Изменить стиль страницы

– На колени! – приказал Потрошитель.

Я сглотнул слюну, прикидывая, как бы уйти с линии огня и, не производя лишнего шума, разобраться с вооруженным уродом. Но в голову ничего подходящего не лезло.

– На колени!! – более злобно прорычал Потрошитель.

Я, не видя другого выхода, уже собрался было принять позу, указанную мне головорезом, но тихий щелчок поменял все планы. Сухой щелчок, и у меня на глазах в голове Потрошителя образовалась дырка, откуда потоком хлынула струя крови.

Тело рухнуло в заросли.

Я заозирался по сторонам в поисках доброжелателя, который спас меня от унижения, но так его и не заметил. Доброжелатель показался сам. Выглянул из разбитого окна. Им оказался Дубай. Он помахал мне пистолетом с глушителем, а через минуту дверь распахнулась, и двое кочевеевцев подхватили мертвое тело и втащили его в помещение.

Следы оставлять нельзя.

Я вбежал на второй этаж. Шум меня уже не очень волновал. На причале царил звуковой ад. В таком грохоте колокольного звона железных ступенек никто не разберет.

– Как там? Услышал что‑нибудь? – поинтересовался Дубай.

– Двадцать девятого будет операция. Какая, я не понял. Но одно ясно, это не религиозные террористы, они намерены заполучить выгоду из того, что произведут. Что за выгода, пока неясно, – сообщил я.

– Ладно. Разберемся на месте, – обнадежил Дубай.

Как будто ему разбираться придется. Тоже мне аналитик.

Ваня достал из кармана трубку и выбрал из списка номер.

– Жорик, следите. На паркинге началась погрузка. Не выпускайте из вида. Мы возвращаемся.

Он отключился и спрятал мобилу.

На лестнице показался один из боевиков‑кочевеевцев. Тот, кто участвовал в заносе тела в пакгауз.

– Дубай! Этот мужик… Он, как бы, типа, сказать. В общем, это…

– Может, членораздельно скажешь?! – рявкнул Дубай.

– Это Решетка. Правая рука Мертвого.

– Вляпались, – вынес вердикт Дубай. – Кого другого искать бы не стали, а Решетку обязательно хватятся. Может, и в скором времени. Срочно сворачиваемся. Отходим к катерам!

Да, положение не из лучших. Надо ж было убрать второго человека в могильной группировке. Ну почему на меня не наткнулся кто‑то из шестерок! Видимо, судьба такая, я никогда не скандалю с мелкими чиновниками, мне всегда доводится вступать в конфликт сразу с высоколетающим руководством.

Кочевеевцы убрали все следы нашего присутствия. Даже пыль по полу ровно распределили и замели за собой следы.

Мы отступили. Медленно выбрались из пакгауза и двинулись к выходу. Никаких эксцессов по дороге назад. Ни с кем не столкнулись. Никто не поинтересовался передвижениями теней по стенам зданий. Всем было по большому счету наплевать на окружающих.

Мимо нас проплывали погрузчики. И ходили люди. Уже у самого выхода мы прошли мимо группы таможенников, направлявшейся к кораблю. Спохватились, милые. Мертвый хорошо их смазал, чтобы они опоздали на причал на целых два часа.

– По‑моему, мы потеряли инициативу в этой теме, – высказал свои опасения Кубинец.

– Временно, – обнадежил я. – Скоро положение восстановится.

– Что ты услышал, но забыл сказать Дубай? – поинтересовался Гонза.

Как он хорошо меня знает. Чувствует, что я не выложу все карты за полчаса до окончания игры. А напоследок всегда что‑нибудь припрячу.

– Я знаю ребят, что всю кашу заварили.

– Ну?! – прошипел Кубинец, бросая гневные взгляды, которые могли означать только одно: «Прекрати тянуть кота за яйца, все равно больше не станут».

Я осмотрелся по сторонам. Дубай находился слишком далеко и услышать мои слова не мог. Кочевеевцы прикрывали тыл, отстав на приличное расстояние. Я мог говорить смело, не боясь быть услышанным лишними людьми.

– Пока не понял. Голоса знакомые, но узнать не могу, – поделился я проблемой.

– Ты их не видел, – догадался Стеблин.

– Какой ты умный, – изумился я и на полном серьезе продолжил: – Я вот где‑то слышал, что все полицейские в старости страдают мозговыми расстройствами и раком мозга. Фуражки делают специально на размер меньше, чтобы они давили на череп и деформировали мозг. Зачем? Чтобы меньше пенсию платить. Большая часть контингента поумирает. Так что ты вовремя из полиции слинял.

Стеблин выругался. Подумал. И снова выругался.

Зря я его дразню. Хороший мужик, между прочим, с самого начала на нашей стороне был. Единственный, кто в полицейском управлении положительно относился ко мне и к роду моей деятельности.

Я почувствовал, что становлюсь все более и более раздражительным. А все от чего? Потому что вот уже громадное количество времени я отлучен от своего хобби. Я уже черт знает сколько не варил пиво. Все производство накрылось, потому что какие‑то заговорщики вздумали перейти мне дорогу. Признаться честно, я пребывал в тихом бешенстве от того, что ничего не могу поделать, чтобы изменить положение. Единственное, что было в моих силах: найти негодяев и свернуть им шеи раньше, чем они успеют сделать это с нами.

Тут мои мысли споткнулись за смутное ощущение, что я что‑то упускаю из вида. Я даже остановился. Нахмурился, пытаясь вспомнить, и осенило.

– Ты чего затормозил? – поинтересовался Кубинец.

– Гонза, диск. Я тебе отдавал диск, чтобы его хакнули. Каков результат?

Мне почему‑то казалось, что это очень важно.

– Да, его вскрыли. – Кубинец нахмурился. Я стал подозревать в нем источник эпидемии плохого настроения.

– И?.. – поторопил я Гонзу.

– Там ничего понятного. Какие‑то чертежи. Много цифр. Расчеты. Сам черт ногу сломит. Ни грамма полезной информации.

– Ты уверен?

Я почувствовал себя обманутым.

– Абсолютно.

Гонза покачал головой и тяжко вздохнул.

Точно, именно он распространяет плохое настроение по городу. Пожалуй, Кубинца следует изолировать от общества, чтобы он никого не заразил. Интересно! Раньше он никогда таким не был. С чем связано появление свинцовых туч на небе его настроения? С моей мнимой смертью? Или все‑таки с тем, что моя пивоварня временно закрылась на профилактику? Подумав, что в этом вопросе разберусь в следующий раз, я переключился на файлы:

– Что такое Моисей?

– Из чертежей неясно. Наверное, именно так называется то сооружение, которое спроектировано и заложено в файлы. Но… – Гонза замолчал на секунду, потом продолжил: – Если бы файлы были разложены в верном порядке или пронумерованы, то никаких проблем. К сожалению, файлы хаотично разбросаны. Поэтому ничего не понять.

– Где диск с документами?

– У нас в офисе. Надежно спрятан.

– Я должен на него взглянуть, – заявил я.

Мы вышли из ворот порта и повернули влево. Нас уже поджидали. Дубай встретил бородатый мужик, словно какой‑то горец, и доложил:

– Двое сидят в надежном месте. Они доложат, когда катера снимутся с парковки.

Похоже, это и есть Жорик. Неопрятный тип.

– Отлично, – оценил работу Дубай.

Катеров для преследования было три. Маленьких, юрких – как заказывал. На каждом катере могли поместиться только четверо. Первый катер возглавил Дубай. Во втором за старшего оказался Жорик. А третий занял я с Кубинцем и Стеблиным. В довесок нам дослали кочевеевца с автоматом.

Мы заняли места и замерли, боясь не услышать команды. Она не заставила себя долго ждать. Минут через тридцать первый борт оповестили о том, что катера заговорщиков покидают порт. Мы вскоре увидели это сами. Четыре грузовых корабля вырулили из ворот и взяли курс на Большую Неву.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Преследование началось. Хорошее суденышко нам досталось. Из класса «невидимка». Сделано специально для армии и предназначено для использования в разведке на территории врага. Только где на таком разведку производить: в открытом море или в Венеции? Скорее в открытом море. Подходишь на такой малютке к берегу врага и производишь скрытую высадку. Полезный аппарат.

Мы шли малым ходом вслед за грузовиками. Первым следовал наш флагман. Я мог бы поспорить, что за штурвалом сам Дубай. Затем мы. Штурвал я никому не доверил. Сел сам. А замыкал кавалькаду катерок Жорика.