Гамбург разорен был не революцией и Наполеоном, а только Наполеоном. Напротив, при революции создалась для него счастливейшая конъюнктура: и Франция, и Англия, сношения между которыми были прерваны, обогащали Гамбург как необходимого посредника. Французские купцы могли на законном основании торговать с Гамбургом и не быть в ответе перед своим правительством, хотя ясно было, что за Гамбургом стоят англичане[4]. Балтийское побережье тоже было вполне вольно торговать со старыми ганзейскими городами. Именно при революции особенно развились и упрочились сношения с французскими мануфактурами и торговыми домами[5].
Согласно показаниям современников, никогда в Гамбурге так быстро не богатели торговые дома, как именно с 1792 г. по конец 1797 г.[6]. В 1798 г., а особенно в 1799 г., наступил кризис, который, однако, не имел сам по себе роковых последствий, и в первые годы XIX в. положение опять начало улучшаться. Да и кризис 1799 г. был вызван прежде всего несколькими крупными банкротствами английских контрагентов Гамбурга, падением покупательной способности континента (вследствие войны Франции со второй коалицией) и необычайно жестокой зимой 1798/1799 г., сковавшей Эльбу льдом на пять месяцев, вследствие чего задержались погрузка товаров и отправление их в море.
Но за этим тяжелым 1799 г. пошли вообще неспокойные времена для Гамбурга.
Гамбургские патриоты уже с 1801 г. с беспокойством посматривали на Париж, писали о находящемся в Мальмезонском дворце «биче божием» и ломали себе голову над грозным вопросом о ближайшем политическом будущем[7]. И помимо своей воли все-таки ганзейские города были втянуты в политическую орбиту Наполеона.
20 марта 1801 г. Гамбург был занят датчанами, которые, в согласии с Павлом и Бонапартом, примкнули к враждебной Англии коалиции и взяли на себя «защиту» устьев Эльбы от англичан. Смерть императора Павла все изменила в европейской политике. Коалиция против Англии расстроилась, и датчане (23 мая 1801 г.) ушли из Гамбурга. Но этим дело не кончилось. Несмотря на страстное желание сената и населения остаться в стороне от политики, им это не удалось. Весной 1803 г. первый консул занял Ганновер, причем начальник оккупационной армии потребовал от Гамбурга, чтобы Гамбург авансировал Ганноверу 4 миллиона франков (ибо сам Ганновер был не в состоянии достать эту сумму, которую требовали французы). Пришлось, спасая себя, подчиниться: армия Бертье стояла у ворот. Но все равно Гамбург уже не мог считать себя самостоятельным городом (достаточно вспомнить, как в 1804 г. по приказу Наполеона французские солдаты проникли в Гамбург, схватили там английского посла Рэмболда и увезли его вместе со всеми бумагами в Париж). В 1806 г., весной, Наполеон заключил с Пруссией договор, согласно которому она получила Ганновер с обязательством изгнать англичан из ганзейских гаваней.
Но эти неспокойные для Гамбурга времена наполеоновского Консульства и первые годы Империи еще не были временами разорения. Напротив, как сейчас увидим, например, фактическое подчинение Голландии французскому владычеству принесло конкуренту ее, Гамбургу, большие торговые выгоды.
В начале 1806 г., когда еще можно было в Гамбурге печатно рассуждать о выгодах свободы торговли, один публицист горестно замечал, что времена стоят такие, что даже за несколько дней нельзя предвидеть, какие меры с целью повредить врагу пустит в ход та или иная держава, и как эти меры отразятся на торговле[8]. Это горестное замечание оказалось пророческим. Весной 1806 г. английское правительство объявило блокаду ганзейского побережья в ответ на вышеуказанный договор Пруссии с Наполеоном.
Не только гамбургское купечество, но и сами англичане хлопотали перед лондонским кабинетом о снятии этой блокады. С точки зрения осведомленных англичан, никак нельзя было поступать так, как поступило британское правительство, которое во имя высшей политики, дабы причинить ущерб и неприятность Пруссии, блокировало Эльбу. Ход рассуждений английского защитника гамбургской торговли таков: теперь (после потери Голландией самостоятельности) только Гамбург остался центральным пунктом, широким каналом, по которому вливается поток английских товаров и через который эти товары распространяются на континенте.
Оказывается, что когда в 1805 г. Голландия подпала (фактически) под власть Наполеона, то это обстоятельство очень благоприятно отразилось на положении Гамбурга, оставшегося без конкурентов. Найденный мной в Гамбургском государственном архиве документ (печатаемый в приложении к этой книге) и представляющий собой конфиденциальное письмо английского посла в Гамбурге Colquhoun’a, дает нам представление о положении города в 1806 г. перед обрушившимися на него бедами. По утверждению посла, Гамбург есть «центр торгового обмена», громадный «склад главной части колониальных продуктов», ост-индских товаров и британских мануфактурных товаров, предназначенных для потребления всей Европы[9]. Коммерческие сношения у Гамбурга при длительной поддержке Гамбургского банка были с самыми разнообразными странами: Германией, Францией, Испанией, Италией, Австрией, Венгрией, Польшей и турецкими владениями, и из одной только Англии в Гамбург ввозилось товаров ежегодно на восемь миллионов фунтов стерлингов[10]. К перечню Colquhoun’a можно добавить и Россию, которая платила, например, Франции по торговым векселям почти исключительно через Гамбургский банк и через Гамбург же получала значительную часть французских товаров. Английский посол утверждает, что, несмотря ни на какие запреты французского правительства, английские товары все-таки распространялись в Европе и доходили даже до самых далеких покупателей, именно благодаря связям и усилиям гамбургских купцов. Гамбург же сбывал и в Англию южноевропейский шелк-сырец и вообще сырье, нужное для английских мануфактур. Огромное значение Гамбурга для английской торговли и промышленности и заставило, между прочим, английского дипломата так горячо просить свое правительство о снятии блокады с устьев Эльбы[11].
Когда Пруссия начала войну с Наполеоном, английский кабинет, к великому восторгу гамбургского купечества, снял блокаду с ганзейского побережья; но радость сената и населения была непродолжительна. Разгром Пруссии Наполеоном повлек за собой занятие Гамбурга французскими войсками. И вместо блокады английской, направленной против Наполеона, установилась блокада французская, направленная Наполеоном против Англии.
19 ноября 1806 г. маршал Мортье вступил со своими войсками в Гамбург и занял его «именем императора», хотя город ни малейшего участия в войне ни формально, ни фактически не принимал. Наступили грозные для города времена. De jure Гамбург остался (до конца 1810 г.) «freie und Hansestadt»; фактически он очутился под пятой Наполеона.
Правда, со стороны французских торговых контрагентов Гамбурга были сделаны попытки ослабить бедственные последствия для города военной оккупации. Вообще, к слову будь сказано, Гамбург имел ярых защитников в лице не только французских, но и английских купцов. Французские купцы ходатайствовали за него перед Наполеоном, а английские — перед английским правительством. В Гамбургском государственном архиве я нашел немало документальных свидетельств, относящихся сюда. В этой работе, конечно, неуместно было бы писать подробно о подобных документах (я надеюсь к ним вернуться в ином месте). Здесь только обращаю внимание на то, какую важность придавали Гамбургу и во Франции, и в Англии лица, участвовавшие в торговом обмене. Английские Купцы деятельно хлопотали перед своим правительством, чтобы с Гамбурга была снята блокада весной 1806 г.; они же просили и впоследствии о снятии ареста с гамбургских судов. Французские купцы предстательствовали за Гамбург перед Наполеоном.
4
Британский музей 8073 а. а. а. 9 (аноним). Hamburg’s Besetzung durch die Dänen etc. [18011: Hamburg war während des ganzen Revolutionskrieges der Franken eine der merkwürdigsten, wirkendsten und thätigsten Städte des Erdbodens… (и дальше, стр. 5): Die Lage des Krieges, besonders des wichtigen Bruches zwischen England und Frankreich öffnete den Hamburgern eine weite Fläche für ihren Spekulationsgeist und sie wussten ihn so glücklich zu benutzen, dass sie theils mit Frankreich in die Wichtigsten Handels — Negotiationen sich einliessen, theils auch England seine Bedürfnisse so reichlich mittheilten, dass diese Nationen oft eifersüchtig auf einander in Ansehnung dieser Handlesstadt wurden.
5
Там же.
6
Гамбургская торговая библиотека, J. 519. Büsch J. G. Geschichtliche Beurtheilung der in der Handlung Hamburg’s im Nachjahr 1799 entstandenen grossen Verwirrung. Hamburg, in October 1799, стр. 15: Es ist gewiss, dass in den Jahren 1792 bis Ende 1797 manche Handlungshäuser zu einem Vermögen gelangten, von dessen geschwinder Erwerbung sonst nie ein Beispiel erhört war.
7
Берлинская королевская библиотека. Sp. 1570. Hamburgs bestes Glück nicht von Aussen. Von einem Hamburger. Im Junius 1801, стр. 19:…solange dieses von dem monarchischen Bürger zu Malmaison oder einem ändern Flagelium Dei ganz cassiert ist.
8
«Freyer Handel immerdar!» Hamburg, 1806, стр. 21.
9
Гамбургский архив, Gl. I. Lit. Pb. Vol. 8d, fase. 17, vol. 14. Briefe von Colquhoun (1806). Secret and confidential (см. приложения).
10
Там же.
11
Гамбургский гос. архив. А. 1. Lit. Pb. V 8, fase. 17. Acta, die Aufhebung der zweiten Elbblock. Howick-Thornton (25 сентября 1806 r.); Thornton — сенату г. Гамбурга (4 октября 1806 г.), сенат — Торнтону (6 октября 1806 г.): C’est avec la plus vive joie que le sénat a appris… la détermination de Sa Majesté de faire lever le blocus des fleuves entre l’Elbe et l’Elms… Plus cette magnanime détermination aura des suites heureuses pour cette ville, plus elle augmentera la profonde vénération dont le sénat est pénétré envers Sa Majesté Britannique.