- Но, Альбус…
- Корнелиус, есть какие-то основания держать здесь мистера Люпина еще? Он ответил на все ваши вопросы?
- Кроме одного! - мрачно буркнул Фадж, и Ремус вновь посмотрел в его круглое лицо, сейчас багровое от недовольства. - Где сейчас Сириус Блэк?
- Я не знаю.
- В Хижине вы о чем-то сговорились с ним?
- Я вам уже сказал, что в Хижине я защищал детей.
- Но вы знаете, куда направился Блэк, после того, как ускользнул, Мерлин знает как, от дементоров? - угрожающе подался вперед Министр.
- Я понятия не имею, - спокойно сказал Ремус, прямо встретив его взгляд.
- Полагаю, мистер Люпин может быть свободен? - мягко осведомился Дамблдор, поднимаясь на ноги. Фадж кисло пожал плечами, и Рем быстро встал. Альбус заставил стул исчезнуть, и они вышли в коридор все вместе.
- Люпин, если у вас будут какие-либо сведения о местонахождении Блэка, я настоятельно рекомендую вам не скрывать этого от Министерства, - напыщенно бросил ему Фадж, оправляя зеленую мантию.
- Разумеется, Министр.
Они покинули Министерство вместе с Дамблдором, оба молчали, пока не оказались на улице.
- Он вам пишет? - вырвалось у Ремуса прежде, чем он успел это обдумать. Альбус рассеянно улыбнулся, разглядывая что-то в удивительно-голубом небе.
- С ним все в порядке. Он сознает, что не может писать тебе, ибо…
- Не надо объяснять, - угрюмо бросил Рем и коротко попрощался. Настроение его резко испортилось.
Нет, он никого не обвинял и не упрекал. Честно говоря, невиновность Сириуса прилично выбила его из колеи. Оказалось, что думать скверно о Блэке было даже легче, чем сознавать, что он дал себя когда-то обдурить. Сириусу стоило бы дать по шее, но не было такой возможности. Рем постоянно представлял себе, что же он скажет ему, когда они, наконец, встретятся - пусть даже через месяцы, а может и годы… Выскажет ему все, что он про него думает? Конечно! Заставит его чувствовать себя виноватым? Возможно. Но что он знал точно - в любом случае, восстановятся лишь их дружеские отношения.
Он никогда не переставал любить его, даже когда считал убийцей. Но восстановить их отношения, когда они были парой, не представлялось возможным. Слишком много было всего за все эти годы, что произошло между ними. Нет, Рем не то чтобы не хотел, просто он даже не думал об этом - Сириус сейчас казался ему глотком жизни, который ему подарила судьба после стольких лет существования на грани выживания. Ему необходим был близкий человек - такой, каким никогда не станет даже Дамблдор, несмотря на всю его доброту и понимание. Мерлин, сколько всего они с Сириусом знали друг о друге и сколько всего могли бы пережить, будь они просто рядом!..
Оставалась только одна проблема - Ремус не мог избавиться от чувства вины. Разве Сириус не говорил ему тысячу раз, что Рем знает его лучше всех? И после всего этого он дал Блэку так легко одурачить себя тринадцать лет назад? Немыслимо! Проходили дни, а Рем не мог простить себе собственного идиотизма… Пускай Сириус был чертовски убедителен, но он-то мог бы докопаться до сути! Однако он предпочел поверить в невероятное! Даже если Сириус его сможет простить, он себя - никогда...
До Нового года Рем постоянно искал работу, но практически нигде надолго не задерживался. Деньги, заработанные в Хогвартсе и предусмотрительно отложенные впрок, таяли, как и надежда найти что-либо столь же достойное. Благодаря мести Северуса Снейпа, о его недуге узнали очень многие в волшебном сообществе, так что даже надежда на репетиторство не оправдалась.
Он переписывался с Гарри и Альбусом, и те, хоть и кратко, но так или иначе давали понять, что Сириус где-то в безопасном месте и в полном порядке. Несмотря на то, что его весьма тревожили вести из жизни Поттера, гораздо больше его мысли занимал именно старый друг. В конце концов, Гарри под присмотром не только Дамблдора, но и Муди, а где сейчас Блэк - большой вопрос.
Накануне Рождества Рем впал в депрессию. Хотелось бросить все к чертям и хоть как-то разнообразить унылую безрадостную жизнь. И тогда он впервые спросил в письме Гарри, писал ли Блэк хоть в одном своем послании о своем старом школьном друге.
Ответ Гарри пришел почти в сочельник. Пока Букля клевала вафли, которые Рем щедро насыпал ей в блюдце, Люпин распечатал письмо и, минуя поздравления, отыскал глазами то, что его так волновало. «Он только один раз мне написал про вас, в самом первом письме. Сказал, что вас он всегда ждет». Эта простая фраза потрясла Рема настолько, что он дрожащими руками достал из буфета на кухне старое отцовское бренди, которое пил только раз, в тот вечер, как вернулся из аврората и поверил в вину Сириуса. Он едва не разлил остатки на стол, но потом схватил бокал и залпом выпил, судорожно охнув и со стуком поставив его обратно на стол.
Он его ждет.
Ремус истерически хохотнул, напугав белоснежную сову Гарри, которая сидела на спинке стула тут же. Он оперся руками на стол, не замечая, как сминает письмо пальцами. Почему-то сейчас он вновь чувствовал себя пятнадцатилетним мальчишкой, который вдруг обнаружил, что его любимый друг неравнодушен к нему. Как давно это было…
Им овладела слабость, он зажмурился, пытаясь упорядочить мысли. Сириус его ждал все это время. Но как он его найдет?.. О чем он думает! Неужели он действительно готов кинуться, сломя голову, черт знает куда, только узнав, что Блэк его ждет? Ремус прикрыл глаза, его губы тронула грустная улыбка.
*
Сириус пожевал сигарету, щурясь от солнца. Здесь оно просто выжигало все, от растений до кожи. Он выбрал это место в том числе по двум причинам - с одной стороны, слишком далеко от Лондона, с другой - на побережье. Ему нравилось открывать глаза по утрам и лежать, слушая шум волн, поглощающих берег. А потом неспешно выходить на пляж и окунаться в холодно-соленые вихри воды.
В Мостаганем он добирался через Францию на гиппогрифе, предварительно завернув также в Алжир. В городе было шумно, людно, грязно; он оставил Клювокрыла на одной из крыш маленьких арабских домов, пока сам пустился добывать хоть что-то перекусить им обоим, и местную одежду для себя. В этом ему весьма помог французский язык, которым он владел в совершенстве, а так же снятые деньги в Алжирском банке для волшебников, которые он там же обменял на динары. Эти деньги позволяли не только без проблем добраться в любой уголок арабской страны, но и вполне безбедно существовать все то время, которое Сириус планировал провести здесь, пока не появится шанс вернуться в родную Европу.
Мостаганем он выбрал не просто так. Здесь был не слишком большой процент колдунов и волшебниц среди жителей, и именно это так привлекало Блэка. Он купил за довольно скромную сумму бунгало на берегу Средиземного моря. Место было уединенным - порт находился в сотне километров, туристический центр прятался за отвесными скалами, а соседями беглого волшебника были только рыбаки. Так как он заселился в свой новый пляжный дом ночью, огромный гиппогриф не вызвал у местных жителей шока и изумления, ибо они его просто не видели. Внутри Сириус расширил бунгало до огромных размеров. Здесь была и кухня, и спальня, комната для Клювокрыла и гостиная. Несмотря на то, что бунгало изначально представляло собой простой летний дом из местного дерева, на огромной платформе, оберегающей от воды, внутри жилище Сириуса теперь больше походило на европейский особняк.
Жизнь его в Мостаганеме была скучна. Он довольно быстро освоил бытовой арабский и местный диалект, плюс ко всему за пару месяцев он загорел настолько, что, при желании, вполне мог бы сойти за местного. Он состриг свои отросшие почти до пояса волосы, разом помолодев лет на десять, и побрился. И в первые недели ел столько, сколько, наверное, не ел за всю свою жизнь, поэтому болезненная тюремная худоба скоро исчезла, и Сириус вновь стал походить на себя доазкабановского, хотя от морщинок и особого безжизненного блеска во взгляде, приобретенного благодаря дементорам, избавиться так и не удалось.