![Пояс жизни pic_28.png](https://litlife.club/books/251054/read/images/pic_28.png)
Рядом с ним сидел обмотанный бинтами Костик и пострадавший менее других Травин.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Травин.
— Где мы? — в свою очередь спросил Батыгин, пытаясь приподняться.
Травин мягко, но решительно уложил его обратно.
— Плаваем в море, — ответил он. — А далеко ли до берега, сказать не могу.
— Что с Землеградом?
— Не знаю.
— А с нашими… товарищами?
— Тоже не знаю.
— Связи нет?
— Нет, — жалобно сказал Костик. — Аппаратура разбита. Я пытался починить, но не смог. — Перевязанная бинтами голова Костика была скорбно опущена на грудь; темный хохолок каким-то чудом пробился между бинтами, но, утратив прежний задорный вид, он выглядел жалким, теряясь на белом марлевом фоне. Костик чувствовал себя очень скверно, его тошнило, и Травин подозревал, что у Костика сотрясение мозга.
— Вот еще нелегкая! — тихо сказал Батыгин. — Что могло произойти?
— Я уже думал, — ответил Травин. — Единственное правдоподобное объяснение — цунами…
— Цунами, цунами! — горестно повторил Батыгин. — Я обязан был предвидеть это!
— Все невозможно предвидеть, — успокаивал Травин. — Не волнуйтесь. Не надо волноваться.
— Я обязан был предвидеть! Планета еще не состарилась, это же не Марс!
— Не Марс, — соглашался Травин. — А вы не волнуйтесь. Все обойдется.
— Обойдется!.. Хорошо, если погибнем только мы. А если и все остальные?..
— Все не могли погибнуть. И мы постараемся не погибнуть. Нас должно выкинуть на берег, а кислорода хватит на неделю.
— Я ничего не понял, — безучастным тоном сказал Костик. — Какое цунами? Что произошло?
— Моретрясение, — пояснил Травин. — Иначе — подводное землетрясение. Они и на Земле случаются довольно часто, особенно на Тихом океане. От того места, где на дне моря произошел толчок, во все стороны расходятся волны, как от брошенного камня. Их и называют японским словом цунами. Они пологие, и поэтому на море не опасны, моряки часто их даже не замечают. Наши на «Витязе» тоже, наверное, не заметили, а если и заметили, то не придали им особого значения. Но у берегов, на мелководье, волны поднимаются иной раз метров на двадцать, обрушиваются на сушу и причиняют страшные разрушения. Между прочим, японцы, которые чаще других народов страдают от цунами, предпочитают не строить домов у самого берега… Видимо, и Землеград придется перенести на новое место — подальше от моря…
Геликоптер, который в момент разрушения Землеграда находился на плато Звездолета, немедленно вылетел со спасательной партией. В полной темноте Мачук точно вывел вертолет на город, хотя красный маяк на мачте не горел.
Невеселая картина открылась глазам, когда вертолет, снизившись, осветил Землеград прожекторами. Всего три домика — те, что были смонтированы дальше других от моря, — уцелело в столице Венеры. Несколько других лежали опрокинутыми, а один — «штаб» Батыгина — исчез. Обитатели уцелевших домиков уже принимали меры к спасению товарищей. Из двух поваленных домиков вытащили пострадавших, среди которых находился и Денни Уилкинс — при падении он сломал себе руку.
Участники спасательной партии немедленно включились в работу, и к утру Землеград постепенно принял жилой вид. Никто не погиб при катастрофе, и если бы не исчезновение «штаба» с Батыгиным, Травиным и Костиком, можно было бы считать, что экспедиция отделалась дешево…
Едва рассвело, геликоптер вновь поднялся в воздух и полетел на поиски домика Батыгина: кто знает, может быть, домик не разбило и он держится на воде.
Вертолет взял курс в открытое море. Неожиданно послышались позывные, которых сначала никто не узнал. Видимость была хорошей, и ни одна сколько-нибудь заметная деталь не могла ускользнуть от наблюдателей. Через два часа полета Виктор, вместе с другими вылетевший на поиски, крикнул:
— Прямо по курсу что-то блестит!
Геликоптер увеличил скорость.
— Эта штука не похожа на домик, — сказал Мачук. — По очертаниям, размерам и форме скорее можно прийти к заключению, что перед нами находится нечто очень напоминающее…
— Звездолет! — воскликнул Виктор. — Это звездолет! Наверное, он миновал зону непрохождения радиоволн!
Действительно, это был грузовой звездолет: течение, повернув к северу, а затем к востоку, медленно, но верно несло его к Землеграду. Весть о находке немедленно передали на берег и на «Витязь», указав Вершинину координаты.
А вертолет повернул к берегу, потому что дальше лететь не имело смысла. Виктор и Мачук решили обследовать прибрежные районы океана.
Через два дня «Витязь» отбуксировал звездолет № 2 к Землеграду, а поиски пропавших пока не дали никаких результатов…
Батыгин чувствовал себя с каждым днем хуже; впадая в забытье, он метался, бредил, и Травин постоянно дежурил около него. Костик сначала крепился и всеми силами старался помогать Травину, но потом тоже слег. Лежал он тихо, никого ни о чем не просил и только смотрел прямо перед собой печальными глазами. Продукты им пришлось экономить с первого же дня, но главное было не в продуктах — приближался к концу кислород. Пока еще они не пользовались масками и индивидуальными баллонами, но дышать с каждым часом становилось все труднее. Случись такое несчастье на Земле, они давно бы вынули окно и выбрались на свежий воздух. Но на Венере это было равносильно самоубийству.
Батыгин ненадолго затих. Слышалось только его прерывистое, тяжелое дыхание. Костик, приподнявшись на локтях, поманил к себе Травина. Беззвучно ступая по полу, тот подошел к нему.
— Что тебе? — Травин старался казаться бодрым и даже улыбнулся Костику, а Костик смотрел на его голову, ставшую за несколько дней серой от густо проступившей седины. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо чувствую, — шепотом ответил Костик. — А Николай Федорович?
— Плохо, — Травин вздохнул. — Плохо Николаю Федоровичу. Ему необходима срочная медицинская помощь и полный покой. А мы не можем предоставить ни того, ни другого. Но самое страшное — кислород кончается, а ведь больному он так нужен…
— Вот, вот, — торопливо кивнул Костик, и хохолок мотнулся над белыми бинтами. — Я и думаю — как можно сэкономить кислород, Георгий Сергеевич?
— Сэкономить?
— Да, для Николая Федорович…
— Как же ты сэкономишь кислород, Костик?.. Это же не еда и не вода. Каждый вздох не растянешь на неделю…
— Я стараюсь тихо лежать, совсем неподвижно лежать, чтобы мне меньше доставалось. Ведь когда человек лежит неподвижно, ему меньше нужно кислорода, правда?
— Правда, Костик, — Травин ласково погладил его по плечу. — Правда, дорогой…
— А Николай Федорович — он мечется, ему очень плохо… Но как бы нам еще сэкономить кислород? А, Георгий Сергеевич?.. Ведь Николая Федоровича надо спасти, во что бы то ни стало спасти…
— Мы постараемся спасти. А ты не волнуйся… Лежишь и лежи себе. — Травин говорил с Костиком, как с маленьким ребенком.
— Я все лежал и думал, — продолжал Костик. — Как спасти Николая Федоровича?.. Знаете, Георгий Сергеевич, я отдам ему свой кислород, тот, что в баллонах. Его хватит на сутки или даже немножко дольше. А лишние сутки — это так много! Вас, наверное, найдут…
— Неужели ты думаешь, что Николай Федорович захочет спасти себя ценою твоей жизни?
— А вы не скажете ему. Мог же я умереть… Вот и умер. Я уже все продумал. Я сумею сделать…
Левая бровь Травина медленно поползла вверх.
— Ты ничего не сделаешь, Костик. Если нам суждено погибнуть — погибнем вместе. И будет очень хорошо, если ты выкинешь нелепые мысли из головы.
— Нелепые! — Костик смотрел на Травина почти с ненавистью. — Нелепые!
— Да, нелепые. Ни я, ни Батыгин никогда не допустим ничего подобного. Ты умно придумал лежать спокойно. Вот и лежи.
— Хорошо, я буду лежать, — Костик равнодушно отвел глаза, а рука его, скользнув по матрацу, нащупала нож. — Раз велите — буду лежать, — повторил он.