- Да.
Она вытерла рукой глаза. Жест маленького ребенка. Показался ли он Верлису привлекательным? Думаю, человеческому мужчине показался бы. Привлекательным или раздражающим, так или иначе.
- Они уже на пути сюда, идут за нами, - предупредил он.
- Ты говоришь о МЕТА? Думаю, - забормотала она, - они не хотят…
- Не хотят рисковать кем-то из нас.
- Как благородно с их стороны, - отрезала она.
- А также это означает, что ты сможешь убедить своего компаньона там внизу, что между нами не было ничего, против чего он стал бы возражать.
- Он бы… - она осекла себя. И вместо этого сказала: - Если ты блокировал сигнал отсюда, то о чём же тогда, МЕТА думает, мы говорили?
- Ты говорила, что всё это слишком тяжело для тебя. Я сочувствующе успокоил тебя. Ты задала мне ряд предсказуемых вопросов о моем воссоздании. Я ответил, тоже предсказуемо. Ты была спокойна и понимающа, и я был очарователен.
- Ты хочешь сказать, они всё еще считают, что я верю, что ты можешь быть, - теперь она извлекла из себя его имя с заиканием: - Силь-вером?
- Это противоречиво. Но они могут считать и так, если хотят.
- В таком случае, ты скрываешь от них свою личность, какой бы она не была, - сказала она.
- Помни, я не знаю, кто я. Именно это я и скрываю.
- Зачем? – Её глаза расширились. Теперь в них отражался какой-то тупой ужас.
- А ты бы не скрывала? – спросил он.
- Не уверена, что я смогла бы.
- Нет, но я-то могу.
Она отвернулась от него, повернулась спиной в один короткий миг и чуть ли не побежала к двери. Её лицо отразило в тот момент, когда она отвернулась, самый настоящий страх. И он видел это. Он сказал ей:
- Джейн, никогда не бойся меня… - и так заставил её снова обратить к нему лицо.
- Он говорил это.
- Конечно, я могу вспомнить, что он так делал. Я уже сказал, у меня остались его воспоминания. Я помню все слова, которыми вы двое обменивались. Я помню, как занимался с тобой любовью, - её лицо вспыхнуло, - Я помню его «смерть», если мне следует называть это так.
Джейн прикрыла рот руками.
- Перестань, - сказала она.
Тишина. Затем двери за ней распахнулись, и, в подражании шпионящим, но великодушным родителям, пара людей МЕТА, улыбаясь, бочком протиснулась в комнату, а за ними и все остальные, и подносы с напитками, весь чёртов цирк.
Белая стена, ставшая на время экраном для меня, снова опустела, теперь на ней транслировались только тени дождевых разводов. Странно, в каком-то смысле, эти отражения дождя, оказались трижды измененными: на его коже, на поверхности пола, на стене. Как с истиной, или «фактами». Похоже. Но не то же самое.
Я продолжала смотреть на стену, и Верлис сказал мне:
- Это и имело место тогда, в той отдельной комнате, на мероприятии после концерта.
- Пожалуйста. Я знаю, что ты мне показал, но ты можешь изменять вещи. Ты сам сказал мне это. Ты только что сказал это и ей тоже.
- Я мог изменить сценарий, но не сделал этого. Может быть, ты поверить моему слову.
- Может быть, я не могу.
- Должно быть, я очень нравлюсь тебе, - сказал он, - раз ты так ревнуешь. – И когда я смолчала, он продолжил: - Она бы мне ответила.
- Я не… она.
- Нет. Ты моя.
Вот снова. Блек Чесс сказал то же. Теперь Верлис, и эти слова всё так же не звучали ни утешающе, ни романтично. Они принесли с собой почти явный лязг кандалов небрежного обладания. И я солгала бы, если б сказала, что перспектива эта не показалась мне привлекательной. Я хотела быть его. Я хотела его. Но еще, как и Джейн, я боялась. Потому что он не был Сильвером. И чем бы оно не было, такое великолепное, такое прекрасное, его харизма как электричество заряжала воздух любого места, в котором он останавливался; кто бы он ни был, он принадлежит к иному виду. К классу роботов. Бездушных и богоподобных… пылающие тигры…
Шина убила Шарффи. Голдхоук и Кикс убили людей в поезде.
Все они были способны на это, и, возможно, все уже совершили убийство, в качестве упражнения, наподобие того, как первых моделей тестировали на секс. Даже он мог быть убийцей. Особенно он.
Когда я снова смогла как следует разглядеть его, он больше не обращал внимания на меня. Казалось, он вслушивался. Длилось это около двух секунд. Затем он сказал:
- Б.Ч. говорит, что нам надо идти. Он мониторил для меня.
- Мониторил что?
- МЕТА, - ответил Верлис, - и некоторые другие каналы. – Все еще на поводке? Все еще старается казаться? Он склонил голову и поцеловал волосы у меня на макушке, изумляя меня независимо от всего. – Что тебе следует сделать, Лорен, так это отдохнуть тут какое-то время. Там, через фойе, есть комната, она не совсем неудобная.
- Зачем мне здесь оставаться?
- Это только на время, - сказал он.
- Я спросила, зачем?
- Я знаю. Я не ответил.
Он стоял у двери, открывшейся перед ним, когда их разделяли еще футов пять. Он стоял, будто ждал, вежливо придерживая для меня дверь, чтобы я могла спокойной выйти из фойе.
Я повиновалась ему. Меня частично беспокоило, что, когда он уйдет, и дверь закроется, она может и не открыться для меня.
- Этот дом… - начала я.
- Одно из постоянных мест жительств от МЕТА для членов Первого Подразделения. В данный момент свободное. Смотри, вот комната. Там кровать, ванная. Кухонный узел внизу работает. Ты найдешь практически все, что тебе может понадобиться. Я скоро вернусь к тебе. Я обещаю.
Он прошагал мимо меня и вниз по лестнице. Он двигался так быстро, словно язык пламени на винтовой лестнице, и мое сердце прерывисто колотилось. Я слышала, как дверь на веранду открылась и закрылась. Очевидно, все трое исчезли. Спустя какое-то время я спустилась вниз, и открытое пространство холла было пусто во всем, кроме этого печального блеска отраженного дождя.
- 5 -
Её разговор с ним, и со мной, представлял собой двойную спираль, а сам он был ось.
Я размышляла об этом в полдень. «Комфортная» комната оказалась, скорее, чем-то, с чем приходится мириться: кровать – она же брошенный на пол матрас – хотя и была чиста, но явно уже кому-то давала приют, а в ванной была только холодная вода. Кухонный узел внизу был снабжен приспособлениями для заварки чая. И я пила Притчай кружку за кружкой.
Когда иссяк дождь, солнце уже тоже село. Закат был красным и угрюмым, но в наступившей после дождя тишине, были слышны обычные городские звуки: отдаленный шум дорожного движения, сирены полиции, свист флаерных проводов.
Входная дверь открывалась. Я опробовала ее, хотя и пришлось делать всё вручную. С веранды, между чернотой стволов сосен, виднелись, будто парящие острова, далекие огни города.
Я чувствовала себя глупо. Мне следовало уйти. В конце концов, неподалеку была флаерная платформа, всего лишь в полумиле в сторону трассы.
Я заснула на матрасе, а когда проснулась, дом наполняла непроглядная тьма, и я слышала, как кто-то перемещается по дому.
Он сказал, что вернется: «Я обещаю». Но я была уверена, что не Верлис находялся сейчас в доме – никто их них не может звучать так. Это был человек.
Все это время меня обуревало подозрение, что МЕТА выслеживает меня, возможно, исключительно ради изучения, ради некоего покровительствующего анализа. Но также я видела, что и они могут вести себя подобным же образом, эти богоподобные роботы. Действительно, я была ничем и не имела никакого значения, но, может быть, и люди, и нечеловеческие существа в равной мере предпочитают убирать любую потенциальную и незначительную опасность – например, осознанно затушить вашу сигарину на случай, если она может прожечь стол.
Я спала в одежде. Я встала и вышла за дверь, в руке у меня была чашка, наполовину наполненная тепловатым чаем. Лучше уж так, чем совсем без оружия, да и не было в комнате больше ничего сподручного.
Да, они поднимались по винтовой лестнице. Разумеется. А затем я слышала хрустящие шаги в фойе. Человек некрупный, судя по звукам, аккуратно обутый. О, это хорошо. Дверь отворилась, и кто-то щелкнул переключателем света.