Еще более острый характер приобрело выступление рабочих на-суконной мануфактуре помещика Хорвата в с. Писаревка Волчанского уезда Слободско-Украинской губернии. Все 1500 крепостных, занятых на мануфактуре, не получали какого-либо вознаграждения, а отбывали ежедневную повинность, выполняя непосильные уроки. За самую незначительную провинность, а часто и без всякого повода рабочих секли розгами. Это вызвало у них справедливое возмущение. В середине апреля 1817 г. крепостные рабочие прекратили работу на мануфактуре, испортили оборудование и сырье. По требованию бастующих администрация вначале пошла на уступки и уволила мастера-надзирателя и писаря, отличавшихся особой жестокостью. Но позже вызванная ею полиция подавила рабочее выступление.
Не меньшей остротой и стойкостью отличалось выступление осенью 1858 г. крестьян-рабочих сахарного завода предпринимателя Куколь-Ямпольского в Сумском уезде Харьковской губернии. Возмущенные издевательствами предпринимателя и заводской администрации, рабочие отказались работать на заводе и на свекольных плантациях. Уговоры и угрозы заводской администрации и полиции не привели к прекращению забастовки. Только с помощью эскадрона драгун удалось подавить выступление и заставить бастующих возобновить работу.
Довольно стойким было выступление рабочих Машевской суконной мануфактуры в ноябре 1823 г. Значительным размахом и остротой отмечено и так называемое холерное восстание, которое произошло в июне 1830 г. в Севастополе. Возмущенные запретом царских чиновников ввозить продукты в город, охваченный эпидемией холеры, участники восстания — местная беднота и матросы, возглавляемые унтер-офицером Т. Ивановым, захватили город и пять дней удерживали его в своих руках. Правительственные войска подавили восстание. Власти жестоко расправились с его участниками: семь восставших были казнены, многие приговорены к каторжным работам.
В течение 1817–1835 гг. решительно боролись против жестокой эксплуатации и многочисленных притеснений царской администрации приписные крестьяне и «непременные рабочие» Луганского литейного завода. Защищая свои интересы, они в 1822 г. обратились с жалобой к царю, в которой требовали освобождения их от принудительной работы на заводе и в шахте. Их жалобу не удовлетворили. Тогда рабочие перестали выполнять распоряжения администрации, прекратили работу, за что многих из них военный суд приговорил к телесному наказанию. Однако это не сломило воли бастующих, и до 1835 г. они продолжали борьбу против угнетателей. В этом выступлении принимали участие не только украинцы, составлявшие большинство рабочих завода, но и русские, молдаване и др.
Все эти выступления, которых в России, в том числе и на Украине, произошло в 1800–1860 гг. около 200, в своей основе были стихийными, слабо организованными, но они имели, безусловно, положительное значение, принуждая царское правительство заниматься рабочим вопросом.
Меры царского правительства против рабочих выступлений. Обеспокоенное усиливавшимся рабочим движением, царское правительство принимало меры к установлению «порядка» и «покоя» на промышленных предприятиях. С этой целью оно пыталось, насколько это было возможно, ограничить произвол предпринимателей, не ущемляя их интересов. Прежде всего правительство решило заняться так называемыми посессионными крестьянами, которые настойчиво боролись за улучшение своего тяжелого положения. В 1802 г. вышел указ об ограничении купли крепостных для промышленных предприятий. Об этом же говорилось и в указе 1808 г., а в 1816 г. было окончательно запрещено покупать крестьян для предприятий. На основании закона, изданного в 1840 г., началась ликвидация посессионных отношений, завершенная реформой 1861 г.
Одновременно было обращено внимание и на другую многочисленную группу рабочих — приписных крестьян. Вместо них в 1800 г. начали использовать так называемых обязательных рабочих. Но и эти подневольные рабочие выступали против тяжелых условий труда, издевательств, голодного существования.
В первой четверти XIX в. правительство издало несколько законоположений, предусматривавших ограничение продолжительности рабочего дня, повышение заработной платы в связи с подорожанием продуктов питания, одежды и т. д. Но все эти меры не могли заметно улучшить положение рабочих, ибо они касались не всего рабочего люда, а приписных и обязательных рабочих главным образом суконных и военных заводов, в повышении производительности труда которых было крайне заинтересовано царское правительство. Что же касается рабочих предприятий остальных отраслей промышленности, в частности горной, а также других отрядов предпролетариата, то правительственные распоряжения либо обходили их, либо ограничивались невыразительными заявлениями.
Во второй четверти XIX в., в пери од николаевской реакции, когда проблема рабочей силы в какой-то степени была решена, «гуманные» меры правительства сводятся на нет, уступая место еще более жестокому насилию и репрессиям. В законодательных актах этого периода (законы о труде от 24 мая 1835 г. и 7 августа 1845 г.) четко определялись меры наказания рабочих за те или иные «нарушения». В частности, за «плохое поведение, мелкие проступки» или порчу заводского имущества рабочих наказывали первый раз 25 розгами, второй раз — 60, а сумму причиненных убытков высчитывали из заработной платы. За побеги назначалось наказание: за первый — 50 ударов розгами, за второй — 100 ударов, за третий — ссылка на Нерчинские заводы.
Законоположения внесли существенные изменения в порядок содержания больниц, амбулаторий и других подобных заведений: все затраты возлагались на самих рабочих. Ежемесячно на эти и другие нужды с них высчитывали по одной копейке с каждого заработанного рубля. До 1846 г. рабочие закреплялись за тем или другим предприятием «до того времени, пока их физические силы будут тому соответствовать»[68]. После 1846 г. срок пребывания рабочих на предприятиях сократился до 20 лет.
На предприятиях горной промышленности вводились военные порядки. По приказу от 1847 г. мастера, подмастерья, цеховые ученики, урочные рабочие приравнивались к рядовым военнослужащим. Они делились на команды, подчиненные горным офицерам, и должны были строго придерживаться требований военного устава, а в случае нарушения его предавались военному суду. Все мальчики подлежали заводскому ведомству и с 8-летнего возраста должны были посещать заводские школы, а с 15 лет работать на предприятии.
Следовательно, меры царского правительства в борьбе против рабочих выступлений на предприятиях, основанных на крепостном труде, предполагали введение на них военного режима, который обеспечивал постоянный контроль за рабочими со стороны надсмотрщиков и подавление в самом зародыше непокорности или мятежа. Усилились репрессии против руководителей и наиболее активных участников рабочих выступлений. Кроме того, правительство принимало меры, направленные на укрепление власти и влияния на рабочих хозяев-капиталистов и фабрично-заводской администрации.
Правительство защищало интересы предпринимателей всеми административными и военно-полицейскими силами государства. Для подавления рабочих выступлений посылались полицейские отряды и войска, на удержание рабочих в повиновении хозяевам была направлена деятельность духовенства, следственных органов, прокуратуры и суда. Однако все эти меры не могли остановить неуклонно растущего рабочего движения.
Таким образом, в социально-экономической истории России, в том числе и Украины, в первой половине XIX в. центральное место занимал крестьянский вопрос, вокруг которого из года в год обострялась борьба всех общественных классов и групп. В ней принимали активное участие, с одной стороны, помещики-крепостники, яростно защищавшие свои привилегии: либеральное дворянство, ставшее на путь капиталистического развития и в силу этого осознавшее необходимость ликвидации феодально-крепостнических производственных отношений; растущая буржуазия, заинтересованная в ликвидации крепостнического строя реформистским путем, а с другой стороны, крестьянство и выразители его идеологии — революционно-демократическая интеллигенция, решительно боровшаяся за полное уничтожение ненавистного крепостнического строя революционным путем.
68
Полное собрание законов Российской империи. Спб., т. 1, № 320.