Выйдя из Коберна возле католической церкви, Ева остановилась у подножия замкового холма. Поддерживая обеими руками свой большой живот, она прислушалась. Ночную тишину нарушали только далекие звуки перестрелки. Уверенная в том, что американцы сюда еще не добрались, Ева начала решительно подниматься вверх по едва просматривающейся в темноте тропе. Она достигла развалин Нидербергского замка как раз в тот момент, когда из-за холмов на востоке выглянул краешек солнца.
Обессилев от подъема, Ева оперлась рукой о каменную стену, но не успела она еще отдышаться, как из замка внезапно появился американский солдат.
— Что за… — Вздрогнув от неожиданности, он резко направил на испуганную женщину свою винтовку. — Сержант! — позвал он своего сослуживца.
Ева застыла с открытым ртом. Взглянув в сторону тропы, она заметила под кустом в нескольких метрах ниже по склону холма двух мертвых молодых парней в униформе народных ополченцев. Внутри Евы все оборвалось. Быстро сориентировавшись в обстановке, она как бы невзначай опустила руку в карман пальто, стиснув рукоятку пистолета. Послышался приближающийся топот ног, и из-за угла полуразрушенной крепостной стены появились трое мужчин. Одним из них был сержант-американец, а двое других, судя по одежде, были поляками из лагеря для военнопленных.
Старясь не терять самообладания, Ева закрыла глаза.
Увидев ее, сержант приказал солдату опустить оружие.
— Как вас зовут? — спросил он на чистом немецком.
— Фрау Бауэр, — смело ответила удивленная Ева, настороженно взглянув на усмехающихся поляков.
Один из них что-то пробормотал. Сердце Евы учащенно забилось. Из сказанного поляком она четко поняла два слова: «немецкая свинья», — и ей сразу же вспомнилась та ночь, когда она услышала такую же фразу от французов. Но она больше ни для кого не станет свиньей! Решительно подняв голову, Ева ожидала продолжения, еще крепче сжав в кармане рукоятку пистолета.
— Я вижу, вы беременны, — сказал сержант. — Какого дьявола вы здесь делаете?
— Бургомистр сказал, что американцы сегодня могут захватить нашу деревню, — холодно ответила Ева. — Я подумала, что здесь я буду в большей безопасности. И еще я люблю здесь молиться.
— Понятно. — Американец посмотрел на худое лицо Евы. — Догадываюсь, что вы голодаете. Следуйте за мной.
Приказав своему часовому оставаться на посту, сержант повел Еву и поляков на верхний уровень крепости. Там на треноге был установлен телескоп, а на земле стояла рация, и были разложены разные пожитки. Взглянув на старый каменный колодец, Ева подумала об Андреасе.
Один из поляков что-то злобно сказал сержанту на английском. Тот, резко ответив, открыл ранец с боевым пайком. Недовольный поляк, достав из кармана куртки бутылку водки, метнул на Еву недобрый взгляд.
— Присаживайтесь. Прошу прощения, но колбасы и булочек предложить не могу. Зато у меня есть изюм, картофель и ветчина с фасолью.
Ева, вынув руку из кармана, настороженно приняла продукты из рук американца. Стараясь не выказывать своего сильного голода, она откусила кусок картофелины и начала медленно жевать.
— Спасибо, сержант, — сказала Ева, расправившись с едой. — Вы хорошо говорите по-немецки.
Американец присел перед ней на корточки.
— Мой отец — немец. Более того, в соседней деревне живет мой дядя со своей семьей. Когда я сказал капитану, что хорошо знаю эту местность, он сразу же направил меня сюда в разведку. — Сержант оглядел крепость. — Я здесь уже бывал раньше.
По спине Евы пробежал холодок. Она всмотрелась в грязное лицо парня.
— Бобби? Бобби Фольк?
Сержант отпрянул.
— Да. — Он тоже всмотрелся в лицо Евы. — А вы… Ева? Ева Фольк?
— Да, Бобби, это я! — она встала.
— Вот это да! — воскликнул Бобби, обнимая Еву. — Уж кого…
Ему в висок уперлось дуло пистолета. Это был один из поляков. Другой стоял в нескольких метрах в стороне направив на Бобби ствол автомата.
— Нам нужна женщина.
— Опусти пистолет, Горски! — сурово приказал Бобби.
На это поляк только зловеще усмехнулся. Рассмотрев его вблизи, Ева уже не сомневалась, что он — из лагеря для военнопленных. Его скулы обтягивала пожелтевшая кожа, зубов у него почти не осталось, а глаза горели ненавистью.
— Ну уж нет!
Покинув на заре дом Линди, Андреас поспешил к замку, рассчитывая оказаться на месте раньше назначенного времени. Тем не менее, американцы наступали быстрее, чем он предполагал, из-за чего ему пришлось терять драгоценное время, прячась в лесных зарослях.
Из-за холмов уже показалось солнце. Прислушавшись к долетающим с юга звукам сражения, Андреас выругался. Судя по всему, его 1-я армия вместо того, чтобы отступать на восток вдоль реки, переправилась через Мозель, без боя сдав Коберн и Нидерберг оккупантам.
Встревоженный Андреас продолжил свой путь и вскоре достиг подножия замкового холма. Сверившись с карманными часами, подаренными ему Евой на Рождество 1943 года, он взглянул на небо на востоке. «Опоздал на сорок пять минут». Настороженно осмотрев местность, Андреас, как загнанный олень, втянул носом воздух. Он прекрасно осознавал, что поблизости может оказаться американский патруль. «Ева, наверное, уже наверху… А ведь там — отличный наблюдательный пункт для разведчиков!»
Эта мысль подстегнула Андреаса вперед, и через несколько минут он уже почти достиг вершины холма, как вдруг где-то за крепостными стенами раздался выстрел. «Ева!» Андреас, стиснув зубы, сдернул с плеча свою винтовку и за считанные секунды преодолел последние метры. Раздался еще один выстрел, а за ним — автоматная очередь.
Ворвавшись в нижний двор замка, Андреас увидел спину американского солдата, который, по-видимому, тоже бросился на звук выстрелов. Обезумев от страха за свою жену, он вскинул винтовку и выстрелил. Американец упал мертвым. Промчавшись мимо дергающегося в смертных конвульсиях солдата, Андреас взлетел по полуразрушенным ступеням на верхний уровень, где еще один американец боролся возле колодца с каким-то гражданским в обшарпанной одежде. Мелькнуло лезвие ножа. В нескольких метрах от борющейся пары стоял еще один штатский, двигая туда-сюда стволом автомата. Он явно выжидал удобного момента, чтобы выстрелить в американца.
В этот момент Андреас заметил Еву, перебирающуюся через кучу камней возле стены. Его сердце оборвалось. Не спуская глаз со штатского с автоматом, он бросился к жене. Воздух вспорола очередь, оставив ряд выбоин в крепостной стене позади Андреаса. Нырнув вперед, он метнулся к ближайшей куче камней. Ева закричала.
В тот самый миг, когда Андреас упал за укрытие, раздалась еще одна очередь. Пуля задела его ногу чуть выше лодыжки. Андреас, вскрикнув, схватился рукой за рану, но тут же, не обращая внимания на следующую очередь, высунулся из-за камней и трижды быстро выстрелил. Поляк упал.
— Андреас! — кричала Ева. — Андреас!
Не зная, что делать дальше, он безумно посмотрел на нее. Его инстинкт солдата повелевал убить всех. Андреас, перезарядив винтовку, поднялся, готовый стрелять.
— Нет! — Ева, подпрыгнув к Андреасу, дернула его за рукав. Пуля ушла далеко в сторону от Бобби. — Это мой кузен!
Бобби, перекатившись в сторону, схватил валяющуюся на земле винтовку и, не вставая, прицелился.
— Бобби, нет! — крикнула Ева. Она бросилась к кузену, дико размахивая пистолетом. — Нет! Нет! — Кричала она, открыв по Бобби огонь.
Словно не замечая ее, Бобби сделал два выстрела. Первая пуля попала Андреасу в плечо, отбросив его назад, а вторая вонзилась в стену позади него. Вскочив на ноги, Бобби бросился к сопернику, чтобы добить его.
— Бобби, стой! Это мой муж! — изо всех сил завопила Ева. — Это мой муж! — Она опять выстрелила, и пуля срикошетила от стены в метре от головы Бобби.
Он нерешительно остановился. Воспользовавшись этой паузой, Андреас выскочил из-за камней, прижав одной рукой к животу приклад винтовки. Пошатнувшись вперед, он выстрелил, но промахнулся.