Спустя несколько часов мы снова начинаем движение, на этот раз без огневого вала. Мы встречаем первый батальон, который, несмотря на мины и сильный огонь, приходит с плацдарма. В полной готовности к бою, следуя за нашими самоходными противотанковыми орудиями, они принимают на себя основной огонь, предназначенный для нас. Вот подошли к первому бункеру, и сержант Хики ломом открывает вентиляционное отверстие и закладывает туда 5-фунтовый блок тринитротолуола. Взрыв, и в бункере образовалась дыра размером в человеческое тело. Через нее противотанковое орудие выпустило внутрь бункера пять фугасных снарядов. Вот так. Все равно что кувалдой бить мух. Мы потеряли только 14 человек, но 1-й батальон попал в тяжелое положение. Они потеряли полковника Тинли, который сначала получил пулевое ранение в грудь, затем, когда его несли на носилках, санитары-носильщики наступили на мину. Так что его позднее похоронили в Сент-Мер-Эглизе. Мы овладели фронтальной частью церкви, а фрицы держались за тыловую часть здания и монастырскую галерею. Открытая перестрелка внутри здания продолжалась около часа, но затем мы вынуждены были уйти, так как они поднялись на верхнюю часть монастыря и забросали нас ручными гранатами, в том числе на алтаре, где мы было закрепились.
В конце концов, по словам Германа, американцы, прокладывая дюйм за дюймом путь через оборонительные препятствия, овладели фортом. 9-я дивизия после всего того, что ей пришлось испытать в Северной Африке и на Сицилии, находила такой способ сражения приемлемым, но другие, необстрелянные, «зеленые» американские соединения оказались в боевой обстановке неповоротливыми. Герман и его товарищи с глубокой тревогой наблюдали за первыми шагами 79-й дивизии. «Это было, — замечает он, — едва ли не жестокое посмешище. Один полк этой дивизии наступал через наш район сосредоточения, его командир даже не умел читать карту. Из-за трюков с набором рекрутов они потеряли людей больше, чем я когда-либо видел. Совершенно очевидно, что они не обучены ведению боя — происходит постыдная трата жизней американских парней». Майор Рэндалл Брайэнт, начальник штаба 1-го батальона[139]47-го полка 9-й дивизии, говорит, что его часть была введена в бой, чтобы сменить 90-ю дивизию, боевая биография которой была почти катастрофически неудачной на протяжении всей кампании в Нормандии. Брайэнт и его солдаты проследовали мимо пехотинцев 90-й дивизии, лежавших по обочинам дорог позади переднего края. «Они выглядели, — отмечает майор, — ужасно — небритые, грязные, жалкие».
Карантан пал только 12 июня, и уже наступило 13 июня, когда наконец два американских плацдарма установили между собой прочную связь через большую плоскую заболоченную низину, разделявшую их. В тот день парашютисты Тейлора отбили решительную контратаку 17-й моторизованной дивизии СС. Из перехваченных «Ультра» материалов Брэдли получил предупреждение об этой готовившейся немецкой контратаке. Без каких-либо разъяснений он приказал генералу Джероу немедленно двинуть части 2-й бронетанковой дивизии в соответствующий район, чтобы в нужное время поддержать парашютистов Тэйлора, а затем и отбросить эсэсовцев. В течение двух последующих недель, хотя 5-й корпус генерала Джероу постоянно расширял плацдарм в южном направлении в сторону Комона, внимание американского командования было всецело направлено на организацию наступления на Шербур, захват критически важного для операции «Оверлорд» объекта — крупного порта для союзников. В американских военных кругах уже глубоко осознали тот факт, что время упускалось, что все больше и больше немецких сил прибывало на поле сражения, а продвижение союзных войск происходило медленно и с тяжелыми боями. Появилась серьезная обеспокоенность качеством управления пехотой в боевой обстановке. Последовало строгое указание из штаба 1-й армии, чтобы все офицеры обязательно носили знаки различия. Многие сняли их, опасаясь снайперов. Когда 14 июня командир 5-го корпуса генерал Джероу с удовлетворением докладывал генералу Ходжесу, что его люди осуществили все поставленные перед ними цели, Ходжес со спокойной улыбкой напомнил ему: «Джи, целью является Берлин». Однако хронические перебои в снабжении, особенно артиллерийскими боеприпасами, были таковы, что 1-я армия могла обеспечивать одновременное наступление только в одном месте.
Несмотря на стремление Коллинса нанести сильный и быстрый удар в сторону Шербура, Брэдли пришел к выводу, что, пока не перерезан полуостров, риск такого броска к Шербуру из-за возможности доставки в порт немецких подкреплений будет чрезмерным. В первые дни после 6 июня американские воздушно-десантные дивизии с боями шаг за шагом пробивались вперед, чтобы закрепиться на крохотных пятачках, которыми овладели после высадки, и отбить опасные немецкие контратаки, подобные той, которая была 7 июня у Сент-Мер-Эглиз. Затем 5-й корпус, имея впереди 9-ю и 90-ю дивизии и части 82-й воздушно-десантной дивизии, предпринял наступление в западном направлении, завершившееся у небольшого прибрежного морского курорта Барневиль 18 июня. Для многих американцев это был захватывающий бросок, когда «Шерманы», облепленные пехотой, и самоходные противотанковые орудия неслись на полной скорости по сельской местности, встречая только отдельные изолированные очаги сопротивления. Группы разбегающихся или вяло контратакующих американские позиции немцев беспощадно уничтожались. Около 1500 солдат и офицеров немецкой 77-й дивизии все же сумели ускользнуть в южном направлении, застав врасплох солдат 90-й американской дивизии, охранявших мост через реку Оланд, и захватив свыше 100 пленных. 77-я дивизия являлась одним из немногих немецких соединений на полуострове Котантен, обладавших достаточно высокими боевыми качествами. Большинство немецких частей, находившихся здесь постоянно, состояло из малообученного личного состава, плохо оснащенного боевой техникой и практически деморализованного. В журнале боевых действий 1-й армии Ходжеса 16 июня отмечалось: «Артиллерия фрицев исключительно слаба, и в докладных разведслужбы армии сообщается об усилении деморализации противника из-за нехватки боеприпасов и плохого материального снабжения». На вооружении немцев здесь находились почти исключительно танки французских или чешских моделей. Немецкие части проявляли способности к упорному сопротивлению при обороне на подготовленных позициях против фронтальной атаки, но у них не хватало решимости или средств, чтобы помешать маневру крупных американских частей на открытой местности.
В это время произошел известный обмен репликами между Брэдли и Коллинсом. Когда командующий 1-й армией получил от Монтгомери сообщение с характерным для него надменным утверждением, что «Кан фактически является ключом к Шербуру», Коллинс взорвался: «Брэд, телеграфируй ему, чтобы он выслал нам этот ключ».[140] И хотя американцы истолковали слова Монтгомери как оправдание английских затруднений у Кана и как попытку умалить то, что сами американцы пытались сделать на полуострове Котантен, англичанин был прав. Каждая более или менее подготовленная боевая немецкая часть сражалась против англичан. Не могло быть никакого сравнения между трудностями борьбы с 12-й танковой дивизией СС или учебной танковой дивизией и трудностями преодоления обороны слабых немецких дивизий, отходивших к Шербуру.
И дело вовсе не в том, что это может умалить мастерство, которое 7-й корпус проявил при овладении крупным портом Шербур. Коллинс к этому времени уже показал себя одним из выдающихся командиров этой кампании. 48-летний генерал происходил из проживавшей в штате Луизиана ирландской семьи, в которой он был девятым ребенком. Как и многие другие американские кадровые военные, годы между двумя войнами, старея и переживая застой, он провел без видимой надежды на славу или профессиональное осуществление мечты. В 1920 году, будучи пониженным в звании до капитана[141] в связи с сокращением вооруженных сил и назначением на новую должность, он подумывал об отставке. Только в возрасте 44 лет ему было присвоено звание подполковника, а в январе 1943 года он впервые увидел бой и военные действия уже в качестве командира дивизии на Тихом океане. В молодости он собирался стать адвокатом и имел необычное для католиков пристрастие к военному делу. Он много ездил по Европе и Дальнему Востоку, был отличным стрелком и любителем оперы. Безжалостно гонял солдат и без колебаний снимал офицеров любых рангов, не подходивших к его стандартам. Вслед за некоторыми дивизионными и полковыми командирами, отстраненными им от должностей за эти недели после дня Д, он снял начальника оперативного отдела своего корпуса, который отстаивал положения американских предвоенных уставов об установлении разграничительных линий между частями по возвышенной местности, и начальника артиллерии, который оказался неспособным понять исключительную важность управления огнем передовыми наблюдателями. Не терпевший отговорок и предлогов, он обладал острым взглядом, схватывавшим появлявшиеся возможности на поле боя: американским и английским войскам в Нормании остро не хватало такого рода командиров.