Напыщенное описание Хотспера на короля Генриха не действует. Он называет всю эту историю выдумкой и утверждает, что Мортимер не дерзнул бы встретиться с Глендауром в поединке. Спор заканчивается решительным требованием короля передать ему пленников и столь же решительным отказом платить выкуп за Мортимера; если Перси не согласятся, их ждет суровое наказание. Затем король запрещает произносить при нем имя Мортимера и уходит.
Хотспер смотрит вслед королю, кипя от гнева, и тут же заводит речь о восстании:
…я кровь свою отдам за то,
Чтоб Мортимера увидать на троне,
Где восседает этот самодур,
Проклятый Болинброк неблагодарный.
Хотспер называет короля Болингброком[92] (см. в гл. 6: «…Генри Херфорд») — именем, которое тот носил до того, как стал Генрихом IV, — так, словно Мортимер уже сидит на троне, а Генрих низложен.
Возвращается Вустер, сразу понимает, что случилось, и подливает масла в огонь, стараясь воспользоваться гневом племянника. Когда Хотспер злобно описывает отказ короля выкупить Мортимера, Вустер спокойно отвечает:
Еще бы! Мортимер был наречен
Преемником покойного Ричарда!
Мы снова сталкиваемся с ошибкой Холиншеда. Наследником короны был объявлен юный граф Марч, племянник Мортимера. Однако если принимать версию Шекспира, то получается, что Вустер напоминает Хотсперу: ты не мятежник, стремящийся посадить на престол своего родственника, а лояльный подданный, сражающийся за законного короля.
Тут и Нортумберленд диаметрально меняет свои политические взгляды. В «Ричарде II» он изображен самым рьяным сторонником смещения Ричарда. Теперь он реагирует на реплику Вустера как заправский святоша:
Я был при том и слышал сам указ.
Ричард его наследником назначил
Пред выездом в Ирландию, в поход,
Откуда, по причине наших козней,
Он должен был вернуться и затем
Был свергнут и убит.
И Вустер, и Нортумберленд закидывают Хотсперу крючок с наживкой. Они — старики; только Хотспер обладает энергией, необходимой для насильственных действий. Поэтому им нужно разжигать гнев Хотспера на короля и не давать ему остывать. Именно поэтому они тщательно объясняют Хотсперу, что его шурин законный наследник престола, и проливают лицемерные слезы по Ричарду.
Хотспер (очень кстати забывший, что он сам помогал свергнуть Ричарда) заглатывает крючок и сердито отчитывает отца и дядю за случившееся:
Как люди лучшей крови, вроде вас,
Могли содействовать такой проделке
(А видит бог, как вы повинны в ней),
Что вырван был Ричард, цветущий розан,
И насажден терновник Болинброк.
Проглотив наживку, Хотспер готов немедленно приступить к действию. Охваченному гневом юноше и в голову не приходит, что к восстанию нужно подготовиться.
Вустер тут же останавливает его. Ему нужен энтузиазм Хотспера, его смелость, его умение воевать. Но строить планы должны люди поумнее — такие, как сам Вустер. Он тут же излагает собственный план, которому уже успел дать ход.
Однако разгоряченного гневом Хотспера остановить нелегко. При первом упоминании о заговоре ему чудятся битвы, победа, свержение старого короля и коронация нового. Все это принесет ему вожделенную славу:
Поверите ли, для стяжанья славы
Я, кажется, взобрался б на луну
И, не колеблясь, бросился б в пучину,
Которой дна никто не достигал,
Но только б быть единственным и первым,
Я в жизни равенства не признаю.
Таков Хотспер, дошедший до крайнего изъявления чувств. Для него не существует ничего, кроме «славы»; важно понимать, что слава для него — репутация отважного воина. Для завоевания этой репутации он готов допрыгнуть до Луны и броситься в пропасть. Это психология игрока университетской команды по регби — стремление сделать тачдаун[93], чего бы это ни стоило.
Такое стремление достойно восхищения, и мы действительно восхищаемся им. Во время монолога Хотспера биение наших сердец учащается, и все же это мальчишество. В жизни есть не только тачдауны, да и стремление к личному тачдауну может стоить команде проигрыша. Бывают времена, когда можно совершить великий подвиг и при этом остаться безвестным, но этого Хотспер не поймет никогда.
На случай, если публика, восхищающаяся монологом Хотспера о славе, не поймет, что перед ней всего лишь мальчишка, Шекспир заставляет Хотспера тут же рассказать о школьной каверзе, которую он проделает с королем:
Он платить не хочет
За выкуп Мортимера, запретил
О Мортимере даже заикаться,
Но я зайду к нему, когда он спит,
И громко крикну имя Мортимера.
Нет!
Я этим звукам выучу скворца
И дам ему, чтоб злить его, в подарок.
Конечно, Хотспер обаятелен, как старшеклассник, но разве он может сравниться с принцем Хэлом? Сопоставление Хотспера и принца Хэла составляет сердцевину пьесы, но уже сейчас чувствуется, что принц Хэл (как бы охотно ни шутил он с Фальстафом) никогда не станет разыгрывать дешевую комедию, которую только что разыграл Хотспер.
Однако Шекспир не рассчитывает на то, что публика вспомнит принца Хэла без посторонней помощи. Поэтому Хотспер тут же упоминает принца — в первый раз за всю пьесу, — причем делает это чрезвычайно презрительно:
А принца Уэльского я б отравил
Стаканом пива, если б не боялся,
Что этот сын в обузу королю
И он обрадуется избавленью.
Значительная доля презрения содержится в определении «мечещитный». Щитом пользовалось только простонародье, так что в фразе Хотспера содержится насмешливый намек на широко известную любовь принца Хэла к простолюдинам.
Хотспер не собирается драться с принцем; он не хочет запятнать свою честь, обращая благородное оружие против такого отребья. Его достаточно отравить, причем не бокалом вина (напитка джентльменов), а кружкой простонародного эля.
Как предо мной тогда он рассыпался!
Как по-собачьи льстил и лебезил!
«Я отплачу, когда я выйду в люди»,
«Мой Гарри Перси», «Мой названый брат».
Чтоб черт тебя побрал, какой обманщик!
Хотспера, неспособного к дипломатии, злит то, что он сам стал ее объектом и был (как он считает) обманут.
Наконец Хотспер успокаивается и дает Вустеру возможность изложить свой план.
Шотландских пленников нужно вернуть скоттам без выкупа, но с условием, что Дуглас поддержит восстание. Конечно, Мортимер тоже примет участие в мятеже и приведет с собой валлийцев Глендаура.
Но этого недостаточно.
Если Перси выступят в союзе с Шотландией и Уэльсом, они настроят против себя все общество. В Англии неприязнь к Шотландии и Уэльсу была очень сильна. Требовалось, чтобы на стороне повстанцев выступил известный человек, в лояльности которого никто не сомневался. Выясняется, что Вустер уже позаботился об этом. Переговоры с подходящим человеком поручены Нортумберленду: