Для командования Волховского фронта 1942 г. начинался с планирования большой операции по деблокаде Ленинграда, в которой предполагалось задействовать силы пяти армий. Воодушевленные победами войска рвались в бой. Казалось, надо приложить еще одно, последнее усилие, чтобы погнать врага с родной земли, спасти Ленинград и ленинградцев от голодных тисков.
Глава пятая
Любанская трагедия
После победы под Тихвином перед войсками вновь образованного Волховского, Ленинградского и Северо-Западного фронтов была поставлена задача разгромить группировку противника под Ленинградом и снять с него вражескую блокаду. 17 декабря 1941 г. командующему войсками Волховского фронта была передана директива Ставки ВГК № 005826 о переходе в общее наступление[343]. В ней ставилась задача войскам фронта в составе 4, 59, 2-й ударной и 52-й армий перейти в общее наступление, имея целью разбить противника, обороняющегося по западному берегу реки Волхов, и главными силами армий выйти на линию Любань — станция Чолово. В дальнейшем предписывалось, наступая в северо-западном направлении, окружить противника, обороняющегося под Ленинградом, и во взаимодействии с войсками Ленинградского фронта пленить его, а в случае отказа противника сдаться в плен — истребить. Каждой армии давались конкретные указания: 4-й — наступать в общем направлении Кириши, Тосно и во взаимодействии с 54-й армией Ленинградского фронта окружить и уничтожить противника, выдвинувшегося севернее Мги к Ладожскому озеру. Затем «наступая в направлении Красногвардейск (Гатчина), Ропша, содействовать армиям Ленинградского фронта в уничтожении противника, удерживающего эти пункты. 59-я армия должна была наступать в направлении Грузино, Сиверская, Солсово. 2-я ударная армия — громить противника в направлении на Лугу. 52-й армии в составе пяти стрелковых дивизий: 46, 288, 259, 267 и 111-й с подчинением Новгородской оперативной группы овладеть Новгородом и наступать в направлении Солец, обеспечивая наступление Волховского фронта на северо-запад. Войска Северо-Западного фронта получили задачу правым крылом нанести удар в направлении Старая Русса, Сольцы, Дно, перерезав коммуникации новгородской группы противника и во взаимодействии с войсками левого крыла Волховского фронта нанести ей поражение, содействуя тем самым решению главной задачи — снятию блокады Ленинграда»[344]. Ленинградскому фронту предстояло «содействовать Волховскому фронту в разгроме противника, обороняющегося под Ленинградом, и в освобождении Ленинграда от блокады»[345]. Определяя задачи, Ставка исходила из того, что общее соотношение сил на северо-западном направлении, с учетом поступающего пополнения, складывалось в пользу советских войск. На 1 января 1942 г. в группе армий «Север» было 665 тыс. человек, 6 тыс. орудий и минометов и 160 танков. На фронте южнее Ладожского озера действовало 13 вражеских дивизий[346].
В войсках Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов на ту же дату насчитывалось 725 тыс. человек, 9 тыс. орудий и минометов, 230 тяжелых и средних танков[347].
Советские войска превосходили противника в живой силе, в количестве орудий, минометов и танков. Однако противник имел преимущество в авиации, что уравнивало соотношение в технических возможностях противоборствующих сторон. Это убедительно показали боевые действия, которые в скором времени развернулись на участке фронта в бассейне реки Волхов от южного берега Ладожского озера до Ильменя. Планируя операции на начало 1942 г., Ставка исходила также из того, что успешное контрнаступление советских войск под Москвой не позволит немецко-фашистскому командованию усилить группы армий «Север» резервами или соединениями, снятыми с других участков советско-германского фронта.
В войсках началась подготовка к операции. Неудачный выбор направления главного удара во многом предопределил ее результаты. Наступать по бездорожью в лесисто-болотистой местности против не сломленного в предстоящих сражениях и не павшего духом противника, не собрав вовремя войска, не имея в достатке боеприпасов и автоматического стрелкового оружия, было слишком рискованно. Однако командующий Волховским фронтом генерал армии К. А. Мерецков пошел на этот риск, хотя как опытный военачальник прекрасно понимал, что войска после кровопролитных боев за Тихвин не успели привести себя в порядок, не получили достаточно пополнений и вооружений. В отличие от Г. К. Жукова, который мог вступить в спор с Верховным Главнокомандующим, обладал характером и волей в достижении цели, К. А. Мерецков в силу известных причин испытывал страх перед И. В. Сталиным и становился вялым, безвольным человеком, когда на карту ставилась его судьба. В начале войны его арестовали по подозрению в связи с врагами народа. Весь июль и август 1941 г. Мерецков провел в следственном изоляторе НКВД, где следователь Шварцман резиновой дубинкой выбивал у него признание, что Мерецков вместе с Корком и Уборевичем планировал заговор против товарища Сталина. Такие показания дали сорок генералов и командиров Красной Армии, с которыми он вместе служил или был знаком. Итогом следствия мог быть только расстрел. Однако И. В. Сталин вспомнил о Мерецкове, когда понял, что с началом войны в войсках не хватает опытных генералов, и приказал освободить его из тюрьмы. В сентябре генерал армии К. А. Мерецков вместе с Н. А. Булганиным и Л. З. Мехлисом был направлен представителем Ставки Верховного Главнокомандования на Северо-Западный фронт. 17 сентября Мерецков был отозван в Ставку и направлен в 7-ю армию на Карельский перешеек, где дела складывались очень плохо. Спустя неделю, 24 сентября, он вступил в командование армией и сумел стабилизировать положение. Мерецков выполнил еще одно ответственное поручение товарища Сталина, когда в тяжелейшей ситуации вступил в командование 4-й армией, не допустил противника к Свири и разгромил Тихвинскую группировку противника. Но месяцы, проведенные в камере НКВД, не прошли для командующего даром. Они надломили волю генерала, вселили в него страх при принятии ответственных решений в моменты, когда требовалась концентрация воли и твердость характера.
В период подготовки к наступательной операции И. В. Сталин прислал командующему Волховским фронтом письмо. В нем говорилось: «Дело, которое поручено Вам, является историческим делом. Освобождение Ленинграда, сами понимаете, великое дело. Я бы хотел, чтобы предстоящее наступление Волховского фронта не разменивалось на мелкие стычки, а вылилось в единый мощный удар по врагу. Я не сомневаюсь, что Вы постараетесь превратить это наступление именно в единый и общий удар по врагу, опрокидывающий все расчеты немецких захватчиков. Жму руку и желаю Вам успеха. И. Сталин. 29.12.41»[348].
Груз ответственности, возложенный Ставкой на командующего Волховским фронтом, мешал ему принять правильное решение — не торопиться с наступательной операцией, пока войска не будут готовы к ней. Положение осложнялось тем, что дивизии армий не успевали выйти в район сосредоточения для нанесения главного удара. Командиры не смогли детально изучить оборону противника, разработать подробные планы действии на том или ином участке фронта. 2-й ударной армией командовал бывший заместитель наркома внутренних дел генерал Г. Г. Соколов, который не имел опыта штабной и боевой работы. Приняв 2-ю ударную армию, он начал издавать «суворовские» приказы:
«1. Хождение, как ползанье мух осенью, отменяю и приказываю впредь в армии ходить так: военный шаг — аршин, им и ходить. Ускоренный — полтора, так и нажимать.
2. С едой не ладен порядок. Среди боя обедают и марш прерывают на завтрак. На войне порядок такой: завтрак — затемно, перед рассветом, а обед — затемно, вечером. Днем удастся хлеба или сухарь с чаем пожевать — хорошо, а нет — и на том спасибо, благо день не особенно длинен.
343
ЦАМО РФ, ф. 148 а, оп. 3763, д. 108, л. 3–5.
344
История второй мировой войны: В 12 т. М., 1975. Т. 4. С. 314.
345
Там же. С. 314.
346
На Волховском фронте 1941–1944 гг. М.: Наука, 1982. С. 28.
347
История второй мировой войны. С. 28.
348
Коняев Н. Власов: два лица генерала. М.: Вече, 2003. С. 59.