Через 22 часа после овладения Барнвилем, поразительно быстро изменив направление наступления на 90 градусов, войска Коллинса начали продвижение на север, к порту. 8-й корпус под командованием Миддлтона, заново введенный в бой, принял на себя обеспечение американского рубежа восток-запад, в то время как 7-й корпус устремился на Шербур. Коллинс уже с волнением ожидал для себя ведущей роли в наступлении на юг, когда пал Шербур, но Брэдли сказал ему: «Трои (Миддлтон, командир 8-го корпуса) тоже хочет воевать».
У генерала Брэдли были также определенные мысли в отношении дивизий и командиров, которые, по-видимому, вели войну только ради газетных аншлагов, говорится в дневнике Ходжеса. «Это состязание ради славы, — сказал он генералу Коллинсу, — должно быть прекращено».
Остроту соперничества между старшими офицерами в бою часто трудно понять гражданским людям. Но это простой жизненный факт: для профессиональных военных война предоставляет те же самые возможности осуществления желаний, какие президентам корпораций предоставляют крупные торги. Это не просто умозаключение, а реальность, столь же древняя, как сама война. Единственное, что было нового во второй мировой войне, это уникальные возможности у командиров на поле боя снискать расположение корреспондентов газет и таким путем сделать из себя фигуры национального масштаба. В английской армии такой возможностью мог воспользоваться только командир ранга Монтгомери. Однако в американской военной среде в Нормандии многие командиры дивизий отчаянно состязались за прославление самих себя и подчиненных им соединений и мучались от зависти, например, к славе 1-й дивизии.
В 2 часа дня 22 июня после массированного воздушного налета американцы начали наступление с целью прорыва оборонительных рубежей, проходивших по горным кряжам, которые обеспечивали оборону Шербура. «Боевая эффективность всех (оборонявшихся) войск была крайне низкой», — писал впоследствии один немецкий автор.[142] Оборона Шербура в основном была рассчитана на отражение атак с моря, и на учениях в начале мая генерал Маркс продемонстрировал уязвимость Шербура со стороны суши, прорвавшись как раз там, где теперь наступали американцы. Позднее Коллинс выразил удивление, что немцы почему-то не прибегали к упорной обороне на внешнем рубеже, проходившем по высокому горному кряжу вокруг города, и отошли сразу же на рубеж внутренних фортов. У них, по-видимому, не хватало не только необходимой численности войск, но и не было намерения осуществлять такую оборону. Были сформированы четыре боевые группы из остатков немецких частей, которые отступали по полуострову в сторону Шербура, и позиционная оборона там, на укрепленных позициях, представляла собой менее сложную задачу для войск невысокой боеспособности. Если американцы до этого могли вести наступление, не встречая мощных контратак, какие обрушивались на англичан вокруг Кана, то здесь, на подступах к Шербуру, пехоте предстояло наступать под воздействием сильного пулеметного огня противника, изрыгаемого из огромных бетонных бункеров.
Батальон майора Рэндалла Брайэнта провел ряд последовательных небольших боевых операций против окруженных немецких групп, оказывавших сопротивление по пути движения к Шербуру; в одной из таких стычек майор был удивлен не меньше, чем его солдаты, удачным выстрелом базуки по «брюху» немецкого танка — американцы по своему горькому опыту знали, что прямое попадание не пробьет броню немецкого танка. А теперь, на улицах Шербура, батальон завязал двухдневные напряженные бои за каждый дом по пути к Форт-дю-Руль. На основе собственного опыта солдаты выработали некоторые приемы уличного боя, которым их никогда не обучали. В частности, они подавляли огневые средства в домах на противоположной стороне на время, пока группы солдат, прокладывая дорогу с помощью ручных гранат, проскакивали через улицу. Широко разветвленную систему укрепленных огневых точек противника приходилось преодолевать в ожесточенных схватках, уничтожая одну точку за другой, при этом атакующую пехоту немцы на открытых подступах встречали убийственным пулеметным огнем.
Мы начали атаку форта Октевиль, — писал майор Герман из 39-го пехотного полка. — Заградительный огонь сначала нас прижимает к земле, но солдаты все же просачиваются вперед, перебегая с места на место, точно напуганные кролики, в сторону форта. Мы прекращаем артиллерийский обстрел, так как снаряды стали рваться рядом с ротой G и поразили один взвод. Кажется, все идет неправильно. Наши танки бросились наутек. С моим сержантом Маачи на буксире мы ползем под сильным настильным пулеметным огнем к форту, который маячит, словно грандиозное сооружение. Я не совсем помню все, что произошло дальше. Мы связали вместе две базуки и примерно с шестидесяти ярдов от форта выстрелили по крепостному аванпосту. Я приподнялся на одно колено, чтобы выстрелить из своего карабина, но взрывом меня ударило в правое бедро, разорвав куртку. Я побежал к доту, стреляя на ходу. Взрывом немецкой ручной гранаты из моих рук вырвало карабин, разорвало мышцы правого предплечья, но кость не получила повреждений. Ребята потом сказали, что я без сознания скатился в канаву.
9-я дивизия овладела Октевилем, а 314-й пехотный полк штурмовал Форт-дю-Руль, показав еще один пример мужественного самопожертвования, благодаря чему пехота может овладевать сильно укрепленными позициями противника. Когда капрал Джон Келли увидел, что его взвод прижат к земле сильным пулеметным огнем, он пополз вперед с шестовым подрывным зарядом, чтобы всунуть его в амбразуру, откуда вел огонь немецкий пулемет, но заряд не сработал. И он пополз обратно за другим зарядом. На этот раз взрывом заряда разорвало торчавшие из амбразуры стволы пулеметов, и пулеметный огонь прекратился. Келли в третий раз пополз к доту, достиг его задней двери и бросил внутрь ручную гранату. Дот замолчал. Лейтенант Карлос Огден расчистил дорогу для своей роты, выведя из строя 88-мм орудие противника с помощью ружейной гранаты, и, хотя уже был дважды ранен, выбежал вперед и ручными гранатами уничтожил немецкие пулеметы, мешавшие наступавшей пехоте. Как Келли, так и Огден были награждены медалью Почета — высшей наградой конгресса.
Укрываясь от бомбардировок, в подземных тоннелях и бункерах толпились многие тысячи разношерстного военного персонала из военно-морского флота, частей аэродромного обслуживания Люфтваффе, подразделений снабжения, штабные писаря — вся шушера огромной базы, осознававшая безвыходность своего положения. Дни, проведенные в зловонной смеси выхлопных газов от генераторов, пыли и сгоревшего пороха, проникавших в подземелье через пещеры, наложили на них печать глубокого уныния. На командном пункте генерала фон Шлибена в Сувере, на южной окраине города, офицер по оперативным вопросам майор Форстер отмечал на карте, висевшей на стене, неумолимое движение американцев — солдаты Коллинса по незнанию обошли коммутаторный бункер немцев, оставив немцам до последнего момента в исправности их систему связи. 26 июня, когда самоходные противотанковые орудия открыли огонь прямой наводкой по входам в тоннели, расположенные над командным пунктом командующего гарнизоном, генерал фон Шлибен вместе с 800 солдатами и офицерами сдался. Майор Рэндалл Брайэнт оказался возле Мантона Эдди, командира дивизии, когда высокий, представительный, с чувством собственного достоинства немецкий офицер отделился от длинной шеренги выходивших из подземного арсенала немцев и коротко сказал: «Я фон Шлибен». Ошеломленный Эдди указал генералу на джип и увез его на свой командный пункт, чтобы там перекусить. Однако Брэдли отказал в гостеприимстве немцу, так как был разгневан бессмысленной обороной Шербура, столь дорого обошедшейся американцам, и отказом фон Шлибена дать приказ об общей капитуляции порта после своего пленения.
Организованное сопротивление в Шербуре прекратилось только 27 июня, и 9-я дивизия была вынуждена еще несколько дней вести ожесточенные бои, чтобы раздавить оборону у мыса Аг на северо-западной оконечности полуострова. В городе Эдди предпринял отчаянную попытку удержать под контролем разбушевавшихся солдат, когда те наткнулись на огромные немецкие склады бренди, вина и шампанского. В конечном счете у него ничего не получилось, и он в отчаянии прекратил борьбу с пьянством, объявив: «Ладно, каждому 24 часа отдыха, пусть напиваются». Сотни ящиков награбленного спиртного были погружены на захваченные немецкие автомашины и затем по всей Европе следовали за частями 7-го корпуса. Полящика шампанского было отправлено Брэдли, который переслал шампанское домой в США, чтобы по возвращении в 1945 году выпить в честь своего внука. В офицерском клубе части Брайэнта свою долю из складов Шербура допивали в Германии еще в 1946 году.
142
143. Сarell P. Invasion — They're Coming. London, 1962, p. 194