Военно-воздушные силы никогда не смогут самостоятельно решить вопрос о наилучшем использовании воздушной мощи. Теоретически кратчайший путь к достижению победы над противником лежит через бомбардировку его гидроэлектростанций, заводов, производящих авиационные двигатели, и нефтеперерабатывающих заводов, но далеко не всегда можно располагать полными и самыми свежими данными о расположении этих объектов и их относительной важности в общей системе производства. Далее, национальная стратегия неизменно включает безотлагательные по срочности внутренние проблемы. Внезапно возникающие проблемы снабжения, необходимость в особом прикрытии важнейших морских конвоев, непредвиденные объекты для атаки с воздуха — все это будет постоянно отвлекать стратегическую авиацию от выполнения ее основной задачи. До тех пор, пока Англия и Америка должны будут проводить как сухопутные, так и морские операции, стратегическая авиация должна быть всегда готова к неожиданной смене объектов нападения. Могут, например, поступить сведения о железнодорожном узле, где происходит сосредоточение дивизии противника. Возможно, потребуется подвергнуть систематическим ударам с воздуха стартовые позиции или склады реактивных снарядов дальнего действия противника с целью обеспечения безопасного прибытия в порт назначения своих морских конвоев, перевозящих особо важные грузы. Тяжело-бомбардировочная авиация в системе государства будет все более и более приобретать характер оружия чрезвычайного и срочного применения. В определенных условиях может появиться срочная необходимость в постановке большого количества мин в прибрежных водах противника — задача, выполнение которой под силу лишь стратегической бомбардировочной авиации, ибо только она в состоянии проделать путь в назначенный район, удаленный на 3000 км, и в течение примерно одного дня выполнить задание. Если бомбардировочная авиация будет подчинена непосредственно министерству обороны и ее боевая деятельность будет планироваться при участии специальной группы экспертов по минированию, роль подобных операций повысится, и они будут проводиться быстрее и эффективнее в интересах государства.
Применение стратегической авиации для бомбардировки морских и сухопутных объектов тактического значения считается некоторыми специалистами в вопросах авиации наиболее тяжким грехом. До сих пор не перевелись еще люди, которые верят в то, что победа может быть достигнута с помощью одной лишь стратегической авиации. Они утверждают, что если бы 3–4 тыс. бомбардировщиков смогли подвергнуть непрерывному воздействию объекты на территории собственно Германии, то войну можно было бы выиграть, не прибегая к высадке десанта во Франции. В оправдание этой точки зрения они указывают на победу Америки над Японией. Но нельзя рассматривать стратегическую авиацию и ее возможности вне связи с национальной политикой. Если бы Германия не была связана боевыми действиями на советско-германском фронте и смогла организовать производство реактивных истребителей для обороны своей территории в предвидении мощных налетов англо-американской стратегической бомбардировочной авиации, то эти налеты обошлись бы слишком дорого для союзников. Даже при наличии бомбардировочной авиации численностью в 3–4 тыс. самолетов они никогда не смогли бы добиться победы. Воздушные операции 1942–1943 годов против Германии свидетельствуют о том, что при определенных условиях противовоздушная оборона может захватить и удерживать господство в воздухе, успешно отражая налеты бомбардировщиков противника. Последний год стратегических бомбардировок Германии не является критерием для будущего. Германия вела воздушную войну на трех фронтах, она потеряла многих своих летчиков-асов в предыдущих боях. Кроме того, военная стратегия Германии до 1944 года нанесла непоправимый ущерб военно-воздушному потенциалу страны. То же самое верно и для Японии. Оба государства захватили большие территории, не имея достаточно авиации для их обороны. Африка, Италия, Греция и Норвегия — лишь небольшая доля тех территорий, где Германия не смогла обеспечить превосходство в воздухе или хотя бы добиться равновесия сил. То же самое характерно и для японцев в Бирме, Новой Гвинее и Китае, а позже и во всех остальных районах. Завоевание и удержание превосходства в воздухе станет с течением времени важнейшей целью национальной военной политики любой великой державы. Для США это может означать сокращение сухопутных войск, находящихся в заокеанских странах, и увеличение военно-воздушных сил, имея при этом особо в виду стратегическое наступление и стратегическую оборону. Для СССР это также может означать повышение удельного веса авиации стратегического наступления и стратегической обороны за счет тактических военно-воздушных сил.
Величайшая военная проблема будущего, решение которой может найти лишь единый штаб обороны, вооруженный всеми военными знаниями, состоит в следующем: "Каким образом лучше всего использовать военно-воздушные силы в интересах государства?" Теоретически ответ на этот вопрос не представляется трудным. Военно-воздушные силы должны завоевать превосходство в воздухе и, используя вытекающие из него преимущества, систематически наносить удары по промышленным центрам и складам готовой продукции противника до полного уничтожения средств ведения войны и окончательного подрыва воли противника к сопротивлению. В условиях односторонней войны, как это имело место, например, при нападении Германии на Польшу или во время завершающего наступления США на Японию, теории ведения воздушной войны могут соответствовать действительному положению вещей, и знания, полученные в штабном колледже, могут оказаться применимыми. Но если военно-воздушным силам предстоит когда-либо снова пройти настоящее испытание, то это случится вероятнее всего в решительном конфликте между Востоком и Западом. Обе стороны будут сильными. Многие объекты на территории Советского Союза будут рассредоточены, и их точное местоположение неизвестно для атакующих самолетов-бомбардировщиков. Стоимость непрерывных стратегических налетов с атомными и водородными бомбами будет неимоверно высокой. Не исключается возможность успешных действий по объектам противника, расположенным на побережье или в периферийных районах. Но кто осмелится утверждать, что СССР, например, в состоянии проводить успешные налеты на объекты в районах Среднего Запада США или что США в состоянии подвергнуть столь же успешному нападению жизненно важные объекты русских в Центральной Азии? К сожалению, вы нигде не найдете данных о количестве бомб, не попавших в цель во время второй мировой войны, или о количестве бомб, сброшенных на второстепенные с военной точки зрения цели вследствие недостаточной тщательности их выбора. Теперь, конечно, ясно, что в Европе англоамериканской авиации следовало бомбардировать в первую очередь заводы авиационных двигателей, а не самолетостроительные заводы и что нефтеносные районы Германии следовало подвергнуть интенсивной бомбардировке намного раньше, чем это было сделано. Все перечисленные примеры подтверждают лишний раз огромную важность правильного выбора и тщательной разведки объектов нападения в будущем. Это может быть обеспечено лишь при том единственном условии, что единый штаб обороны сумеет мобилизовать для этих целей все свои ресурсы и знания и поручит дело разрушения намеченных объектов противника ответственному военному органу (группе) из армейских, авиационных и морских специалистов, обладающих знаниями в области техники и тактики бомбометания и располагающих всеми имеющимися разведывательными данными.
Появление атомных снарядов, а также вероятное появление атомных и водородных ракет, которые могут запускаться с подводных лодок в океане, может изменить существующее соотношение между сухопутными войсками, военно-морскими силами и тактической авиацией. Во время перемирия в Корее в конце 1953 года, правительство США сознательно отозвало оттуда свои сухопутные дивизии, считая, что атомное оружие явится сдерживающим фактором для коммунистической агрессии. По мере накопления запасов атомного оружия США придется пересмотреть планы размещения своих сухопутных войск в Европе, а также изменить боевой состав тактической авиации. Когда советские подводные лодки окажутся в состоянии запускать управляемые снаряды в непосредственной близости от вражеского побережья, Советский Союз должен будет по-новому определить боевой состав и будущую роль своей стратегической тяжело-бомбардировочной авиации. Никогда еще не было так трудно определить, каковы должны быть сухопутные войска, военно-морские и военно-воздушные силы для того, чтобы лучше служить интересам защиты государства. Несомненно, что роль подводных лодок возросла, как никогда раньше, а роль линкоров и авианосцев с точки зрения стратегии значительно снизилась. Несомненно также и то, что стратегическая бомбардировочная авиация и стратегическая воздушная оборона приобрели в настоящее время огромное значение, поскольку современные бомбардировщики обладают большим радиусом действия и весьма большой ударной силой. Но кто может указать наилучшие формы организации противовоздушной обороны или пути максимально эффективного использования парашютных войск? Кто может сказать, сколько технических кадров необходимо иметь в современных вооруженных силах страны?