Жизнь, основанная на относительности всех понятий и исключительном значении идиотских товаров, способствует выходу на сцену того, что всегда укрывалось за кулисами, готовясь заполнить пустоту умов: религии, которая также стала игрушечной в своих внешних проявлениях и получила от маркетинга новое прозвище «духовность». Мы увидим (в главе одиннадцатой, не раньше), как вероятное будущее крупных энциклопедических библиотек может сыграть на руку этому детскому утреннику.
9. Потери в мирное время
Ты будешь мила Риму, пока молода; но когда тебя хорошенько истреплют, засалят и изомнут, ты будешь валяться где попало, и, в конце концов, тебя сожрут черви: они-то читать не умеют.
Корнелиус Уолфорд родился в Лондоне 2 апреля 1827 г. Он был страховщиком, эрудитом-самоучкой и соответственно автором истории страхового дела. Когда в 1885 г. он скончался от малярии, подцепленной в Америке, где Уолфорд участвовал в работе Международного съезда стенографов, библиотека его — тридцать тысяч томов — разбрелась по свету. Он пробудил любопытство библиофила Фернана Дрюжона названием доклада, с которым был приглашен на второй ежегодный конгресс Библиотечной ассоциации Объединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, проходивший в Манчестере в 1879 г. Доклад назывался «Практическое и историческое рассмотрение гибели библиотек при пожаре». Дрюжон унес с собой в могилу неудовлетворенность тем, что так и не познакомился с текстом, целью которого были в равной мере стремление продать как можно больше страховых полисов и желание развлечь библиофилов. Если коротко, то там говорилось следующее: «Книга — предмет, который очень трудно сжечь или разрушить иным способом, это требует времени и терпения; книги, собранные вместе, в коллекции, переносят пожар легче или тяжелее в зависимости от того, насколько компактную массу они собой представляют. Настоящая опасность для книг исходит от окружающей обстановки: их слишком часто держат в помещениях, совершенно для хранения книг не приспособленных». Новые библиотеки должны размещаться лишь в зданиях нового типа, построенных из кирпича, шифера и эмалированного железа, с «утопленными» в стенах стеллажами, кроме того, необходимо тщательно продумать, где будут размещены камины и дымоходы, потому что именно они «всегда представляют собой серьезную опасность». Что же касается жилых домов, как бы хорошо они ни были спланированы и построены — тут речь идет о деревенских домах, — «есть риск, что проявят небрежность люди — слуги и работники, есть риск при курении, выпивке, чтении в постели и множестве других занятий повседневной жизни… Наличие в каждом большом доме одного или двух огнетушителей[64], к счастью, начинает становиться правилом, а не исключением… Возможно даже, что химии удастся сделать книги несгораемыми», впрочем, уже существует аналогичный рецепт для дерева, разработанный неким профессором Фольбарром: «сульфат цинка, 55 фунтов; поташ американский, 22 фунта; квасцы американские, 44 фунта; окись марганца, 22 фунта; раствор серной кислоты 60 %, 22 фунта; вода, 55 фунтов». Корнелиус Уолфорд присовокупил к печатному варианту своего доклада тщательно составленный список погибших европейских библиотек — за всю историю континента — и сделал такой жизнерадостный вывод: раз уж ассирийские библиотеки так хорошо сохранились, почему бы нам не вернуться к стойкому материалу — давайте писать книги на глиняных табличках, ведь глина к тому же «в высшей степени доступна»!
Прекрасную библиотеку давних времен освещали факелы, отапливали открытые камины, тысячи легко воспламеняющихся страниц хранились в помещениях, обшитых красивыми панелями из хорошо просушенного дерева. Карл V, прозванный Мудрым (1338–1380), основатель Бастилии, восстановивший во время Столетней войны королевскую власть, создал и королевскую библиотеку в Лувре. Шел 1367 г. А поскольку Карлу V если чего и недоставало, то именно мудрости, он приказал также, чтобы в университете, помимо центральной серебряной люстры, библиотеку освещали всю ночь еще и тридцать переносных канделябров — благодаря такой хитрости, считал король, студенты не смогут бросать занятия, ссылаясь на то, что вечерами становится темно. Хранителей бросало в дрожь от мысли о том, какой опасности подвергаются книги при этом способе освещения; в большинстве известных нам публичных библиотек было официально запрещено приносить в зал какие бы то ни было осветительные или отопительные устройства, и в течение долгого времени библиотека закрывалась очень рано.
Меры мерами, однако огонь, казалось, не был обескуражен изобретением бетона и металлических стеллажей. В прошлом веке страховые компании изучили триста пятьдесят девять случаев крупных пожаров, произошедших в Соединенных Штатах с 1911 по 1961 г. Среди причин возгорания статистика на первое место ставит небрежность в содержании помещений и электропроводки, обращает серьезное внимание на мусор в подвалах и в качестве рекордсмена по опасности называет обогреватель, который сотрудники устанавливают возле рабочего места в кабинетах, чтобы работать в более комфортабельных условиях. Частота очагов возгорания в американских библиотеках по-прежнему ошеломляет, следствием этого стало появление в английском языке красивого словца, не имеющего аналогов во французском: «arson». Происходит оно непосредственно от латинского глагола «ardere», «жечь», и обозначает сознательный поджог чужой собственности без согласия собственника, как утверждают британские словари, или ради получения страховки, как уточняют словари американские.
И все-таки вода разрушает книги еще вернее, чем огонь: со времен Ноя паводки и половодья то и дело уносят с собой и размывают знание. А завершают дело брандспойты пожарных — так говорит статистика. Мы легко забываем об этом, потому что вода для нас — символ довольно слабый, и образ «книги в огне», конечно же, куда больше действует на воображение, чем образ «промокшей страницы», но случаются обстоятельства, при которых вода берет реванш и бьет по чувствам сильнее некуда: например, кораблекрушение. Мы еще увидим, что и библиотекам не удалось избежать этого бедствия.
Все, чем обладает публичная библиотека, принадлежит обществу, потому всякий читатель с полным основанием считает себя законным владельцем этих богатств. Проблема возникает там, где некоторые «законные владельцы» полагают, что им пользоваться библиотечными фондами гораздо нужнее и важнее, чем соседям, и потому позволяют себе уносить книги безвозвратно или портить их. Надо заметить, что борьба с воровством приносит куда более ощутимые результаты, чем борьба с пожарами: до сих пор единственным способом борьбы с огнем остается вода, ничего другого не придумали (одно время думали о применении распылителей углекислого газа, двуокиси углерода, — это вещество гасит огонь, — но, поскольку из-за него случаются остановки дыхания у живых существ, выбор был сделан в пользу традиционных огнетушителей).
В мирное время главные враги библиотек — стихии, воровство и море. Но в тех случаях, когда речь идет о частной коллекции, самым страшным и непобедимым врагом становится смерть владельца. Вот несколько примеров истинных катастроф.
Стихии
— Грандиозный лондонский пожар 1666 г. быстро расправился с библиотеками, вставшими на его пути. «Flame, where are you going, quo vadis?»[65] Книжники Патер-Ностер-Роу предусмотрительно упрятали свои сокровища в крипте собора Святого Павла, но огонь нашел их и там, нашел и не оставил от них и следа. Местонахождение Патер-Ностер-Роу было между Амен-Корнер и Аве-Мария-Лейн, где с давних времен успешно вытачивали бусины для четок: корпорация продавцов бумаги, переписчиков и книготорговцев обосновалась здесь еще в 1403 г. Несмотря на часто повторяющиеся возгорания, здесь и в 1838 г. находился самый большой книжный рынок мира.