— Но причем же здесь возникновение жизни? — спросил Костик.
— Могу дать справку! — Безликов ревниво слушавший объяснения Травина, простер над костром руку, чтобы привлечь к себе внимание. — Согласно современной космогонической теории наша Земля возникла из холодной космической пыли и газа и сначала была совсем небольшим небесным телом, не имевшим даже атмосферы. Лишь камни да солнечное тепло взаимодействовали тогда у поверхности планеты — ни воды, ни жизни, ни воздуха, ничего не было! А сейчас все это есть, и, значит, земная поверхность проделала сложнейшую эволюцию, в результате которой и возникла жизнь!
— Верно, — подтвердил Травин. — Очевидно, сперва появилась атмосфера, потом образовалась земная кора, а какие-то до конца еще не выясненные процессы обусловили появление воды и небольшого количества кислорода. В ту пору биогеносфера Земли, по крайней мере в приэкваториальной части планеты, была похожа на гигантскую оранжерею: разрыхленный грунт, влага, тепло, свет, воздух, — все имелось в ней, и, казалось, сама природа ждала появления жизни… И жизнь появилась, а потом и бурно развилась, возникли животные, растения и наконец человек…
— Понятно, — заключил Костик и задумчиво повторил: — Биогеносфера, сфера возникновения жизни…
Еще полмесяца шел отряд по тайге. Менялись пейзажи, менялась погода. Временами горы затягивало серой пасмурью, а когда ветер рассеивал ее, горы оказывались побеленными снегом; временами безоблачно сияло солнце, и тогда далекие вершины приближались и думалось, что до них рукой подать. В голубичниках все синело от небывалого урожая ягод.
С каждым днем Виктор чувствовал себя в новой роли все увереннее. Теперь он не сомневался, что вполне может справиться с порученным ему делом; убеждение это пришло к нему главным образом потому, что он отлично ладил с людьми — и с Травиным, и с Костиком, и со Свирилиным, и с Крестовиным, и со всеми остальными.
Поход этот всем пошел на пользу, и прежде всего Костику.
Костику было шестнадцать лет, но его способности к радиотехнике проявились уже настолько определенно и ярко, что и сам Костик и учителя в школе единодушно считали, что он будет учиться дальше в техническом потоке, а специализироваться по радиотелевизионной аппаратуре. Костика уже знали в Институте астрогеографии, и один из ближайших помощников Батыгина — Лютовников — прочил его в свои заместители. Но Костик, как и многие другие, никогда раньше не покидал родного города и, попав в тайгу, почувствовал себя совершенно беспомощным.
За время похода он окреп, возмужал, и темная голова его с задорно торчащим хохолком все чаще и чаще маячила далеко впереди всех.
Костик переоценил свои силы и однажды поплатился за это. При переправе через бурную, разлившуюся после дождя реку Костик первым с лошадьми въехал в нее, и одна из верховых лошадей едва не утонула — ее занесло на маленькую галечниковую отмель, прижатую к трехметровым отвесным скалам бурлящей на шиверах рекой.
— Что ты наделал? — вспылил Денни Уилкинс. — Шляпа!
И тогда Костик, не раздумывая, бросился в реку. Это было глупо. Его избило о камни и полуоглушенного, задыхающегося выкинуло на ту же отмель. Пока Виктор, Травин и все остальные бежали по берегу к скалам, он успел прийти в себя и поднялся, настороженно глядя на подбегающих. Мокрый хохолок по-прежнему задорно торчал на макушке, но вид у Костика был далеко не бодрый.
— Ну, что же вы? — прерывающимся голосом сказал Травин. — Берите лошадь и вылезайте! — Несмотря на быстрый бег, Травин был бледен.
Виктор отстранил его и кинул вниз аркомчу. Костика вытащили наверх.
— Я спасу лошадь! — сказал Костик. — Сейчас спущусь к ней, и мы переплывем на тот берег.
Он стаскивал с себя мокрую, липнущую к телу одежду, освобождал карманы.
— Лучше обойтись без заплывов, — возразил Травин. — Здесь не переплыть — видите, что творится!
— Не переплыть, — подтвердил Виктор. — Придется действовать иначе. Я слыхал про один способ…
Виктор обвязал себя аркомчой и велел страховать. Он спустился на отмель по скалам, по пути очищая их от обломков и мелких кустиков. Одной аркомчой он обвязал лошадь у задних ног, вторую удавкой накинул ей на шею и полез обратно.
— Не поднимем, — махнул рукой Травин.
— Сама влезет, — возразил Виктор, хотя в глубине души не был в этом уверен.
Он взял конец аркомчи, накинутой удавкой на шею лошади, перебросил его через толстый сук лиственницы, росшей у обрыва, и распорядился:
— Крестовин, Свирилин, я и Костик будем затягивать петлю, а вы, когда лошадь от удушья начнет метаться, все тяните вторую веревку вверх. И лошадь влезет.
— Что-то рискованное вы задумали, — Травину явно не нравилась эта затея. — Конечно, это ваше дело — вы начальник, но я бы не стал губить животное. Виселица еще никого не спасала.
— Ты же только читал об этом! — поддержала Травина Светлана. Но она следила за Виктором с интересом.
Виктор нахмурился и отвернулся, чтобы скрыть неуверенность.
— Беремся! — распорядился он.
Все произошло, как по-писаному. Виктор и его помощники, прочно упершись в землю, потянули аркомчу. Лошадь невольно задрала голову, и удавка захлестнулась у самого основания шеи. Задыхающаяся, испуганная лошадь дернулась в сторону, но обе аркомчи тащили ее вверх.
![Пояс жизни pic_12.png](https://litlife.club/books/251054/read/images/pic_12.png)
— Сильнее! — крикнул Виктор, у которого от страха похолодела кровь. — Сильнее! — и он повис на аркомче.
Все последовали его примеру, и шея лошади вдруг начала растягиваться, как резиновая, а глаза вылезли из орбит. Обезумевшее от страха животное метнулось туда, куда тянули аркомчи, — вверх, и в предсмертном ужасе обретя неожиданную, почти непостижимую ловкость, в несколько мгновений вскарабкалось по отвесному склону.
— Ну, знаете ли, — не скрывая удивления, сказал Травин. — Вот уж не ожидал…
А Виктор, у которого колени подгибались от пережитого страха, ничего не отвечая, нежно поглаживал лошадь, мотавшую головой от боли.
![Пояс жизни pic_13.png](https://litlife.club/books/251054/read/images/pic_13.png)
… Маршрут близился к концу, когда над лагерем отряда рано поутру появился вертолет Батыгина. Он неподвижно повис в воздухе, а потом медленно опустился в самом центре лагеря, между палатками. Батыгин прилетел один. Он рассказал, что был в Кызыле, в обсерватории, а теперь летит обратно в Москву. Он знал, что начальником отряда назначен Виктор, но все-таки уединился для разговора с Травиным.
Лишь после этого Батыгин спросил у Виктора, что тот собирается делать дальше.
— Выходить к Енисею, — ответил Виктор. — Продуктов у нас хватит всего дней на семь-восемь.
— А по-моему, можно не выходить к Енисею и с хода начать следующий запланированный маршрут. Пусть один из вас отправится к завхозу (он, кстати, ждет в Баинголе) и скажет ему, куда забросить продукты. Это сэкономит вам дней шесть, а время нужно беречь: в Москве тоже много дел.
— Что ж, можно, — согласился Виктор. — Только кого послать?
— За трудное дело всегда лучше браться самому. А Свирилина оставь своим заместителем.
«Свирилина? Почему именно Свирилина?» — подумал Виктор и покосился на стоявшего рядом геоморфолога. Перед началом похода Свирилин сбрил бородку и сейчас вдруг показался Виктору, несмотря на высокий рост и широкие плечи, очень юным, хотя Виктор знал, что Свирилин старше его на три года. Виктор не смотрел Свирилину в глаза, он смотрел на его еще по-мальчишески пухлые губы, на круглый мягкий подбородок и думал, что случившееся с ним, Виктором, очень уж напоминает смещение. Но разыграться самолюбию он не дал. «Ничем Свирилин не хуже других, — сказал он себе, — и прекрасно справится с поручением». А Батыгину Виктор ответил:
— Хорошо, я поеду в Баингол.
— Вот и молодец, — одобрил Батыгин.
Не теряя ни минуты Виктор занялся сборами в путь. Он сам оседлал лошадь, уложил в переметные сумы провизию, приторочил к седлу одеяло, плащ, котелок. Он отдал Свирилину карту и еще раз напомнил, где они должны встретиться. Затем Виктор легко вскочил в седло и сразу всем помахал рукой.