— Мне хотелось только быть с тобой вдвоем…
Она прогнула спину в сладком потягивании — от этих речей, — отклонилась от Олега. Он на вытянутых руках отпустил ее и снова притянул — и так она качалась на его руках.
— Я тебя люблю до… воспаления мозга! — лопотала.
— Но ты не понимаешь!.. — он хотел что-то объяснить, она перебивала, бормоча:
— Лицо в огне, в ушах гул, перед глазами туман, дымовая завеса!
Он отпустил ее совсем, она очнулась, распахнула глаза.
— Ты не понимаешь!.. — выпрямился, отвернулся, стал смотреть в окно.
Чего он от нее хочет? Зачем он ее мучает?
А она чего хочет?
Вчера они действительно сидели у нее дома, и было поздно, родители в соседней комнате уже ложились спать, пора ему уходить, но Натали дулась, что он порывается уйти. Как будто был какой-то другой вариант! Она сама не знала, что он должен сделать, чтобы не сердить ее. Уйти? Сидеть? — все одинаково не то.
— Что, — полушутя шепчет Олег, — остаться?
И она подняла на него рискованный взгляд и радостно кивнула.
Сердце замирает: коснуться запретной зоны, хоть предположением дотянуться до нее, хоть игрой в «можно», когда нельзя на самом деле. Ну а дальше-то что? Олег делает новый ход:
— Хорошо, остаюсь до утра!
Следующий ход за Натали. Продвинет ли игру хоть на полшага в направлении риска?
Нет, пугается, отступает, «ну тебя!» — и как бы даже обижается: как он посмел!
Он же и виноват.
И вот теперь, у окна, за которым действительно звезды, ибо снег перестал и небо отмылось, Олег объясняет ей:
— Разница между мной и тобой: я парень, и я знаю, чего мне хочется. Но я за тебя отвечаю, и я вижу границы, за которые нельзя. Я тебя от них подальше стараюсь держать, чтоб не мучить, а ты на это же и обижаешься. И вот она, ваша девичья подлость: ты-то меня постоянно тащишь туда, к черте, чтобы в последний миг отступить, да еще и обидеться: ах, тебя не так поняли!
Вот почему он отпустил ее, вот почему отвернулся к окну.
— Ну тебя! — Натали двинулась уйти, но он удержал ее. — Об этом не говорят! Пошли лучше танцевать! И свет выключи, вот!
Олег вздохнул безнадежно:
— Все назло любишь делать. Смотри сама…
И пошел, послушно выключил свет. Ему-то, в конце концов, что?
Как раз проходили снова мимо дома Зоя и Майор. Зоя ахнула:
— Смотри! Выключили свет!
Майор легко поддался на ее тревогу, постоял, задрав голову к шестому этажу, решился:
— Пойду позвоню в дверь!
— Да брось, ничего ты этим не остановишь! — отчаивалась Зоя.
— Все равно!
— Ну и чего ты добьешься?
— А вот увидим!
Зоя осталась на улице.
Дверь открыл Олег, и быстро причем — не врасплох…
— А, Майор, ну то-то же, заходи.
Ревнивый взгляд Майора — с головы до ног: нет, все в порядке, и одежда не растрепана…
— Я заходить не буду, ты выйди: дело есть.
— Одеться, что ли?
— Оденься.
Олег ухватил с вешалки пальто. В комнате уже снова горел свет.
Зою они отправили в дом.
— Знаешь что, Олег, я должен тебе кое-что рассказать, а там уж решай сам…
— Если про Натали, так я все знаю.
Гордый.
Майор не поверил:
— И про то, что мы с ней целый месяц ходили вместе? Везде — в кино, на дискотеку…
— Знаю, — сказал Олег.
— И что я провожал ее?
— Знаю.
Майор набрал воздуху. Выдохнул:
— И что мы целовались?
Олег поколебался — погнулся, но выстоял:
— Знаю.
У Майора камень с сердца свалился, гора с плеч:
— Значит, она сама тебе все рассказала?
— Да.
— И, значит, у вас теперь все?
— Ну… так бы я это не назвал. Извини, Майор, — Олегу больших усилий стоило сохранять ровный тон.
— Как, ты согласен на… такое?
— Давай мы с тобой не будем это обсуждать, Майор. На что я согласен, на что нет.
Без пальто выбежала из подъезда Натали.
— Олег! — тревожно окликнула. — Олег!
Оба обернулись к ней, она одна против них. Не сразу Олег отозвался:
— Иди, Наташа, в дом, замерзнешь. Я скоро.
— Что тут у вас? — не прекращала она тревогу. И грозно: — Майор! Ты чего, а? Чего тебе надо?
Майор уступил ответ Олегу, и Олег повторил:
— Наташа, иди, я сейчас.
И как только она подчинилась, повернулся к своему несчастному (или наоборот счастливому) сопернику:
— И ты не врешь?
— Во даешь! Ты же сам сказал, она призналась!
— Ну ладно, я пошел, — сказал Олег. Голос его уже терял управление, юзом начинал идти, и Олег спешил замять разговор раньше, чем закричит и врежет Майору справа. — Тебя я не приглашаю, Майор, извини, в другой раз.
— Зойку мне вызови! — Майор повеселел. — Проводить же ее надо.
— Сам провожу, не беспокойся.
— Вот давно бы так! — одобрил, и тут уж Олег с трудом удержался, чтоб не врезать.
Натали ждала на лестничной площадке, мерзла, не уходила. Зубы стучат, и не только от холода. Он взял ее за руку, бережно эту руку поцеловал, повел в квартиру.
Витька, Любаша и Зоя сидели за столом; Витька, уже проголодавшись, ел все без разбору; Любаша аккуратно пила чай, откусывая торт (сама испекла) маленькими кусочками; Зоина чашка стояла нетронутой.
— Что, Новый год уже, кажется, наступил? — усмехнулся Олег. Сам над собой. — Включите телевизор! — Впрочем, сам и включил и уселся смотреть новогоднее представление. Обернулся к Натали спросить, видно ли ей. Заботливый.
Ей было видно. Все причем. Она сидела молчком, смотрела с испугом и не знала, как себя вести.
Концерт что-то не нравился Олегу. Вздыхал, покашливал, ерзал на стуле. Наконец не выдержал:
— А может, черт с ним, с Новым годом, не пора ли спать?
Натали кротко укорила:
— Опять как вчера?
— Опять, — как можно мягче сказал Олег. — Но уже не как вчера.
Натали заволновалась не на шутку:
— Что он тебе сказал?
(Что он наврал тебе?)
— Он сказал правду.
— Какую?
Олег горько улыбнулся:
— Хороший вопрос. Какую. Правд действительно много. Он мне сказал свою.
— Но ведь есть еще и моя! — воскликнула Натали.
— Да, но и моя! — твердо сказал.
И — посмотрел на нее грустным взглядом. Каким прощаются. Каким прощают.
Зоя нервно поднялась из-за стола:
— Ну ладно, братцы, с Новым годом, я домой.
— Подожди! — вдруг сказал Олег. — Я провожу тебя. Только сперва отведем домой Наташу.
Натали вспыхнула, ноздри затрепетали, она опустила голову, чтобы скрыть позор. У Витьки были свои планы:
— Вот и отлично! А мы тут с Любашей подождем, пока ты всех разведешь по домам. Ты не против?
— Удачи вам! — без улыбки сказал Олег.
Витька не удержал счастья:
— Эх, черт, скорей бы кончить школу да жениться! Сиди себе в тепле у телевизора — никуда не надо по морозу тащиться. Хату ни у кого не надо клянчить!
Любаша отчаянно покраснела:
— Витька!!!
— А чего? Я и сейчас под присягой могу подтвердить. Любаша моя будущая жена. Все. А что? Господи, дотерпеть бы!
А Зоя снова села за стол и замерла, не впуская больше в сознание никаких событий, чтоб не потеснили последнюю весть от Олега. Она больше ничего не хотела знать после того, что он сказал.
Но вдруг спохватилась, с большим опозданием очнулась:
— Олег, меня ведь не надо провожать, я привыкла ходить одна, со мной ничего не случается!
Натали благодарно взглянула на подругу.
— И вообще… — Зоя смешалась, покраснела. — Я пойду.
Поднялась, схватила пальто и, не одеваясь, выбежала вон.
Там, за дверью, идет их последний школьный экзамен. Они томятся, бродят по коридору с обескровленными лицами. Время от времени, вздрогнув, лихорадочно заглянув в учебник, молитвенно возводят глаза к потолку, что-то шепча. Потом ненадолго успокаиваются, чтобы вскоре вздрогнуть опять.
Натали привалилась к стене, напрасно Майор подставляется под ее взгляд, глаза ничего не видят. Наконец он подошел вплотную: