Борису было достаточно этой информации, а полчаса спустя была достигнута полная договоренность о переброске всей киногруппы в лагерь раджи Гаурипура. Им повезло, ибо, благодаря радже, им удалось стать свидетелями поразительной и чарующей гонки за дикими слонами.
Отлов слонов — это искусство, зародившееся тысячи лет назад, когда человек впервые осмелился приручить самое мощное животное джунглей. За этот огромный промежуток времени в этих местах почти ничего не изменилось, и сегодня используется тот же самый, давний процесс приручения слонов.
Главным героем в касте лиц, занимающихся в Ассаме отловом слонов, является человек, которого именуют просто «ловчим». Этот ранг является достаточно почетным, т. к. означает, что данное лицо прошло все виды сложной тренировки для работы со слонами.
В Ассаме этой работой начинают заниматься мальчики с 13 лет. Их первой задачей является изучение «pachwa», т. е. умения собирать и траву и другой корм, кормить ими своего слона, водить его купаться, чистить и заботиться о нем. «Рachwa» — это своего рода техник по обслуживанию слона в команде, состоящей из двух человек.
В пути «pachwa» стоит на спине слона и для понукания держит копье. Успешно пройдя это испытание, мальчик может удостоиться звания «mahoud» (погонщика). Погонщик сидит на голове слона, при этом его ноги находятся за ушами животного. Знаком достоинства погонщика является небольшой анк с острым наконечником, с помощью которого он подает слону команды. Обычно погонщик и «pachwa» назначаются для обслуживания одного конкретного слона, с которым часто остаются всю жизнь, т. к. слоны нередко доживают до шестидесяти лет, что является редким возрастом для среднего индийского крестьянина.
Раджа Гаурипура, как и его люди, прошел все ступени сложного обучения работы со слонами, и вряд ли во всей Индии можно было найти человека, который так блестяще знал этих мощных животных. Он поставлял слонов практически для всей индийской знати.
Зная, какой он оригинал, его друзья шутили, что он всю жизнь спит, ест и живет со слонами. Действительно, у раджи был любимец слон, которого он холил как ребенка, или, пожалуй, как брата. Этот слон, повсюду сопровождавший его, был отловлен, когда раджа был еще маленьким мальчонкой. Будучи почти одинакового возраста, раджа и его слон росли все время неразлучно вместе.
Когда Борис с киносъемочной группой прибыли в лагерь раджи, разбитый в густых джунглях предгорий Бутана, они увидели два ровных ряда хижин, располагавшихся вдоль большой поляны, в конце которых была устроена большая хата раджи, а рядом с ней, как сторожевой пес, возлежал его питомец слон.
Борис, отвечавший за всю организацию съемок, которая должна была соответствовать требованиям киногруппы, и за устройство декораций, немедленно взялся за дело. По соседству с хижинами ловчих была разбита палаточная деревня. Борис был знаком с раджой много лет и часто бывал с ним на охоте в Ассаме. Раджа тепло встретил друга, и они вместе начали размышлять о том, чтобы дать съемочной группе возможность наилучшим образом отснять материал об отлове слонов.
В лагере было сорок прирученных слонов. Они подразделялись на две группы: первая — мощные слоны с большими бивнями, служившие своего рода бульдозерами и барьером, на манер подставки для книг, чтобы удерживать диких слонов, а вторая, именуемая «kunki», — слоны-загонщики, умевшие быстро бегать.
С прибытием Бориса пять слонов со своими погонщиками были отправлены в джунгли на поиск стад диких слонов. Вскоре в лагерь поступило сообщение о том, что стадо обнаружено. Для загона были отправлены несколько партий слонов «kunki», по пять-шесть животных с ловчими. Задачей каждого ловчего было сосредоточить внимание на одном конкретном диком слоне, отделить его от стада и погнать через джунгли.
На каждом быстром слоне «kunki» стоял «pachwa» со связкой веревки на одном плече, а позади ушей слона сидел ловчий с большим лассо, конец которого был закреплен вокруг туловища слона. Преследование составляло самую волнующую и опасную часть отлова.
Дикий слон, как настоящий бульдозер, прорывался через заросли деревьев и кустарников, ломая большие стволы и круша все на своем пути. Преследующий его слон мчался по его следам, и от «pachwa» требовалась немалая сноровка, чтобы не быть сброшенным низкой встречной веткой или не погибнуть от удара падающего дерева. Этим парням нужно иметь невероятное чувство равновесия, т. к. с приближением к каждой низкой ветке или иной низкой преграде они молниеносно должны переходить из положения «стоя на спине слона» в положение «лежа плашмя на его спине».
Такое преследование могло занять до двух часов при скорости движения до пятидесяти километров в час. В конце концов, если ловцам сопутствовала удача, обезумевший и напуганный дикий слон начинал уставать.
Наблюдая одну такую погоню со спины запасного слона с погонщиком, Борис оказался на утоптанной поляне как раз в тот момент, когда дикий слон, начавший уставать от гонки, остановился, резко развернулся и с трубным звуком, в котором выплескивал свою ярость, бросился на своего преследователя. На такой случай слон «kunki» был обучен самообороне. Натренированный слон применял такой маневр, который позволял ему встать параллельно дикому, и тогда ловчий набрасывал свое лассо на голову дикаря.
Поскольку хобот животного очень чувствителен, слон испытующе закручивает его вокруг веревки, которая соскальзывает по нему, охватывая его шею, как это и произошло на этот раз. Затем последовало «перетягивание каната», и ловчий, рискуя жизнью, наклоняется и с помощью небольшой веревки и специального узла закрепляет петлю лассо так, чтобы она не затянулась и не задушила дикое животное.
Эта операция, в ходе которой ловчий оказывается вплотную с дикарем, в пределах досягаемости хобота последнего, требует ловкости, быстрой реакции и мужества. При этом собственный слон ловчего в эту минуту опасности защищает его своим хоботом. Закрепив петлю, «pachwa» спрыгнул со своего слона и с помощью связки веревки, висевшей у него на плече, спутал задние ноги дикого животного. По выполнении этой непростой работы, веревку накрепко привязывают к большому дереву.
Когда дикарь был отловлен, ловчий протрубил в морскую раковину сигнал, чтобы дать знать о своем местонахождении. После этого на помощь ему с целью утихомирить дикаря немедленно отправили двух «таскеров» — мощных слонов с огромными бивнями. Последние надвигаются на пленника, прижимаются к нему с обеих сторон и, если он сопротивляется, наказывают его шлепками своих хоботов. Затем дикаря привязывают к таскерам, которые под командой погонщиков ведут пленника в тренировочный лагерь.
В лагере его привязали к двум толстым деревьям, расставив его ноги так широко, что он почти не мог передвигаться. Затем приступили к тренировке. В течение двух суток дикарь оставался в раскоряченном положении без воды и еды. На третий день два таскера проводили слона к реке, где его искупали и напоили. После этого дикаря отвели обратно в лагерь, привязали и накормили из рук отборной едой.
Поскольку слон легко может схватить протянутую ему руку и без труда убить кормильца, эту операцию выполняют два человека с подстраховкой. Страхующий в любой момент готов вытащить своего товарища за пределы досягаемости хобота пленника в случае какого-либо неожиданного выпада со стороны последнего. Тем не менее, все-таки нередко происходят несчастные случаи. Данная операция призвана показать пленнику, что корм он может получить только из рук человека.
В тот же вечер вокруг слона разожгли костры, чтобы он испытал страх. Нет ничего более страшного для дикого животного, чем огонь. И дикарь стоял в неудобном раскоряченном виде, что причиняло ему боль, а вокруг пылали костры, и в пламени трещали бамбуковые ветки. Для того чтобы он привык к огню, вдоль всего его тела и головы провели горящими факелами из сухого тростника.
Эта операция продолжалась попеременно с дублением кожи слона в течение трех ночей. Несмотря на грубый вид, у слонов очень чувствительная кожа. Даже при укусе обычной домашней мухи на его коже появляется кровь! Поэтому совершенно необходимо задубить ее, ибо в противном случае он не потерпит на своей спине никакого седока. Кожу дикаря растирали и дубили большими дубинками, пока от боли он чуть не обезумел.