Выйдя из Залы Собраний, оба мага смахнули с учёных лбов холодный пот и, не сговариваясь, отправились в покои Алеха, распить на радостях кувшин хвалёного эльфийского вина.
Комнаты Бессмертного были обставлены со свойственными его народу излишеством и вкусом. В гостиной, напротив двух глубоких мягких кресел, уже возвышался изящный столик, уставленный закусками. Однако дальновидный Алех предусмотрел не только это — над комнатой висело плотное заклинание звуконепроницаемости. Осторожность излишней не бывает — со свойственной всем эльфам предусмотрительностью рассудил маг.
Жестом волшебник пригласил гостя занять одно из кресел. Золдан с наслаждением сел и вытянул ноги, затекшие за три часа сидения на жёстком стуле Залы Собраний. Алех, храня священное молчание, взял со стола чеканный кувшин и наполнил бокалы вином. Благородный эльфийский напиток не терпел суеты — чуть оскорби его торопливостью или жадным нетерпением, вмиг обратится в уксус. Зато тем, кто отнесётся к нему с уважением, напротив, откроет дивный букет пряной многовековой лозы.
Золдан, сделал неспешный глоток и закатил глаза, исполненный восторга. Алех довольно улыбнулся, как и все эльфы, он очень любил производить впечатление. Наконец, остроухий волшебник тоже опустился в кресло и сказал:
— Ну, рассказывай. Откуда ты взял этого невиданного мальчика?
Со вздохом Золдан поведал историю появления ребёнка. Эльф выслушал, не задавая вопросов, только изредка делал глоток-другой дивного вина.
— Как я понял, мальчишка своенравный?
Наставник воздел очи горе:
— Единственное, чем я пока ещё могу надавить на него, так это авторитетом. К сожалению, мой авторитет, хотя и высок, но способности, в сравнении с его, меркнут. Не могу такого дикаря представить Совету. Нет во мне уверенности, что мальчишка примет как честь предложение (а уж если правде в глаза смотреть — откровенный приказ) войти в состав Магического Совета. Он интриган и жаждет приключений. Боюсь, запросто перейдёт в Гильдию Чернокнижников.
Белокурый эльф задумчиво кивнул:
— Поэтому я и поддержал тебя на сегодняшнем Совете. Конечно, выпустить такого юношу на свободу — не самый лучший вариант, но отправить его в Совет… Н-да, и какая нелёгкая привела к тебе этого мужика.
Эльф потянулся к столику, взял с чеканного блюда тонкий кусочек сыра, отправил его в рот, пожевал, подумал и подытожил:
— Ладно, жизнь всё расставит по своим местам.
Золдан кивнул, понимая, что именно с той самой поры, когда жизнь расставит всё по своим местам, и начнутся его главные проблемы.
Тринадцать узких стрельчатых окон с затейливыми цветными витражами, отбрасывали на мраморный пол, стены и строгие лица магов ярко-красные, синие, зелёные, жёлтые и фиолетовые пятна. Высоко под куполом Залы на изящных цепях висела огромная люстра, переливающаяся тысячами волшебных огоньков. Ещё бы, жечь свечи при таком количестве волшебников было бы чистой воды разорением.
Юноша стоял в центре огромной круглой Залы Собраний и с хмурой враждебностью оглядывал сидящих за огромным овальным столом чародеев.
— Магический Совет постановил, что вы определяетесь Магом Высшей Категории Силы, — начал зачитывать длинный свиток старый-престарый седовласый волшебник в белоснежной мантии.
«Яктан, — напомнил себе юноша, — его зовут Яктан».
— …посему, вас принимают в Магический Совет, — на этих словах маг поднял слегка подрагивающий указательный палец, обозначая важность момента, — номинально. Вам дозволяется иметь свободу действий, не порочащих честь и достоинство мага. В случае нарушения условий вы будете низложены. Вы также обязаны присутствовать на всех заседаниях Совета и прибывать по первому требованию в Фариджо, в случае, если здесь понадобятся ваша помощь или наставничество.
На этих словах молодой маг скривился.
— Не извольте морщиться, юноша, — осадил его для порядка Золдан. — Вы наделены редкостным даром, а это не столько привилегия, сколько обуза. Нельзя принадлежать только себе, будучи человеком столь выдающихся способностей.
Ученик бросил на наставника затравленный взгляд. Сердце пожилого мага сжалось. Он, как никто другой, понимал мальчишку.
С той поры миновало много лет…
Золдан часто вспоминал своего мальчика, его первые шаги в магии, первые ошибки и первые успехи, дикий нрав и дерзкое мышление. Старый маг поднялся с кресла, того самого, на котором сидел много лет назад, когда деревенский мужик в холщовых штанах и тесной рубахе привёл к нему сына. Кресло это всегда путешествовало вместе с магом — единственная вещь, участвующая в его многочисленных переездах…
Теперь борода чародея стала такой же белоснежной, как и недавно полученная в награду за труд мантия Почётного Мага Наставника. Золдан собирался на покой. Он многого добился в жизни, воспитал не одного ученика, работал при дворах великих властителей, последние несколько лет состоял при этом, спящем сейчас, городе. Единственное, о чём он жалел, так это о мальчике, да, да, том самом мальчике с горящими полными вызова глазами. Том самом мальчике, которого старый волшебник по праву считал своим сыном, ибо боролся Золдан за этого несмышлёныша со всей силой отцовской любви.
— Разрешите? — в кабинет королевского чародея, звеня шпорами, вошёл начальник дворцовой охраны.
— Многоуважаемый Золдан, — начал военный привычный рапорт, — Сандро Ноиче — добропорядочный житель города…
— Послушай, Брадер, — прервал военного маг, — с какой стати ты утомляешь меня этим официальным вступлением? Говори по существу. Я и без тебя знаю, кто такой Сандро Ноиче.
Стражник усмехнулся. За что он любил нынешнего королевского чародея, так это за отсутствие пафоса.
— Вот, привели к вам одного… — неопределённо сказал начальник охраны, не утруждая себя подробностями. — Ноиче, который его сдал, утверждает, что, тот ещё злодей. Ну, а я сомневаюсь. Слишком уж хил для злодея. Из покоев Ноиче всю дорогу волочили на себе — еле ноги передвигает. Лихорадит его. В общем, подумал я, подумал, да и решился вам его показать. В каземат всегда бросить успеем. Да и злодеи — это, по последнему распоряжению короля, в первую очередь по вашей части.
Золдан с интересом посмотрел на военного:
— Ну, заинтриговал, заинтриговал… вводи. Побеседую.
Маг встал и направился к окну — многолетняя привычка никуда не делась. Конечно, это было не то окно, в которое он смотрел много лет назад, когда привели мальчика, но…
— Здравствуй, учитель, — услышал Золдан знакомый голос.
Чародей повернулся и почувствовал, как заходится сердце. Его мальчик, нет, уже зрелый мужчина, стоял в дверях, пошатываясь от слабости.
— Мальчик мой, — прошептал старый маг и, сделав всего пару шагов, наконец, обнял того, по ком столько лет болело отцовское сердце.
Торой сидел на полу перед огромным камином и смотрел на огонь. По спине, нет-нет, да сбегали ручейки холодного липкого пота. Золдан устроился в излюбленном кресле и задумчиво курил длинную трубку с тонким прямым мундштуком. Изредка старый волшебник бросал тоскливые взгляды на измождённого наперсника.
Вот и закончилась отчаянная чародейная игра. Королевский маг с унынием вспоминал все те перипетии, которые привели к неминуемому крушению множества надежд. Выйдя из-под контроля мудрого наставника, талантливый воспитанник принялся направо и налево творить глупости. Началось всё с того, что он самым безответственным образом пропустил три Магических Совета подряд. И что за демон тогда в него вселился? Будто назло запретам ударился, непутёвый, в разгул. И это — зная, что, если хоть кто-то из членов Совета не является на заседание, ни одно, вынесенное на общем собрании решение, нельзя считать принятым. Нет кворума, выражаясь научно.
Затем Торой вообще пропал из поля зрения магов. Так умело спрятался, обормот, что чародейные мужи два года ломали головы. Уж они его как только не искали, а всё напрасно. Золдана разбирали злость и обида на обнахалившегося ученика и, в то же самое время, глупая гордость за его талант. Впрочем, гордиться-то как раз пришлось недолго, ибо Магический Совет своим брюзжанием едва не свёл старого волшебника с ума — попрёки, обвинения, соболезнования (последние, по чести сказать, были в сотню раз неприятнее) щедро сыпались со всех сторон.