, ни о другом и столь раздражен обхождением Кринджера, что моей ноги больше не будет в его доме. Побеседовав еще, мы расстались с новым знакомым, условившись встретиться на следующий день в той же пивной, чтобы отправиться в Сити.
Я пошел незамедлительно домой и рассказал Стрэпу все, что произошло. По он отнюдь не похвалил меня за то, что я поторопился ссудить деньги незнакомцу, поскольку мы уже были не раз обмануты внешним видом и обхождением.
— Впрочем, — сказал он, — если ты убежден, что он шотландец, я думаю, опасность тебе не угрожает.
Глава XVI
Поутру я встал и отправился на место свидания, где прождал понапрасну два часа, и так рассердился на моего вчерашнего незнакомца за нарушение уговора, что пошел один в Сити в надежде найти негодяя и отомстить ему за обман. И вот я очутился перед домом военно-морского ведомства, вошел туда и увидел толпы бродящих молодых людей, многие из которых имели внешний вид нелучше, чем мой. Я присмотрелся к физиономии каждого и в конце концов выбрал одного, чье лицо мне понравилось; я спросил его, не может ли он показать мне, как пишется заявление с просьбой о предписании произвести испытание. Он ответил мне на чистом шотландском языке, что может показать копию заявления, написанного им для себя по указанию кого-то, кому известна была форма такого заявления; он достал его из кармана и дал мне, сказав, что, если я не стану мешкать, я смогу подать его до обеда, так как здесь не работают во второй половине дня. Затем он пошел со мной в кофейню, находящуюся поблизости, где я написал заявление и немедленно вручил его посыльному, сказавшему мне, что я могу ожидать предписания завтра в это же время.