В других религиях, как правило, окончание группового сеанса возвещает нежный звон колокольчика. Таким способом тоже можно вернуть человека к действительности и подсказать ему, не ослабело ли его внимание в тот момент. Собственно, для завершения сеанса любой звук хорош — тихий, нежный и резкий, громкий. Оба напомнят нам о необходимости полного присутствия в мгновении, когда свершается переход, о равнозначности начала и конца, о том, что, как сказано в Алмазной сутре, самое главное — “воспитать ум, который ни к чему не льнет”. Только в этом случае мы узрим мир в истинном свете и познаем силу чувства и мудрость во всей широте их диапазона.
Учитель видит мир таким, какой он есть,
и не пытается в нем что-то изменить.
Пусть кружит все своим путем —
он в центре круга.
Лао Цзы. Дао дэ цзин
Попробуй: Осознавать свой выход из медитации. Лежишь ли ты, сидишь, стоишь или идешь, сосредоточься на том, “кто” ее завершает, каково это завершение, когда происходит и почему. Не пытайся как-то оценивать этот момент или свои действия — внимай переходу от одного к другому.
Какова продолжительность сеанса?
Вопрос: Доктор Кабат-Зинн, а сколько
должна длиться медитация?
Ответ: Откуда мне знать?
Вопрос о продолжительности медитации возникает постоянно. Еще только начиная работу по использованию медитации в клинике, мы поняли, что пациентов необходимо сразу приучить к достаточно длительным занятиям. Поскольку в основе наших убеждений лежит принцип: требуй многого от людей, и того, чтобы они требовали многого от себя, тогда много получишь, ибо, спрашивая чуть-чуть, скорее всего столько же и приобретешь, — мы сошлись на том, что сорок пять минут будут составлять основу ежедневных домашних занятий. Сорока пяти минут, по-моему, достаточно, чтобы погрузиться в тишину и непрерывное созерцание череды мгновений, а также чтобы уловить отзвук углубляющегося расслабления и ощущения благополучия. Этого времени предостаточно для вызова и менее благополучных умонастроений, которых мы, как правило, стараемся бежать, страшась, что они перевернут нашу жизнь и поставят под сомнение саму нашу способность всегда сохранять спокойствие и полное осознание. Главные подозреваемые здесь, конечно, скука, нетерпение, подавленность, страх, тревога (в том числе беспокойные мысли о том, сколько всего можно было бы успеть, если не тратить времени на медитацию). Это фантазии, воспоминания, гнев, обида, усталость и печаль.
Наше интуитивное решение оказалось верным. Большинство прошедших лечение в клинике в корне, хотя, как правило, не без усилий, изменили ежедневный ход своей жизни. Они занимались по сорок пять минут подряд на протяжении по крайней мере двух месяцев. И очень многие остались верны этому новому для них жизненному пути. Он стал не только легким, но и просто необходимым, единственно возможным.
Но взгляды на жизнь разные, и то, что сложно, но выполнимо для человека однажды, для того же самого человека может оказаться практически невозможным в другой момент. Понятия “долго” и “быстро” как минимум относительны. У матери, в одиночку воспитывающей маленького ребенка, вряд ли найдется сорок пять минут подряд для чего бы то ни было. Так разве из-за этого она не сможет медитировать?
Если вся твоя жизнь — один сплошной кризис, если ты чувствуешь, что вокруг тебя воцарился социальный и экономический хаос, то тебе может недостать душевных сил для длительных медитаций даже при наличии времени. Что-то постоянно будет мешать тебе, особенно если думать о том, что каким-то образом нужно найти свободные сорок пять минут и хоть начать! Занятия в стесненных жилищных условиях в ущерб другим членам семьи могут породить чувство неловкости, которое помешает ежедневным тренировкам.
Студент-медик вряд ли сумеет ежедневно выкраивать долгие промежутки времени для неделания, как и многие другие, чья работа требует большого напряжения. Не смогут и те, у кого медитация вызывает любопытство, но отсутствуют серьезные причины для разрушения рамок обыденности и собственного ощущения давления времени или представлений о комфорте.
Для тех же, кто в жизни стремится к равновесию, не только полезно, но и необходимо проявлять гибкость в подходе. Важно уяснить, что медитация не имеет ничего общего с реальным временем. Пять минут ежедневных занятий могут оказаться содержательнее, чем сорок пять. Искренность усилий стоит гораздо больше, чем ушедшее время, ведь, по сути, речь идет о выходе за пределы мира часов и минут и вступлении в мир мгновений. А мгновения поистине неизмеримы, а значит, бесконечны. Следовательно, главное, что у тебя есть какая-то причина для занятий, пусть и непродолжительных. Полноту осознания нужно холить и лелеять, укрывать от ураганов жизненной суеты и беспокойного мятущегося рассудка, как крошечное пламя укрывают от порывов сильного ветра.
Если на первых порах ты сможешь уделять полноте осознания пять или даже одну минуту, это просто превосходно! Значит, ты не забыл о значении остановок и даже кратковременного перехода от делания к бытию.
Мы обучаем медитации студентов-медиков, стремясь помочь им справиться со стрессами и душевной травмой — последствиями современного медицинского образования; учим студентов-спортсменов, желающих одновременно тренировать и ум, и тело для достижения оптимальных результатов; людей, проходящих восстановительную программу после перенесенных легочных заболеваний; тех, у кого помимо медитации полно других дел, например, служащих во время непродолжительных сеансов психологической разгрузки. В этом случае мы не делаем упора на ежедневные сорокапятиминутные занятия. (Мы настоятельно рекомендуем их только пациентам своей клиники и еще тем, кто по внутренним причинам готов круто изменить стиль своей жизни.) Нет, мы настаиваем лишь на пятнадцати минутах ежедневно или два раза в день, если есть такая возможность.
Сам подумай: вряд ли кто-нибудь, независимо от ситуации, в которой находится, не сможет выкроить из двадцати четырех часов всего лишь два раза по пятнадцать минут. Ну, не по пятнадцать, так по десять или по пять.
Вспомни: прямая длиной пятнадцать сантиметров содержит бесконечное число точек, прямая длиной три сантиметра — ровно столько же. Тогда сколько же мгновений в пяти, десяти, пятнадцати или сорока пяти минутах? Выходит, времени у нас предостаточно, если цель — осознать хотя бы отдельные моменты.
Формирование намерения заниматься, остановка мгновения — любого — и готовность принять его, выраженная внешне в позе, а внутренне в настрое — вот основы медитации. Полезны и кратковременные, и продолжительные занятия, но “продолжительные” могут не иметь эффекта, если в результате разочарований препятствия, возникающие на твоем пути, кажутся тебе непреодолимыми. Лучше постепенно, по своему усмотрению удлинять время занятий, чем никогда не вкусить полноты осознания и покоя оттого лишь, что сразу спасовал перед трудностями. Самая долгая дорога начинается с первого шага. Решившись сделать этот шаг — то есть, в нашем случае, усесться для медитации хоть на короткое время, — мы в любое мгновение соприкасаемся с категориями вневременными. Благо в этом, и только в этом.
Взглянувший мне в глаза немедленно меня увидит:
мое убежище — короткое мгновенье.
Кабир
Попробуй: Изменять продолжительность сеансов. Как это скажется на твоем опыте? Теряешь ли ты концентрацию, если сидишь дольше? Отвлекает ли тебя вопрос, сколько еще “надо” сидеть? Испытываешь ли ты моменты нетерпения? Появляются ли реактивные или навязчивые состояния? Может быть, беспокойство? Тревога? Усталость? Ощущение недостатка времени? Дремотное состояние? Скука? Если в медитации ты новичок, то, возможно, беспрерывно повторяешь: “Вот глупость-то”, или “А то ли я делаю?”, или “А правильны ли мои ощущения?”.
Когда приходят эти ощущения: с самого начала или же через некоторое время? Нельзя ли воспринять их как обычные умонастроения? Нельзя ли просто немного понаблюдать за ними, не вынося приговора ни им, ни себе? Если обнаружишь эти ощущения, изучишь и примешь их, то познаешь твердые и неколебимые основы собственного существования, которые упрочишь, установив душевный покой и равновесие.