11 августа больше половины участников сбора собрались в альплагере Ала-Тоо. На следующий день прилетает вертолет со всем необходимым снаряжением и последними участниками сбора.
Располагаемся на краю летного поля цыганским табором. Нас 17 альпинистов, завхоз и доктор Люба Шведова. Самое удивительное, что сегодня же будет сделан один или даже два рейса под Победу. За штурвалом хорошо нам знакомый по работе в МАЛе летчик Н. П. Сергиенко — в любых ситуациях он сохраняет спокойствие и доброжелательность.
Вылетаю с первым рейсом. Внизу проплывают безжизненные склоны предгорьев Центрального Тянь-Шаня. Остался позади Иссык-Куль. Пролетаем над Чон-Ташем, справа проплывает пик Нансена, внизу начинается бескрайняя ледяная река в разрывах и трещинах — ледник Иныльчек. Вертолет закладывает крутой вираж, и вот уже на правой морене ледника Дикий, впадающего в ледник Южный Иныльчек, красными пятнышками виднеются палатки экспедиции московского «Буревестника». С первого захода опускаемся недалеко от палаток прямо на неровный волнистый лед. Вертолет, зависнув в воздухе, разворачивается на девяносто градусов и аккуратно приседает на ледяной гребень. Винт продолжает вращаться, поддерживая машину на весу. Все восхищены мастерством нашего вертолетчика. Знакомые лица. Здесь и Эдуард Мысловский, работающий тренером экспедиции.
Сбрасываем грузы на лед. Вертолет ныряет вниз и уходит на Пржевальск. Облака плотно закрыли все подступы к леднику, поднялся ветер, посыпала крупа — обычная тянь-шаньская погодка. Ясно, что вертолет сегодня уже не прилетит во второй раз, но это не нарушает наши планы. Сегодня 12 августа — день установки базового лагеря. Ставим две палатки с металлическим каркасом для жилья, большую зеленую палатку под кухню и склад. Из ящиков сложили обеденный стол. Обедать приглашают гостеприимные хозяева. Эдик Мысловский, Володя Шполянский, Володя Засецкий во главе стола. Разговор идет о погоде, состоянии снега... Володя Шполянский — участник экспедиции на пик Победы 1958 года — спрашивает:
— Каким временем располагаете?
— Недели полторы, не более. Выходить будем завтра или послезавтра.
— Да-а...— протянул Володя многозначительно и недоверчиво усмехнулся.
Шполянскому очень хорошо знакомы коварство и непредсказуемость погоды на Победе. В 1958 году после одиннадцатидневного траверса восточного гребня в очень тяжелых погодных условиях, не дойдя менее ста метров до вершины, он пошел вниз, сопровождая заболевшего товарища.
14 августа с раннего утра в лагере царит оживление и суета: альпинисты смазывают ботинки разогретой на огне смазкой, придирчиво сортируют продукты, подгоняют кошки. Все семнадцать восходителей разделены на четыре группы. В группе О. Борисенка, кроме меня, еще Ильмар Прийметс из Тарту и В. Бахтигозин из Харькова.
День выхода на восхождение назначен на пятнадцатое августа, но, посовещавшись, мы решили выйти вечером четырнадцатого, переночевать в верховьях ледника Дикий и рано утром подниматься на перевал, известный своей крутизной и лавиноопасностью. Все было бы хорошо, если бы кто-нибудь из нас уже ходил этим путем, но трое были здесь впервые, а Олег поднимался в 1970 году с ледника Звездочка.
Благополучно переночевав в верховьях ледника, мы, не задумавшись ни на секунду, по чьим-то следам направились на ближайший крутой снежно-ледовый склон, предполагая, будто это и есть путь на перевал Дикий. После выхода на гребень мы с горечью убедились, что поднялись не на перевал, а на отрог хребта: придется снова спускаться вниз, чтобы пересечь небольшой фирновый бассейн, и опять подниматься теперь уже на настоящий перевал Дикий. Вот уж воистину: кратчайший путь — это путь, который известен.
Подъем на перевал занял часа полтора. После выхода наверх по острому снежному гребню подошли к снежной пещере на высоте 5100 метров. Пещера вырублена альпинистами. Мы не собираемся здесь ночевать — передохнем, перекусим и пойдем выше. На гребне печет солнце, а в пещере зимний холод. Контраст слишком велик. Трудно понять, где же все-таки лучше: наверху или в пещере? В конце концов выбираю жару. Вытаптываю в рыхлом пушистом снегу подобие берлоги, устраиваюсь поудобнее и начинаю греть воду на газовой горелке. Только успели слегка перекусить, как погода резко ухудшилась. Налетевшая облачность плотно затянула небосвод, пошел снег. Снимаемся с места отдыха и, вытаптывая следы, поочередно меняя ведущего, поднимаемся по снежному гребню на высоту 5800 метров. Здесь на разных уровнях расположены небольшие террасы, пригодные для установки нескольких палаток. Устраиваемся на ночлег.
16 августа с утра зарядила метель. Посидели в палатке, готовые к выходу, посетовали на непогоду и, осознав, что лучше все равно не будет, но будет хуже, если дождемся сильного ветра, вылезли наружу.
При выходе на скальный гребень снегопад затруднял продвижение, но все трудности оказались вполне преодолимы. Самое главное, что на крутом скальном рельефе снег не накапливался и не создавал лавинной опасности.
Поднимается ветер. С каждой минутой сила его возрастает. Решаем переждать непогоду. Вырубаем площадку и ставим палатку. Весь следующий день непогода не унимается, всю ночь палатку рвет неистовый ветер.
18 августа ветер несколько стих, и мы снова выходим наверх. Проглядывает солнце, но сильный ветер продолжает дуть, сметая снег со склонов. Высоту набираем довольно быстро. К середине дня подходим под вершину 6918 метров, названную именем грузинского поэта Важа Пшавелы. Склон крутой, фирн твердый, в застругах, но кошки держат хорошо. Ветер дует с запада прямо в лицо. Идем с Олегом, выбирая кратчайший путь к вершине. Вперед выходят ребята из другой группы — И. Степанов, потом Ю. Голодов. Так вчетвером выходим наверх и продолжаем двигаться по гребню. Здесь уже потише, да и направление движения изменилось, ветер теперь дует в спину.
К нам подтягиваются В. Путрин, Б. Студенин и В. Байбора. Посовещавшись, решаем идти по гребню до первого тихого места, пригодного для разбивки штурмового лагеря. Сзади подтягивается группа Коли Черного. Подходим к снежной мульде (Углубление в снежном склоне, образованное ветром. (Прим. ред.)). Здесь относительно тихо, снег не слишком твердый и не сыпучий — можно выровнять площадки и построить из снежных кирпичей ветрозащитные стенки. Высота 6900, но работаем активно. Высотного опыта всем не занимать — каждый знает цену хорошо оборудованного, защищенного от ветра бивуака. Через час вырастает небольшой палаточный городок, прячущийся в снежном склоне. Наиболее резвые альпинисты считают, что сегодня, пока погода позволяет, надо сделать попытку штурма вершины. Начальник — Коля Черный, его слово решающее. Коля в принципе не возражает, но и не одобряет.
Группа «скоростников» — Путрин, Голодов, Степанов, Студенин и Байбора — выходит наверх. Минут через десять решаем идти и мы, но с условием: в 19 часов возвращаться, где бы в этот момент ни находились.
Налегке, в хорошем темпе подходим под предвершинный взлет и начинаем подъем по гребню. Солнце клонится к закату. По ажурному острому гребешку, страхуясь за выступы, медленно продвигаемся наверх — на крышу Центральной Победы.
Внезапно из-под ног уходит снежная «доска». Успеваю схватиться руками за гребень. Все в порядке, но нужно быть предельно внимательными. Солнце посылает последние лучи, сразу становится холодно. Чувствую, как начинают замерзать ноги. Оцениваю расстояние до вершины — часа полтора, не меньше. Время — 19.30. Предлагаю вернуться и завтра утром повторить попытку. Олег и Ильмар сразу соглашаются. Бахтигозин мнется и умоляюще смотрит на Олега. Потом просит его отпустить на вершину с группой Студенина. Олег машет рукой. Чего там — все не раз и не два ходили вместе на восхождения. И вообще все эти деления на группы не более чем форма, нужная только для того, чтобы распределить людей по палаткам. Здесь один коллектив, объединенный одной целью.