— Нют, какого хера?

— Анна Сергеевна!

— Анна Сергеевна? Бля, только не говори, что ты… чёрт! — Савкин хлопнул себя ладонью по лбу, продолжая удерживать пьяную барышню другой рукой.

— Я её ученик, — тихо пробормотал Антон.

— Понял я уже! Пошли, поможешь мне, — бросив на стойку несколько купюр, Глеб смерил Витю

убийственным взглядом, подхватил Валееву на руки и пошёл к выходу.

Брюнет вырвался из медвежьей хватки охранника и крикнул:

— Мы не закончили!

— Не сейчас, — поправив измятую рубашку, Антон двинулся вслед за Савкиным.

Глеб запихнул мычащую Аню на заднее сиденье. Пока он тащил её, она лезла целоваться, но от

запаха алкоголя, сшибающего напрочь, его воротило.

— Лежи смирно, овца!

— Савушкаааа!

— Рот закрой! — с силой хлопнув дверцей и развернувшись, шатен столкнулся с пристальным

взглядом затягивающих голубых глаз.

— Не смейте с ней так разговаривать.

— Да ладно? Малыш, не учи меня, как разговаривать с этой умственно отсталой!

— Что вы себе позволяете? Она мой учитель! — Антон зашипел, надвигаясь на Глеба.

Глеб замер, моргнул, а потом расхохотался:

— Садись в машину, заступник. У тебя уже разбита рожа, не хочу добавлять.

Тимошин машинально потянулся рукой к лицу, но Савкин остановил его.

— Грязь занесёшь. Садись, к ней поедем.

Блондин занял пассажирское сиденье рядом со студентом и отвернулся к окну. В таком виде

появляться дома не стоило, но и ехать с неизвестным парнем куда-то было неправильным. Хотя чего

ему бояться? За себя постоять он может, да и не выглядит этот «Савушка» серийным убийцей.

— Вы её парень? — Антон покосился на Глеба, сосредоточенного на дороге.

— А тебе-то что? Если имеешь на неё виды, то забудь.

— Значит, я прав, — Тимошин снова отвернулся к окну. Запёкшаяся кровь противно стягивала кожу

на подбородке и щеках, разбитая губа саднила.

— Потерпи, — не глядя, бросил Савкин парню.

— Я в порядке.

— Ага, я вижу. Из-за неё сцепились?

— Я не сразу понял, что это Анна Сергеевна. Решил избавить девушку от одной назойливой мухи.

— Это тот бешеный брюнетик?

— Ага.

— Знаешь его?

— Да.

— Ясно.

До Аниного дома они доехали в тишине, разбавляемой лишь стонами и смешками Валеевой.

— Тачку закрой, я её пока к подъезду отнесу, — Савкин кивнул на торчащие в замке зажигания

ключи, вытащил девушку из машины и закинул мешком на плечо.

— А не боитесь, что угоню? — съязвил Антон, но Глеб даже не повернулся. Он бросил сумку рыжей

на лавку, нагнулся, стараясь не уронить ношу с плеча, придерживая одной рукой, и свободной искал

ключи в куче женского хлама.

— Бля. Тупые бабы. На кой хер ей зонтик был нужен? — он бормотал под нос, безуспешно

ковыряясь в сумке.

— Давайте я, — Антон подкрался незаметно, и Савкин чуть не дёрнулся, рискуя стряхнуть с себя

Валееву.

— Не пугай ты так! Там связка с дебильным брелоком.

— Понял, — Тимошин просто вытряхнул содержимое на лавку, сгрёб ключи, а остальное запихал

обратно.

— Она бы убила тебя, если бы соображала сейчас, — хохотнув, Глеб потащил девушку к

подъездной двери.

— Но не соображает ведь, — блондин пропустил Савкина и вошёл следом.

В лифте было душно и тесно, но лучше, чем переть безжизненную тушку на шестой этаж.

В коридоре студент в очередной раз чуть не уронил Аню, выматерился, споткнувшись об тумбочку

для обуви, затем, не разуваясь, понёс её в комнату и уложил на кровать.

Антон аккуратно поставил кроссовки на коврик и прошёл на кухню. Положив ключи от квартиры и

машины на стол, он встал возле окна, дожидаясь Глеба.

— Так, сначала я с тобой разберусь, а потом с этой клушей, — шатен появился в дверях с аптечкой.

— Спасибо, я сам справлюсь.

— Да заткнись ты уже, — Савушка рывком усадил парня на стул и наклонился. — Не дёргайся, не

надо меня злить. Хватит и того, что Нютка учудила в очередной раз.

— В очередной?

Глеб не ответил и вышел из кухни, вернувшись обратно с чистым полотенцем, смоченным водой.

— Потерпи, я кровь сотру, — он осторожно прикасался мягкой тканью к коже, очищая её от

запёкшейся крови, превратившейся в корку.

— Спасибо, — Антон зажмурился, когда разбитая губа была задета полотенцем. Неприятное

ощущение, но мужчина не должен обращать внимания на такую мелочь.

— Герой, блин, — Савкин смочил ватный диск перекисью и аккуратно обработал ссадины, полученные школьником. — У тебя фингал на скуле будет.

— Чёрт.

— Не парься, замаскируем, — Глеб улыбнулся. — Слушай, придётся йодом прижечь сейчас, потерпишь?

— Я на девку похож? — возмутился Тимошин, сверля лекаря-самоучку злым взглядом.

— Нет, не похож. Ни капли, — задумчиво протянув, студент достал пузырёк с йодом и ушную

палочку. — Просто спрашиваю. Реакция у людей разная даже на подобные вещи, как лекарства и

обеззараживающие средства. А вдруг ты мне между ног заедешь, как только я прикоснусь?

Антон невольно улыбнулся, чем и воспользовался Савкин, тут же прижигая ссадину на щеке.

— Тшшш, — старшеклассник скривился.

— Тихо, потерпи, — как маленького, уговаривал Глеб, прижигая остальные повреждённые участки

кожи, а потом, как все мамы в детстве, нагнулся ниже и подул на саднящие места. — Лучше?

Тимошин удивлённо смотрел в карие глаза, находящиеся сейчас непозволительно близко. С ним

обращаются, как с изнеженной барышней или ребёнком. Хотя, по сути, он и есть ребёнок для этого

парня, по возрасту уж точно.

— Лучше. Спасибо, — промычав, Антон всё же отвёл взгляд.

— Вот и всё, — выпрямившись, Савкин выбросил использованную вату, собрал пузырьки в аптечку

и, захватив полотенце, отнёс всё в ванную.

— Есть будешь? — его голова высунулась из коридора.

— Неудобно как-то. Я домой пойду, — Тимошин поднялся со стула и вышел в коридор, но был тут

же пойман за запястье.

— С рожей в точечку? Не валяй дурака! Подогрей ужин на двоих, найдёшь в холодильнике

сковородку. А я пойду кикимору рыжую отмою и по-нормальному спать уложу.

— Но…

— Заткнись, — махнув рукой, Глеб исчез в Аниной спальне, а школьник поплёлся к холодильнику.

Он уже мысленно несколько раз убил хамоватого бойфренда своей учительницы, но в то же время

испытывал к нему лёгкое чувство благодарности и каплю уважения, ведь не каждый был способен

заставить его растеряться и тем более заткнуть. В свои семнадцать лет Антон был лучшим учеником

школы и в спорте не отставал, где единственным его достойным соперником, пожалуй, был Никита

Алишеров из параллельного класса. У них не заладилось ещё с начальной школы, когда они не

поделили мячик в спортзале на сдвоенном уроке. Мяч стал яблоком раздора, приведшим к

дальнейшей вражде, растянувшейся на годы. Слишком разные и слишком похожие, они просто не

могли сосуществовать рядом.

Тимошин с детства тянулся к знаниям, заботливо впихиваемым в его светлую голову дедом и

родителями. Его учёба и дальнейшая карьера были расписаны по пунктам. Жизнь по плану, как учил

дед. Устраивало ли это Антона? Может и нет, но этот план нисколько не мешал ему жить. Ему

нравилось учиться, нравилось быть лучшим и при этом не являться зубрилкой, чахнущей над

книгами. Совсем нет, парень любил погудеть в шумной компании близких друзей, выпить, расслабиться, зажать в углу какую-нибудь пышногрудую милашку и оторваться по полной. Он был

обыкновенным старшеклассником, которому не чужды подростковые развлечения, отличаясь от

большинства своих товарищей лишь тем, что не жил сегодняшним днём и всегда думал о будущем.

Антон разогрел макароны, перемешав их с подливкой и превратив в какую-то массу, вытряхнул на

две тарелки и уселся на стул, дожидаясь возвращения Глеба. Тимошин ненавидел есть в одиночестве, это навевало непонятную тоску и отбивало аппетит. Вот и сейчас он, подперев кулаком саднящий