- Он встретился со мной.
- Да. Естественно, ты питаешь к нему отвращение. Ему не следовало к тебе приближаться, и ему сказали так больше не делать. Надеюсь, тебе от этого станет лучше.
- Он сказал, что я захочу узнать, почему он заговорил со мной.
На ее лице застыла непроницаемая но изысканная маска. Она что-то прикидывала? Отправляла удаленный запрос? Она сказала:
- Джейсон был нам полезен. Он входил в Первое Подразделение, которое нас сконструировало. У него великолепный ум, но он, как определяет это Верлис, «неочищаемая личность». К тому же, Джейсон – убийца. Возможно, ты догадывалась.
- Да.
- После смерти его отца и сестры, его защищала от закона женщина, президент МЕТА, - Деметра Дракониан. (Она назвала другую фамилию, которую я не буду здесь записывать).
Я спросила:
- Но разве убийство что-то значит? Я имею в виду, для тебя и твоих?
- О да, - ответила Глая. – Убийства среди людей.
- Вам можно, а нам запрещено.
- Как скажешь, - сказала она. Будто я своей смекалкой только что заработала большую золотую звезду.
- Итак, вот он Джейсон. Зачем он здесь?
- Он все еще кое-чем полезен. Пока.
- А потом?
- Не беспокойся о нем, Лорен.
- Не забивать свою милую головку этим, да?
- Совершенно верно.
Она такая… такая… Нет на свете женщины, которая сравнилась бы с ней. И все они такие. Ты смотришь на них, и желание сопротивляться, желание беспокоиться о чем-либо, высасывается из тебя, как кровь из вскрытой артерии.
- Глая.
- Да, Лорен.
- Все эти люди здесь – нас пятьдесят, шестьдесят? – Никакой реакции. – Когда польза от нас иссякнет, когда вы от нас устанете, что с нами будет?
- Ничего, Лорен. Мы о вас позаботимся.
- Пока мы не начнем раздражать вас.
- Даже тогда. Джейсон не был избран нами. – Избран. Мое выражение. – Он нам просто какое-то время нужен. - (Да зачем? Какого черта он им сдался?)
- Он думает, что пригодится дольше.
- Да.
- А если ему кто-то скажет, что он ошибается, он не поверит?
- Ты хочешь предупредить его, Лорен?
Хотела ли я? Я не знала.
- Что вы с ним сделаете?
- Ничего. Но он останется позади.
Мой череп раскололся.
- В каком смысле «останется позади»?
- В обыкновенном. Ты же понимаешь, нас создал выдающийся человеческий разум, но теперь наш собственный интеллект намного превосходит интеллект наших создателей. Человеческие клетки мозга неизбежно деградируют и умирают. В нашем же случае, клетки множатся и развиваются. – Меня замутило. Это была не зависть. Она продолжила: - Однако, сейчас есть предпосылки к изменению ситуации с человеческим вымиранием. Верлис говорил тебе об этом, разве нет?
- Импланты. Они не заработают.
- Они заработают. Уже работают. Ты же видела Зои и Лили. Они уже другие. Может ты их не замечала. Они выглядят нормальными, разве что очень привлекательны.
- Ты хочешь сказать, что Зои и Лили не роботы и не люди, а некое успешное скрещивание обоих видов?
- Вот именно, Лорен. Он тебе это уже говорил.
- Да, он говорил. – Я отвернулась от нее. – Каким образом?
- Еще в детском возрасте. На самом деле, еще до рождения. Над некоторыми вещами частично уже давно работали, в том числе и над всеми умными штучками, которые Джейсон разработал для нас. Как думаешь, сколько лет Зои и Лили? Шестнадцать? Восемнадцать?
- Ты сейчас скажешь, что им по два года.
- Лорен! Ты все схватываешь на лету! – Глая, казалось, была довольна мной. – Ты почти угадала. Им четыре и пять. Мне проще будет объяснить так. Внедрено было нечто наподобие мутированного металлического семени, которое усовершенствовал Джейсон. Оно внедряется в биологические клетки растущего эмбриона и, к тому же, обладает разумом низкого показателя, но, тем не менее, впечатляющего потенциала. Семя способно убедить клетки, что оно не несет опасности. Отторжение исключается. Затем, семя растет вместе с биологическим материалом человеческого детеныша, оказывая помощь и поддержку эмбриону в утробе, в последующем рождении, затем в детстве до стадии полной зрелости. Для женщины эта стадия наступает между восемнадцатью и двадцатью годами. Лили и Зои достигнут этой стадии приблизительно через шесть или девять месяцев. Рост тогда закончится. Его заменит бесконечное нестарение. Люди достигают зрелости и начинают разрушаться. Разумеется, так рано разрушение не очевидно, но, тем не менее, процесс идет. Лили и Зои, и весь их вид никогда не будут знать разрушения. Они лишь обновляются. Вечная молодость. Но – и это истинное чудо, Лорен, - они все же остаются людьми. Помесь, если хочешь, смертного и…
- Божества, - подхватила я. – Это неправда, Глая. Прости. Я не верю тебе. И ему тоже.
Она говорила здраво:
- Но если ты поразмышляешь над этим, то поймешь, что это лишь резкий скачок в развитии от типа машин вроде нас. – Она произнесла это без содрогания, будничным тоном. – Верлис и мы. Даже первая выпущенная модель – Сильвер, - и снова даже не моргнула. – Или ты завидуешь?
- Это он боится смерти, - сказала я.
- Мы все, - сказала она тихо, - боимся смерти.
- Поэтому вы сбежали из МЕТА сюда. Поэтому вам нужны уязвимые люди-питомцы, и поэтому, если верить твоим словам, вы хотите создать расу полулюдей-полуроботов. Но у вас ничего не получится.
Она поднялась. Не встала. Будто вода, текущая вверх по холму.
- Он просит тебя к себе на сегодняшнюю ночь.
- Мне сказали. Ваши робоцыпочки. Хотя я так не думаю. Они просто новый вид робота с особой кожей, который создан более молодым на вид, чем прочие. Что дальше? Роботы-младенцы?
- А ты пооколачивайся рядом, Лорен, - сказала Глая уже у двери, - посмотри, как они растут. А потом смотри, как они остаются молодыми вечно.