Соблазнительная гипотеза. Остается выяснить, почему десятки нагруженных судов затонули бок о бок в момент, когда стояли на якоре. Может, они стали жертвами военной акции? Но много ли вы знаете солдат, которые пускали бы на дно торговые суда, груженные отменным товаром?.. Может быть, здесь имело место самозатопление? Но зачем это «гражданским» судам?.. Каков же должен быть размах катастрофы, вызвавшей такие последствия? Трудно представить...
Единственное объяснение, которое приходит на ум,— катастрофическое наводнение: море сначала далеко отступает от береговой линии и суда ложатся на обнажившееся дно, а затем воды возвращаются гигантской пенящейся волной, которая затопляет все и вся.
Такого рода явления у японцев называются цунами. Может быть, Псира и большая часть Крита стали жертвами наводнения такого масштаба? Все это требует проверки.
...Я вместе с Рэмоном Коллом и Иваном Джаколетто продолжаю подводную экскурсию. Повсюду на залежи мы находим строительный камень. А в одном месте натыкаемся на превосходно сохранившиеся остатки стены. Что означает сие сооружение здесь, на дне? Может, это часть набережной или мола, к которому швартовались суда? Наше удивление растет с каждой минутой.
На борту «Калипсо» нас ждет добрая весть: доктор Лазарос Колонас добился у греческих властей разрешения поднять кое-что из керамики на поверхность. Я решил, что мы начнем с подъема спекшегося куска из ваз и кубков, которые лежат почти под килем нашего судна.
Группа ныряльщиков под руководством Альбера Фалько бросается в воду. Они без особого труда обнаруживают указанные мной сосуды: те соединены со стеной узенькой перемычкой. Находку обвязывают тросами, перемычку разрушают, и механик получает сигнал на включение подъемника.
Блок керамических сосудов показывается из моря и, истекая водой, приземляется на корму «Калипсо», где ждем мы с доктором Колонасом. Сырая груда сияет яркими красками: такова расцветка живых организмов, поселившихся на керамике. Но на воздухе и под лучами жаркого солнца эти удивительные краски (розовые и лилово-красные тона спорят с ярко-красными, коричневыми и зелеными) понемногу бледнеют, а затем гаснут навсегда.
Ныряльщики «Калипсо» небольшими группами показываются на поверхности с археологической добычей в руках. Мы извлекаем из огромной залежи Псиры всего несколько характерных образцов, но палуба вскоре оказывается заваленной находками. Удивительно богатое место. У нас нет ни разрешения, ни времени, ни средств для детального исследования этого археологического рая. Здесь хватит дел нескольким поколениям археологов... Сюда надо пригнать три-четыре «Калипсо», а для приема найденных предметов придется выстроить целый музей! В обозримом будущем такого не предвидится! В конце концов, эти кружки и чаши проспали тридцать пять веков под водами Эгейского моря; десять, двадцать и даже пятьдесят лет по сравнению с ними — сущий пустяк.
Вряд ли стоит описывать возбуждение, охватившее нас во время этой охоты за античными сокровищами. Самый беспокойный из всех нас, конечно, доктор Колонас. Деревянную палубу «Калипсо» устилает разнообразная керамическая посуда — кувшины, двуручные амфоры, кружки, чаши.
Доктор Колонас без труда определяет, что большинство их выполнено в минойском стиле. Размеры открытой нами залежи приводят его чуть ли не в исступленное состояние. Наш греческий коллега нырял всего один или два раза в жизни, и то как любитель. Но чтобы получить полное представление о богатстве залежи минойской керамики, обнаруженной «Калипсо», он решает спуститься под воду сам в сопровождении наших людей. Я нахожу, что столь мужественный поступок свидетельствует о редком профессиональном долге.
Зрелище красот подводного мира восхищает археолога, как, впрочем, любого, кому выпадает шанс увидеть их собственными глазами. Однако доктор Колонас обращает больше внимания не на фейерверк многоцветных рыбок и стайки барабулек, летящих на бреющем полете над дном, а на громадный холм из сосудов. Когда он поднимается на борт «Калипсо», он держит в руках корзину, полную археологических сокровищ. Среди них фигурирует странная чашечка — ручка у нее находится... внутри! Должен признаться, что этот сосуд, достойный красоваться на страницах «Каталога ненужных предметов», приводит всех нас в недоумение. Кому нужна ручка внутри чашки? Может быть, ее спрятали внутрь, чтобы она не отбилась при ударе? Абсурдное предположение...
— Ради сомнительного преимущества полоскать пальцы в соусе,— едко замечает Фалько.
Что подумать? Правда, никому не возбраняется предположить, что минойцы обожали розыгрыши и что груз одного из кораблей состоял из товаров для лавочки шутливых изделий...
Бортовой журнал «Калипсо»
12 января. Несмотря на сильнейший мельтем, который взбаламутил даже воды залива, и опасения, что судно сорвет с якорей и бросит на скалы, работа быстро продвигается.
Мы предлагаем доктору Колонасу ускорить подъем трофеев с помощью отсоса. Он, не раздумывая ни секунды, соглашается с нашими доводами. Мы не станем использовать большой отсос, а возьмем аппарат поменьше с более короткой трубой. Это идеальное устройство для изучения большой залежи «методом тыка».
Ныряльщики занимают места на глубине 30—35 метров и меняются по графику. Отсос очищает первый квадратный метр, затем второй и так далее. В большинстве случаев под шестидесятисантиметровым слоем наносов обнаруживается большое количество тесаного строительного камня. Ни поднятие уровня моря, ни невероятное кораблекрушение не могут объяснить, почему они находятся так далеко в море. Еще одна тайна! Разбросанные на обширной территории камни, похоже, были с колоссальной силой выброшены в море из прибрежного города.
13 января. Отправляюсь на сушу вместе с доктором Колонасом. Археолог, которому команда «Калипсо» помогла воочию увидеть подводные чудеса, оказывает мне честь, знакомя с раскопками, которыми он руководит на острове Псира.
На полуострове, подводную часть которого мы начали исследовать, некогда лежал крупный минойский порт. Рядом с ним кипел жизнью город — сохранились его развалины. Дома минойцы строили маленькие, а комнаты в них были совсем крохотными. Доктор Колонас объяснил, что жители Крита и окрестных островов вовсе не были сумасшедшими: при таком строительстве они меньше страдали от землетрясений.
— Если вы, галлы,— сказал он,— боитесь, что вам на головы обрушится небо, то у нас, греков, иные страхи — как бы из-под ног не ушла земля. Мы опасаемся землетрясений больше всего на свете. Недаром наши предки считали Посейдона не столько морским владыкой, сколько ужасно обидчивым «колебателем земли».
Чем больше результатов приносит работа, тем яснее вырисовывается история великой природной катастрофы — землетрясения и цунами. Я знаю, что многие археологи уже частично приняли эту идею. Но я, прежде чем твердо ступить на этот путь, должен «замкнуть» серию вспомогательных работ.
Когда «Калипсо» снимается со стоянки у Псиры и направляется в открытое море, чтобы обогнуть Крит с востока, погода стоит отвратительная. Но она ничего не меняет в наших замыслах. Разглядывая близкий горизонт и серые волны с пенными шапками, я не могу не испытывать восхищения перед древнегреческими моряками: ведь они пускались в свои одиссеи, невзирая на гневный нрав зимнего Средиземного моря.
Загадочный подводный выступ
Собственно минойская цивилизация возникла примерно в 2000 году до нашей эры. В ту эпоху Крит был еще покрыт роскошными дубовыми, кипарисовыми и сосновыми лесами. Плодородие центральных долин острова способствовало возникновению крупных центров торговли и ремесел. Относительная изоляция острова предохраняла его от нашествий, которыми так богат бронзовый век Восточного Средиземноморья.