Состоявшийся вскоре выездной суд воздал убийцам по заслугам.
Александра Прокогювича похоронили за околицей. Отдать последнюю почесть организатору колхоза пришли крестьяне из многих соседних деревень. Смысл их речей сводился к одному: дело, за которое отдал жизнь коммунист Привалов, надо продолжать.
Воспоминания долго не давали Андрею уснуть. Наконец, уже подъезжая к Полоцку, он забылся коротким сном.
Днем проехали Витебск. Привалов смотрел на разрушения, причиненные врагом родной белорусской земле, и сердце сжималось от боли. Сколько сил потребуется, чтобы восстановить все это, чтобы вдохнуть жизнь в опустевшие города и села!
Время в пути тянется медленно. Вечером Андрей опять забрался на полку, и снова потекли воспоминания.
После гибели мужа Ольга Макаровна осталась одна с четырьмя малыми детьми. Но ей было не привыкать к трудностям. С детства познала она нужду, горе и тяжелую работу. И теперь не упала духом, старалась быть достойной памяти мужа-коммуниста. Она вступила в партию и заняла в строю место павшего на посту мужа. Работать пошла на молочно-товарную ферму - сначала телятницей, потом дояркой. А вскоре стала заведующей. Под ее руководством ферма с каждым годом работала все лучше и лучше.
Слава о ферме колхоза «Чырвоны сцяг» («Красное знамя») и о ее заведующей разнеслась далеко вокруг. Ольгу Макаровну посылают в Минск на республиканский слет ударников. В 1939 году за высокие показатели в работе она становится участником Всесоюзной сельскохозяйственной выставки в Москве.
А скоро ко многим ее обязанностям прибавилась еще одна, очень важная - депутатская. На первых выборах в местные органы власти в конце 1939 года избиратели послали Привалову своим депутатом в Могилевский областной Совет.
Грянула война. Два года продолжалась черная ночь фашистской оккупации. В конце сентября 1943 года советские войска освободили от захватчиков несколько районов Могилевской области, в том числе и Костковичский. Нужно было восстанавливать порушенное войной хозяйство. Привалову избрали председателем сельсовета, и на этом посту она трудится по сей день.
Обо всем этом Андрей знал из писем сестренки Маши, которая уже работала в колхозе на ферме. Скоро он и сам увидит все своими глазами.
* * *
От железнодорожной станции до Кошелевки было 25 километров. Андрей не стал дожидаться попутной машины - хотелось поскорее домой. Забросил вещмешок на правое плечо - левое все еще ныло, вынул из кармана фонарик, чтобы подсвечивать дорогу, и зашагал. Ночь была морозная, вокруг тихо, нигде ни души. К утру был в Кошелевке.
С волнением подошел он к родной хате. На стук сначала никто не отзывался. Но вот к окну приникло бледное лицо, в сенцах зашлепали быстрые шаги, звякнула щеколда, и Андрей даже опомниться не успел, как у него на шее повисла теплая девичья фигурка.
- Братка! - услышал он сдавленный возглас.
- Маруся, неужели это ты? - спросил удивленно.
- Я! Скорее идем в хату.
Ольга Макаровна шагнула навстречу и припала к заиндевелой шинели.
- Сыночек! Уж и не чаяла увидеть тебя живым, - сквозь слезы говорила она.
- Мама, не надо плакать. Живой я, - успокаивал Андрей, прижимая мать к груди.
Через несколько минут все уже сидели за столом. Младший брат - шестнадцатилетний Иван - уселся рядом с Андреем и не спускал глаз с его орденов и медалей. Сестренка прижалась с другой стороны. А мать ставила на стол капусту, картошку, молоко. Андрей выложил фронтовые подарки: тушенку, масло, шпиг, хлеб. И пошли расспросы - как жили, кто где воюет.
- А где ты, братка, на каком фронте бьешь фашистов? - спросил Иван.
- Сейчас бьем прижатых к морю немцев в Курляндии.
- Что это за Курляндия, где она? - спросила Маруся.
- Военная тайна, сестренка. Маленькая ты еще знать, - с улыбкой отвечал Андрей.
- Вовсе не маленькая. Уже на ферме работаю, - с обидой в голосе заявила Маруся.
- Я знаю, - вставил Иван, - это в Прибалтике.
- Значит, где-то в Курляндии воюешь, - сказала мать. - А весной мы оплакивали тебя, когда похоронку получили. Теперь надолго к нам?
- Да вот долечусь окончательно и на фронт.
- Что, опять ранен? - встревожилась мать.
- Ничего, уже заживает.
- Тебе надо отдохнуть с дороги. Ложись. Еще успеем наговориться.
Андрей улегся в постель. И странное дело: когда мечтал о поездке домой и добирался сюда - мысли были здесь, с родными; а теперь, приехав к ним и увидевшись с матерью, сестрой и братом, уже думал о фронте, о бойцах роты, о том, как они там воюют, и потянуло туда, к боевым друзьям.
4
В зимнем лесу шаги слышны далеко. Поэтому разведчики пробираются особенно осторожно. Впереди движется парный дозор, по бокам - одиночные. Ядро группы ведет старшина Удовенко - один из опытнейших разведчиков дивизии, ее ветеран. Во скольких поисках он участвовал - и не упомнит. Не один десяток «языков» числится на его счету.
Уже четвертые сутки разведгруппа действует во вражеском тылу. Углубились более чем на 30 километров от переднего края, собрали много важных сведений о системе обороны немцев, но продолжают двигаться дальше. Предстоит выяснить, где находятся резервы противника, производит ли он перегруппировку своих сил.
Маршрут движения Удовенко выбрал по лесу, параллельно шоссейной дороге. Идти старались бесшумно, наблюдая за дорогой. Дозорные разведывали все впереди себя и давали сигнал ядру, после чего оно передвигалось по следу головного дозора.
Внезапно рядом затрещали выстрелы. Удовенко приказал ползти по-пластунски. Белые маскхалаты разведчиков слились со снежным покровом. Подобравшись ближе, старшина понял, что головной дозор напоролся на вражеский патруль, охранявший шоссе. Быстро перебежали к обочине и всей группой ударили по гитлеровцам. Схватка была короткой. Трупы пятерых фашистов оттащили подальше в лес и, пока не подоспели более крупные силы противника, быстрым шагом двинулись в чащу.
Вскоре вышли к дороге из Салдуса в Кулдигу, расположились незаметно и весь день наблюдали за этой оживленной магистралью, по которой часто проезжали отдельные машины, колонны грузовиков с пехотой, танки, артиллерия.
Ночью натолкнулись на дозор разведывательно-диверсионной группы, заброшенной в свое время советским командованием в глубокий тыл противника и действовавшей в лесном массиве южнее реки Абавы. Удовенко был предупрежден перед уходом на задание о возможности такой встречи и получил на этот счет необходимые указания, в том числе и пароль. Но встреча произошла неожиданно.
Шагавший впереди разведчик задел сухую ветку, и та хрустнула. В то же мгновение из-за деревьев раздался глухой возглас:
- Стой! Кто идет?
Удовенко назвал пароль и, услышав отзыв, включил фонарик. Навстречу вышел заиндевелый, в белом полушубке парень с автоматом и предложил следовать за ним.
Через некоторое время старшина сидел в жарко натопленной землянке и беседовал с командиром разведгруппы Капустиным. Тот интересовался, что нового на фронте и скоро ли добьют зажатых в курляндском мешке фашистов. Удовенко в свою очередь расспрашивал о трудностях борьбы во вражеском тылу.
- Трудности есть, и немалые, - говорил Капустин. - Плотность войск противника высокая: куда ни ткни пальцем, попадешь в немца. Полуостров не такой уж большой, а крупных лесных массивов мало. Но мы не сидим сложа руки, выполняем свои задачи, с партизанами связь поддерживаем. Недалеко от нас, севернее Кулдиги, действует сильный отряд «Саркана булта», по-русски «Красная стрела». В нем около трехсот человек. Командует им Семенов - уроженец Даугавпилса, большой отваги человек. А комиссаром у них бывший батаяьон-ный комиссар пограничных войск Стрельников. Много лесных боев провел отряд с карателями, уничтожив не одну сотню гитлеровцев и их приспешников и захватив много трофеев. Все партизаны вооружены трофейным оружием. С этим отрядом у нас особенно тесная связь, часто выручаем друг друга.