— Вот здесь я думаю построить новый дом! — сказал ничего не заметивший Куак Ба Ви.
— А не слишком ли здесь сыро?
— Да нет, место — лучше не надо! Эту вот площадку разровняем под двор. А там, где начинается поле, поставим дом, окнами на юг. Колодец можно будет выкопать за домом.
Куак Ба Ви говорил горячо, возбужденно, как будто с кем-то споря. Сун Ок рассмешило это, и она сказала, стараясь не улыбнуться:
— Да, да, если мы сделаем так, как говорите, все будет очень хорошо! Вот только когда мы это сделаем?
— Я — сын Северной Кореи, — гордо произнес Куак Ба Ви. — А у нас слово не расходится с делом! Разве из того, что было задумано в Северной Корее, что-нибудь не сбылось?
— А я и не говорю, что у нас ничего не выйдет, — улыбнулась Сун Ок. — Я просто спросила: когда вы построите дом?
— Скоро… Теперь скоро! Отстроимся и вместе со всеми селянами будем думать о том, как лучше работать. Деревня наша станет богатой, зажиточной! Поднимутся к нам по реке Апкан суда… А может, и железную дорогу сюда проложат. Ведь в горах Чомбансан богатейшие леса!
Погруженный в мысли о прекрасном будущем, Куак Ба Ви задумчиво смотрел в сторону реки.
— Когда же все это будет? — спросила Сун Ок.
— Полной-то победы мы добьемся лишь тогда, когда Южная Корея объединится с Северной. А пока… Вот в будущем году мы поднимем целину еще дальше, вниз по берегу реки. А потом — и до самой реки Ханган! И тогда у крестьян будет вдоволь риса…
Куак Ба Ви размечтался.
Если поднять целину по обоим берегам реки Ханган, крестьяне получат несколько тысяч денбо плодороднейшей земли!
После тридцати шести лет тяжкого японского ига нынешняя весна — первая свободная весна. Годы японского владычества вконец разорили корейскую деревню. Крестьяне не имели ни транспорта, ни достаточного количества материалов и сельскохозяйственных орудий. Потому-то и трудно было в этом году поднимать целину. Но скоро крестьяне снимут свой первый богатый урожай, и в будущем году дело пойдет легче.
Прежде чем приступить к выполнению этих грандиозных планов, придется посоветоваться с уездным народным комитетом, с крестьянским союзом. Не заручившись их помощью и поддержкой, немыслимо и браться за работу! Нужны денежные средства, крестьян надо объединить в крепкий, сплоченный коллектив.
Куак Ба Ви, обладавший теперь изрядным опытом строительства, считал, что прежде всего следует соорудить большую плотину, обеспечить новые поля водой, выделить каждому хозяйству по несколько тысяч пхёнов целины, чтобы они своими силами подняли ее под рис. Была бы вода, — ни один хозяин от целины не откажется. Площадь под рисовыми полями будет увеличиваться. И не только в их уезде, но по всей провинции Канвон появятся новые рисовые плантации. Из потребляющей провинция превратится в производящую.
Крестьяне станут самоотверженно трудиться на полях, все более расширяя посевную площадь, рабочие на заводах, фабриках, рудниках не пожалеют своих сил для развития промышленности, и Северная Корея с каждым годом будет становиться все богаче, сильнее.
Неизмеримо поднимется уровень культуры, благосостояние крестьян. И что удивительного, если по реке Апкан пойдут пароходы, если засверкают в горах Чомбансан рельсы железной дороги… Обновленным представлялся Куак Ба Ви и сам Бэлмаыр: дома покрыты черепицей, в комнатах яркий электрический свет, на полях грохочут тракторы…
Перед его умственным взором рисовалась завтрашняя Корея во всем ее величии и красоте.
Но Южная Корея все еще живет под гнетом черной реакции!
У Куак Ба Ви темнеет лицо, гневно сверкают глаза.
Не подозревая, о чем думает сейчас ее муж, Сун Ок, улыбаясь, переспросила его.
— Когда же все будет так, как вы говорите?
— Неужели вам непонятно? — резко бросил Куак Ба Ви и сердито взглянул на жену. Сун Ок опустила глаза: ей было непривычно и даже немного страшно видеть мужа таким сердитым.
Немного погодя, успокоившись, Куак Ба Ви сказал:
— Если мы с вами станем настоящими патриотами, если в каждой деревне все больше будет подлинных патриотов, день полной независимости Кореи наступит скоро.
— Да, конечно, так! — поднимая голову, отозвалась Сун Ок. Только сейчас она поняла мысль мужа.
— Ради этого я не пожалею своей жизни! Подумать только, до освобождения Кореи таких, как я, и за людей не. читали. А теперь мы такие же люди, как все! Но американские и японские прихлебатели и сейчас вставляют нам палки в колеса! Эх, окажись я там, своими руками передушил бы этих гадов!
— Ну, убьете десяток, другой, разве от этого что-нибудь изменится? — внимательно глядя на мужа, проговорила Сун Ок.
— Да, этим делу не поможешь. Это так, к слову пришлось. Мне хотелось сказать, что мы должны быть верны родине. Это для Ко Бен Сана и ему подобных главное — собственный карман.
Куак Ба Ви был сильно возбужден.
— Я вас понимаю, — сказала Сун Ок. Голос у нее слегка дрожал. Последние слова Куак Ба Ви глубоко взволновали ее. Кому, как не ей и Куак Ба Ви быть подлинными патриотами! Ведь это они и им подобные были лишены в годы японского владычества всяких человеческих прав, больше всех страдали! Тем пламенней и самоотверженней будут они теперь служить своей освобожденной родине!
Слова Куак Ба Ви запали в самое сердце Сун Ок.
— Мы вот, — продолжал Куак Ба Ви, — получили землю, стали хозяевами жизни!.. А у наших братьев на Юге земли нет; им приходится арендовать ее… И притесняют их еще больше, чем при японцах! Вспомните-ка, сколько обид, сколько унижений перенесли мы из-за земли! Из-за нее ваш отец раньше времени сошел в могилу… А я потерял семью и бездомным бобылем скитался по белу свету… Тяжело нам было… А на Юге доля крестьян сейчас еще горше!.. Кто только ни измывается над ними: и свои помещики, и американцы! Не жизнь — ад кромешный!..
Сейчас, женушка, судьба всей Кореи зависит от того, как решится вопрос с землей… Если и на Юге провести земельную реформу, то наши братья заживут свободно и счастливо!.. Но там хозяйничают американцы… И нет у нас большего врага, чем они! Мы должны, не щадя сил, бороться за то, чтобы войска чужеземцев были выведены с родной земли… Все выведены — до последнего американского солдата!.. А пока они там будут, Корея останется разрубленной надвое. И не видать нам национальной независимости, как своих ушей!.. Американцы ведь о чем мечтают? Чтоб хоть половину страны оторвать у нас и превратить в свою колонию!
Американцы все время похваляются: они, мол, за свободу, за демократию! Враки все это. Почему же они для Кореи-то не хотят демократии и свободы?.. Да потому, что на деле им другое надо: прибрать к рукам нашу страну. Однако у хозяина они не спросились. А наш народ никогда не согласится отдать Корею чужеземцам!.. Не для того Советская Армия освободила нас, чтобы мы прыгнули в пасть американской акуле!.. Ха!.. Ишь, чего захотели! Землю у нас отнять! Да ведь в каждом комке земли — пот, кровь, прах наших предков! Нет, мы не отдадим ее микугномам[71]. В семье, конечно, не без урода… Ли Сын Ман и вся его свора сами американцам продались и родиной торгуют! Да только о народе они, видать, забыли… А народ — за мир, за свободу! И народ победит!.. Наша Корея будет единой, независимой и свободной! И все крестьяне получат землю…
Вот ради этого-то мы и должны верно и беззаветно служить родине и самоотверженно трудиться на полях!
Куак Ба Ви говорил все громче, он размахивал в воздухе огромными кулачищами; глаза его горели… Сун Ок сидела молча.
— Знаете, женушка, что американцы придумали?.. Они, говорят, издали приказ о принудительных поставках ранних культур! По деревням рыскают банды полицейских и террористов; они отбирают у крестьян, которые и так живут впроголодь, пшеницу, ячмень. Все подчищают — до последнего зернышка! На Юге теперь в ходу «круговая пощечина»!
— «Круговая пощечина»? — с волнением переспросила Сун Ок. — Это еще что такое?
71
Микугномы — презрительная кличка американцев в Корее.