Теперь Бонни кое-что поняла. Санчес, очевидно, и был тем самым изысканно одетым мулатом, который разговаривал с Джефом в кабаке. Сын Маану рассказывал ему о кораблях. Что-то внутри Бонни протестовало против того, что он выдал и капитанов, и экипаж этих судов на растерзание пиратам. Но, с другой стороны, не было никакой тайны в том, что корабли на Барбадосе загружались сахарным тростником, после того как высаживали на этом острове рабов, привезенных из Африки. И теперь, если матросы сами попадут на какой-нибудь невольничий рынок, а их груз перейдет к пиратам, то так им и надо!
Между тем Бонни и Джеф уже преодолели больше половины пути. Пираты вот-вот должны были заметить тележку, запряженную ослом. В голове у Бонни лихорадочно роились мысли. В ее мозгу только сейчас родилась смелая идея, самая смелая из всех, которые у нее когда-либо были, но нужно было время, чтобы развить ее. Девушка решительно остановилась.
— Я не пойду тобой, Джеф, — заявила она. — Я… я спрячусь здесь и издали буду наблюдать за тем, как ты разгружаешься.
Джеф обиженно посмотрел на нее:
— Правда? Но я думал… я думал, что ты будешь рада познакомиться с этими людьми. Среди них есть несколько оригиналов! Повар — вон тот одноногий. Он говорит, что потерял ногу под Чарлстоном. А потом, когда всех остальных пиратов повесили, чудом сумел избежать смерти…
Бонни перебила его:
— Джеф, я — девушка. А приличная девушка не будет стремиться к тому, чтобы познакомиться с целой оравой мужчин, которые месяца три не видели ни одной женщины.
Джеф засмеялся.
— Перестань, Бонни, это уважаемые люди… — стал защищать он своих новых друзей.
— Это пираты, Джеф! — Бонни пришлось сдерживать себя, чтобы не закричать. Она колебалась между тревогой, весельем и напряжением. Эта идея… — Если ты будешь называть их уважаемыми, они, скорее всего, обидятся.
Джеф ухмыльнулся.
— Ну да, уважаемые, но не в том смысле, — добавил он. — Но все же… хм… справедливые. А если ты будешь со мной, то тебе они ничего не сделают.
Бонни в этом сомневалась. Но, собственно говоря, она меньше опасалась быть изнасилованной, чем того, чтобы показаться на глаза этим мужчинам раньше времени.
И вдруг лицо Джефа омрачилось:
— Или… или ты пренебрегаешь ими? Вот почему ты не хочешь с ними поговорить? Ты осуждаешь их за то, что они делают?
Бонни спросила себя, как ему удавалось четыре года почти каждый день видеть ее и тем не менее так плохо изучить.
— Нет, — сказала она тихо. — Я им завидую!
Затем она спряталась в джунглях на обочине. Растительность на острове была очень пышной. В темноте ночи Бонни сможет подобраться к бухте намного ближе, если захочет рискнуть. Но сначала ей нужно подумать над этой идеей. Над этой чудовищной идеей…
Джеф провел своего ослика вниз к бухте, и пираты приветствовали юношу как старого друга. Мужчины сразу же начали перегружать товары с телеги Джефа на шлюпки, которые стояли возле берега. Все работали быстро и целеустремленно, что несколько удивило Бонни. Если кто-нибудь из портового поселка разжигал костер на берегу, они вскоре тут же пускали по кругу бутылки рома и водки. Однако люди капитана Сигалла совсем не казались пьяными. И только когда все добро было загружено на лодки, капитан обменялся парой слов с Джефом — по крайней мере, Бонни подумала, что этот симпатичный мужчина высокого роста и был капитаном Сигаллом… В отличие от остальных мужчин, на которых были клетчатые рубашки и холщовые штаны до щиколоток, на нем были бриджи, рубашка с рюшами и камзол. Все же его огромная борода несколько портила вид, иначе он был бы похож на торговца или владельца плантаций, потому что борода была почти такой же большой, как и у его предшественника — пирата Черная Борода. На капитане не было ни туфлей с пряжками, ни шелковых чулок. Он ходил босиком, как и вся его команда.
Экипаж не демонстрировал преклонения перед Сигаллом. По крайней мере, пираты, казалось, не испытывали перед ним страха, как матросы торговых кораблей перед своими капитанами и другими корабельными офицерами, которым они старались не попадаться на глаза. Бонни слышала, что вербовщики заманивали людей на флот, спаивая их, а потом просто похищали. На пиратских кораблях все, конечно, были добровольцами. И если им приходилось кого-то «покупать», то это было так, как случилось с Джефом…
Единственная трудность, которую Бонни пока что не знала, как преодолеть, была в том, как наняться на пиратский корабль. Ей надо было получить больше информации. Когда Джеф вернулся, они вдвоем уселись в тележку, и ослик повез их назад. При этом Бонни засы´пала своего друга вопросами. Джеф задумался.
— Большинство из команды Сигалла являются, скорее всего, дезертирами, — сказал он. — Или бунтовщиками. Это люди, которые не смогли выдержать жизнь на торговых или военных кораблях. Особенно ужасно на военной службе, как говорит Санчес. Офицеры там не лучше, чем баккра на плантациях. Иногда пираты уводят людей в плен. Когда они берут корабль на абордаж, а там есть врач или корабельный плотник…
Бонни поняла, что ошибалась, думая о том, что пиратами становились добровольно.
— Но им это нравится, — уверенно сказал Джеф, — они с удовольствием остаются там.
— Неужели всегда нужно сделать… какой-то взнос, чтобы наняться на службу к пиратам? — в конце концов спросила Бонни.
Джеф пожал плечами.
— Ну… да, — пробормотал он. — Они… они, конечно, хотят знать, всерьез это или нет… Такой, как я…
Бонни подумала, что капитан пиратов, возможно, нарочно хочет усложнить прием Джефа. Ее это не удивило бы. Взяв с собой Джефа, он поставил бы под угрозу многолетние и, очевидно, выгодные деловые отношения с Маану. Сигалл должен был знать, что владелица лавки планировала для своего сына совсем другое будущее. Вряд ли она мечтала для него о карьере пирата. Очевидно, Маану пришла бы в бешенство, если бы обнаружила, что Джеф удрал с пиратами, и кто знает, согласилась бы она в следующий раз с такой готовностью поставлять им провиант.
Но вот какой-то другой молодой человек… без семьи, без друзей… Бонни пришла к выводу, что «приданое» не может быть таким уж большим.
— А зачем тебе, собственно говоря, все это знать? — в конце концов спросил Джеф, когда побережье портового поселка было уже недалеко. — Ты… Неужели ты хочешь выдать меня моей мом? Я же только тебе сказал, что собираюсь удрать. Никто ни о чем не подозревает. Позже, конечно, ты можешь ей об этом сообщить. И передать привет от меня. Может быть, я еще напишу мом письмо, которое ты сможешь ей вручить…
Бонни покачала головой.
— Я тебя не выдам, — сказала она. — Конечно нет. Но я не смогу передать Маану письмо от тебя. Потому что я тоже уйду с тобой, Джеф. И не пытайся удержать меня от этого шага. Я уже давно хочу убраться отсюда, и ты об этом знаешь. А это — единственная возможность. Я обрежу себе волосы и надену брюки, и тогда никто не догадается, что я — девушка. — Бонни решительно посмотрела в лицо своему другу. — Я стану пиратом!
Глава 8
Виктор Дюфрен, естественно, позволил уговорить себя остаться до воскресенья в Каскарилла Гарденс и сопроводить Деирдре и ее родителей на бал у Кинсли.
Его глаза загорелись, когда он увидел Деирдре в нарядном платье — на этот раз она была одета в туалет цвета альтрозы[12], расшитый темно-синими кружевами.
Служанки вплели в ее волосы камелии, которые как раз цвели в саду Норы и по тону очень подходили к платью, и их аромат окружал Деирдре, словно пьянящие духи. Виктор, естественно, взял на выходные дни к Фортнэмам только простую одежду, что дало Дугу повод избежать обязанности надевать и пудрить парик. Он объяснял это тем, что Виктор был единственным, кто появится на балу без парика и парчового жилета. Деирдре считала, что его бриджи, сапоги и коричневый жакет выглядят более привлекательно и, прежде всего, больше подходят мужчине, чем жакет розового цвета с желтыми отворотами, в который был одет Квентин Кинсли в этот вечер. Сын хозяев дома приветствовал гостей сразу у входа в бальный зал вместе со своими родителями и недовольно поморщился, когда Дуг представил Виктора как гостя своей семьи.