Полковник, видимо сосчитав количество знаменосцев и знамен, улыбнулся так, что уголки губ почти сошлись в районе затылка:
– Вот видишь, мой мальчик, не такие уж вы, степняки, зоркие. Знамен там, возможно, целых четыре. А может, там специальная секретная дорога для их спасения. Кто знает – может, десяток врагов сейчас тащит по ней свои флаги. А некоторые и по два.
Тим, прочитав в глазах полковника, что тот занялся подсчетом гипотетических трофейных стягов, поспешил его расшевелить:
– Господин полковник! Пока мы тут стоим, они уходят все дальше и дальше! Если до темноты их не догнать, то скроются в горах! А ведь нам так надо хотя бы одно знамя захватить!
– Одно? Да ты шутишь – мы захватим все! – Повернувшись к подъехавшему ценатеру, Эрмс надменно скомандовал: – Скачи к генералу, скажи, что Второй Артольский преследует остатки вражеского полка, который пытается укрыться в горах. Потом нас догонишь. Смотри не медли – иначе повешу как дезертира. Солдаты! Готовьте свои копья – им будет сейчас работа!
Тиму остающегося ценатера было ничуть не жалко – Хфорца он терпеть не мог. Но вот…
– Господин полковник! Мы ведь останемся без санитарных фургонов, а без потерь не обойтись. Позвольте прихватить нашу знахарку? Она любого раненого спасет, даже самого тяжелого.
– Мальчик, хватай ее и не отставай. Нечего оставлять нашу знахарку с имперскими обозниками.
Окрыленный Тим, нещадно колотя пятками, погнал коня к линии фургонов. Нужный он засек издалека. Эль, присев возле раненого арбалетчика, перематывала ему шею льняным бинтом и появления товарища не заметила.
– Эль! Быстрее ко мне! Ты нужна нам срочно!
Девушка не стала ничего уточнять – попросила закончить с раненым толстую женщину, ухватила свой мешок. Тим усадил ее за спину, помчался назад. Только тут Эль заметила:
– Я так долго не просижу – как ты вообще без седла ухитряешься ездить?
– Невозможно ездить без лошади, а без седла любой сможет… если припечет…
Быстрее. Быстрее. Еще быстрее. Как же медленно все делается…
Полк уже втянулся в расщелину. Здесь пришлось спешиться – дорога была отвратительной. Тима идея плестись в хвосте не привлекала – он потащил Эль за собой, на ходу жадно поинтересовавшись:
– Твой голос, который тебе говорит полезные вещи, ни о чем не предупреждал?
– Он сказал, что сегодня многие умрут и я должна идти за тобой.
– Почему ты мне это не рассказала?!
– Так ведь битва – ты сам понимаешь, что это так.
– Эль, не спрашивай, откуда я это знаю, но мы можем все погибнуть. Похоже, тут будет ад сейчас… Долго объяснять! Эль, если небо вспыхнет – просто падай на землю и закрывай затылок ладонями. И жди, когда все пройдет.
Пробираясь к голове колоны, Тим на ходу осматривался по сторонам. Склоны расселины крутые, сама она извилистая – похоже, это то, что надо. Он с детства интересовался оружием, и неудивительно, что выпытал у небесных людей все, что они о нем знали. Оставаться в ровном проходе, как будто специально предназначенном для направленного воздействия ударной волны, неблагоразумно. Спасет ли их эта расщелина? Тоже неизвестно – все зависит от мощности взрыва и расстояния, на которое они успеют удалиться от эпицентра. Но шансы неплохие – природа будто специально создала это укрытие на такой случай.
В голове колонны Тима перехватил Ап, на ухо поведав о своих опасениях:
– Тимур, ты со своим враньем нас до виселицы доведешь. Ох и заврался! Оно зачем тебе надо было?!
– Ап, это было необходимо. Просто верь мне. Я нам жизнь спасаю.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
– Хотел бы я ошибиться…
* * *
Черный человек остался на вершине один. Солдаты, его охранявшие, спустились ниже по тропе – встречать отряд врагов, прорывавшихся наверх. Имперцы дрались отчаянно – пули, стрелы, магические удары, бой нешуточный. Пусть прорываются: не успеют.
Небесное Око давно зашло за горизонт. Его оптика и радиоаппаратура теперь бессильны. Теперь все решает подзорная труба хабрийского производства и портативный передатчик. Разумеется, не хабрийский.
Далеко внизу вокруг вышки с зарядом кипел бой. Имперские солдаты рвались к ней неистово, пробивая путь в массе пленников, прикованных вокруг орудия своей смерти. Почему именно к вышке? Может, утечка информации? Если так, то непонятно, почему они тогда загнали в проход основные силы. На глаз побольше сотни тысяч солдат, и это по самым скромным подсчетам.
К ним следует добавить девяносто тысяч пленников и тысяч двадцать хабрийских вояк – вряд ли они успеют выйти из зоны полного разрушения. Хабрийцы почему-то не отвели всех своих солдат до рассвета, и те отступали с боем. Итого должно выйти около четверти миллиона жертв.
Целое будет довольно.
Черному человеку оставалось нажать одну кнопку, но он медлил. Все новые и новые отряды приближались к роковой точке. В замкнутом проходе ударная волна найдет себе добычу на огромном удалении, но не следует забывать про сомнительную мощность заряда и слабость теоретической базы. Расчет зон поражения мог быть ошибочным, так что чем больше жертв окажется вблизи заряда, тем лучше. Да и фактор одновременности смертей жертв имеет важное значение, а ведь ударная волна распространяется далеко не со скоростью света.
Пусть идут. Ближе. Еще ближе.
Что такое? В рядах имперской армии что-то пошло не так. Отряды останавливаются, начинают отходить на юг. Причем почти все. Похоже, действительно утечка информации.
Значит, пора. Больше жертв не будет, да и имперцы почти добрались до вершины – его охрана практически полностью уничтожена.
Черный человек встал, коротко разбежавшись, прыгнул вниз, на тропу – шансов практически нет, но надо хотя бы попытаться спастись.
Кнопку нажал уже в прыжке.
* * *
Лошадь под принцем уже почти обезумела от непрерывных жестоких пришпориваний. Монк был неплохим наездником, но сейчас показал нечто большее, чем свой обычный уровень. Будь дело на скачках – пришел бы первым, далеко обогнав всех фаворитов.
Когда за его спиной взошло новое солнце, несравнимо ярче привычного старого, он успел коротко пожелать Фоке неприятностей в личной жизни. Пожелать ему смерти в сточной канаве Монк уже не успел.
* * *
Расселина с каждым шагом сужалась все сильнее – полк вытянулся, наверное, на целую милю. Солдаты шли гуськом, друг за другом, лошадей оставили далеко внизу. Офицеры хмурились все сильнее и сильнее, бросая в сторону Тима нехорошие взгляды: не слишком все это походило на дорогу для удирающих знаменосцев. Ценатер Хфорц, ухитрившийся догнать полковника, и вовсе своего солдата глазами прожигал. Неудивительно: из-за него ему пришлось неплохо побегать, а он такого занятия не любил.
В конце расселины оказался тупик. Будто ножом гору чуть надрезали, да так и оставили. Глядя на сланцеватый сыпучий склон, преградивший путь, Эрмс призадумался:
– Я не вижу свежих следов – похоже, мы их потеряли.
– Да их и не было! – взвизгнул Хфорц. – Этот молокосос наврал все, чтобы над нами вся армия посмеялась!
– Господин полковник, зачем мне было врать?! – выкрикнул Тим. – Мы их просто потеряли – надо посмотреть следы по сторонам!
– Следы? – выкрикнул ценатер. – Я тебе, щенок, покажу следы!
Хфорц, яростно сопя, ринулся на склон расселины. Помогая себе мечом, хватаясь за жалкие кустики, влез наверх, встал на краю, демонстративно огляделся:
– Здесь нет ничего! Ни тропинок, ни дорог! Одни скалы и осыпи! Этот проход потому всем и нужен, что через него можно проходить! А по сторонам – непроходимые горы повсюду! Знаменосцам здесь нечего делать! Если бы мне сразу рассказали, в чем дело, я бы еще внизу разоблачил этого лживого юнца, и нам бы не пришлось сюда карабкаться! Расселина тут всего одна, и никаких ответвлений по пути не было! Если бы они пошли по ней, мы бы их догнали или бы видели их следы! Некуда им деться! Я тут еле стою, не знаю даже как! Тут шаг сделать трудно дальше! Не могли они без тропы пройти!