Сара закрыла глаза, а Макс провел ладонью по её волосам:
- Я всегда буду рядом.
Сара невольно вздрогнула от этих слов. Её вдруг обуял сильный страх, а по телу пробежала частая дрожь. Она испугалась этого. Да, она боялась близости, боялась таких обещаний, потому что знала, что судьба может всё решить за тебя. Какие бы планы на жизнь ты не строил, у неё могут быть свои. И будет уже не важно, что ты обещал или что планировал, ты просто покоришься тому, что уже предрешено, потому что, такова реальная жизнь. Она знала это не понаслышке.
Её мысли причиняли ей слишком большую боль, они эхом отзывались в её воспоминаниях, заставляя её вновь окунуться в события того рокового дня, когда она потеряла смысл своей жизни, но она не хотела вспоминать, не хотела снова переживать всё это. Сколько бы времени не прошло, Сара понимала, что легче ей не станет, такая боль не проходит, такая боль даже не утихает. Боль утраты самых близких ей людей будет жить с ней всегда, а чувство вины за их гибель – съедать её изнутри с каждым днем лишь сильнее. Сара крепче зажмурила глаза, почувствовав слёзы на своём лице, и если бы не усталость, которая накрыла её с головой, уступая место прекрасному миру сновидений, её сердце точно разорвалось бы от порции той боли, которую она бы получила.
Глава 11
В отличие от Сары Макс не спал всю ночь. Сон просто не шел к нему, оставляя его в полном сознании лежать в постели с женщиной, от которой пахло как от самой богини, и которая пробуждала в нём не совсем приличные мысли. Он пытался делать размеренные и успокаивающие вдохи и заставлять себя думать о том, что она является его сестрой, и ничего, кроме теплых дружеских чувств он просто не имеет права к ней испытывать.
Сара спала у него под боком, он обнимал её левой рукой, прижимая к себе, а её голова мирно покоилась у него на груди. Он попытался пошевелиться, чтобы не разбудить её, но почувствовал, что у него ужасно онемело всё тело. Он посмотрел на Сару: её золотисто-русые волосы разметались по подушке, на лице застыло спокойное и легкое выражение, дыхание было ровным и глубоким, а её рука лежала у него на животе. Казалось бы, совсем невинный жест, но он вдруг ощутил давящее чувство внизу.
С ним снова это происходит.
Он снова хочет обладать женщиной, с которой волей случая оказался в одной кровати. Да, Сара, определенно, была права, когда говорила, что они уже давно не дети, и что спать вместе, пусть даже, просто спать, было бы не самой лучшей идеей.
Теперь он был полностью с ней согласен. Ему хватило того, что он так и не уснул, потому что каждую секунду слышал её дыхание, чувствовал её прикосновения и просто ощущал её присутствие. Раньше с ним такого никогда не было. Он всегда мог отвлечься, если считал это нужным, но сейчас он не мог даже на секунду допустить мысль о том, что рядом с ним никого нет. Как будто бы она была частью его, неделимой частью, без которой он просто не представлял своего существования. Он понял: она заставляла его чувствовать, пробуждала в нём что-то, что он пытался прятать где-то глубоко в себе. А ведь они просто лежали рядом.
О, Mio Dio, что делала с ним эта женщина?
Нет, ему просто необходимо отвлечься, иначе он больше не выдержит.
Макс очень не хотел двигаться, но понимал, что если не встанет прямо сейчас, то случится что-то очень нехорошее. Он перекинул руку и стал медленно подниматься, кладя голову Сары на подушку. Она тихо застонала.
- Тише, тише, – он накрыл её одеялом и медленно убрал непослушные волосы с её лица, когда Макс полностью удостоверился в том, что Сара всё ещё спит, то привстал с кровати и направился в душ.
Сделав шаг, он почувствовал боль в левой ноге. Чертова кровать! Это нужно же было умудриться в неё врезаться, да ещё и так, чтобы потом еле-еле наступать на ногу! Он всегда был неуклюж и бился и ударялся абсолютно обо всё, что попадалось на его пути. Мама всегда говорила, что ему нужно будет найти такую жену, которая будет вести его по жизни, причем в прямом смысле этого слова.
Макс усмехнулся. Если бы это было так легко.
Все женщины, которых он когда-либо встречал в своей жизни, были не способны даже на то, чтобы просто зажечь в нем обыкновенный интерес, который не ограничивался бы только внешностью. А она, если хорошенько подумать, в большинстве случаев была исключительно кукольной. Макс любил и ценил красоту, он был определенно не слепым и всегда видел, если женщина, в самом деле, эффектна. Но за этой эффектностью, как правило, больше не скрывалось ничего: они были пусты и алчны, одним словом, сексуальные хищницы, которые гнались за его деньгами.
Да, внешность у него тоже была что надо, и смесь его мужского обаяния с его солидным состоянием делали его завидной партией почти для любой женщины. Но, ни с одной из тех, с кем ему довелось начать хоть какие-то отношения, он не говорил о том, что ему действительно нравилось. Их общение строго ограничивалось дальнейшими финансовыми перспективами (новая машина, походы в рестораны, квартира и т.д.), непонятными женскими предпочтениями вроде «А я сегодня купила новое платье» или «Представляешь, я сегодня встретила свою старую подругу и она рассказала мне…», что было дальше, можно было примерно предположить, и сексом. Больше они не говорили ни о чем, поэтому ни с одной из них он не думал о будущем, ни одна не заставляла его заикнуться о чем-то большем, что могло бы между ними быть, ему просто не хотелось.
Исключение разве что составляла Вивиан. Он всегда относился к ней, как к ребенку, как к сестре своей подруги, но он никогда не думал о ней, как о женщине, как о будущей жене. Она была далеко не глупа, но слепая любовь к Максу делала её безрассудной маленькой девочкой, которая творила чёрт знает что. Да, она бегала за ним, да, она вела себя нелепо и местами даже совсем неправильно, но он знал, что такое с ней сделали её чувства к нему.
И он ненавидел себя за это.
Он помнил Вивиан несколько лет тому назад, когда впервые увидел её, она была легкой, беззаботной девушкой, которая ещё училась в школе. Ему нравился её характер: всегда сильная, но одновременно нежная и ласковая, добрая и понимающая. Они часто проводили время, собираясь большой компанией и Шерри всегда брала Вив с собой. Тогда она была душой компании, была маленьким светом, но сейчас в ней будто что-то надломилось. Она стала совсем другой: её периодические истерики пугали Макса, она часто срывалась, забросила любимую работу. Шерри рассказывала, что не редкими стали слезы, и всё это заставляло Макса чувствовать себя виноватым. Он должен был ей позвонить.
Господи, да чем это он? Это не совсем удачная мысль.
Зачем звонить ей и бередить раны, которые всё ещё никак не затянутся? Своим звонком он только даст ей ложную надежду. Нет, звонить не стоит.
Макс принял душ, натянул на себя майку и шорты и осторожно, на цыпочках, вышел из их бунгало.
Было ещё очень рано и только-только начинало светать. Макс ходил вдоль береговой линии и размышлял о том, чем он может помочь Саре. Он видел, что с ней происходит и, что самое главное, он определенно точно знал этому все возможные причины. Гибель родителей, отъезд Меган, потерянная мечта.