Следователь улыбнулась:
— Простите, думала, по фамилии и по должности мужчина…
Анна Ивановна развела руками:
— Увы. Многие так думают. — И, спохватившись, официально добавила: — Можете приступать. Говорите, что надо показывать. Я не знаю, что делается в таких случаях. Скажу только, что все члены экспедиции в тайге, на работе.
— Жаль, хотелось поговорить с ними. Но ничего, придется в другой раз. — Вера Петровна представила ей Давыдову и Михеича: — Вот понятые. Мы осмотрим место происшествия, составим протокол.
— Понимаю, — помрачнела Кравченко. — Сейчас, только проветрится лаборатория. Работа с ядом. Через минут десять можем зайти… Пока располагайтесь вот здесь. — Анна Ивановна показала на пень. — Можно в нашем жилом вагончике.
— Спасибо, мы на воздухе.
— Можно в машине, — предложил шофер, но тут же понял, что ему вмешиваться не следует.
Дарья Александровна устроилась на пеньке, церемонно расправив платье.
Михеич остался стоять и закурил папиросу. Шофер направился к машине.
Анна Ивановна снаружи открыла окно в лабораторию.
— А с той стороны задвижка имеется? — спросила следователь.
— Да, — ответила Кравченко. — Окно запирается.
Седых кивнула.
Воцарилось тягостное молчание.
— Хорошо у вас, уютно, — попыталась завязать разговор следователь.
— На природе мы сами собой, — вздохнула Анна Ивановна.
— Много человек в экспедиции?
— Семь человек. Я, Кравченко Анна Ивановна, собственно, научный руководитель, Азаров Степан Иванович — бригадир…
— Это мы потом подробно, — деликатно прервала ее Седых. — Я просто спрашиваю. Значит, работаете в этом вагончике, а живете в том?
— Да. Еще замечу, что один член экспедиции в отъезде. В Москве. Все люди почти из разных городов…
— Как филателисты, — кивнула Седых. — Живут в разных уголках страны, а собираются вместе и знают друг друга хорошо.
— Вот-вот, — подтвердила Анна Ивановна. — Змееловы — это вроде касты. Занятие, как вы сами понимаете, специфическое.
— Да, — усмехнулся Михеич, — чудно́е. Однако не из робкого десятка ребята. Я бы не пошел на такое дело. Медведей для зоопарка отлавливал. А тут — нет.
— Ну можно заходить, — решительно поднялась Кравченко.
Все гуськом потянулись в вагончик.
Когда Анна Ивановна стала показывать лабораторию, любопытная тетя Даша заглянула в террариум со змеями.
— Батюшки, пресвятая богородица! — закричала она и, путаясь в длинной юбке, опрометью бросилась из комнатки, сбив на ходу шофера, разглядывавшего операционную с лестницы.
![Змееловы img_19.jpeg](https://litlife.club/books/240860/read/images/img_19.jpeg)
Старушку с трудом успокоили. Давыдова наотрез отказывалась идти в лабораторию. Она забралась в машину и сидела ни жива ни мертва, осеняя себя крестным знамением.
— Дарья Александровна, вы должны присутствовать обязательно, — уговаривала ее Седых. — Ведь вам надо подписать протокол…
— Што хошь подпишу, а к гадам не пойду, хоть режь меня! — расплакалась старушка.
Вера Петровна растерялась.
— Ничего не поделаешь, — развел руками Михеич. — А вы не расстраивайтесь, товарищ следователь, подтвердим все как есть. Пусть она снаружи стоит и смотрит.
Так и пришлось сделать. Давыдова согласилась, стоя на лестнице, наблюдать за происходящим. Но в вагончик — ни ногой.
Анна Ивановна открыла следователю сейф.
— Это тоже яд? — спросила Седых, указывая на флакончик.
— Да, яд щитомордника. Сухой яд собирается отдельно от каждого вида. Пропал флакон с гадючьим ядом.
— Где было больше?
— В том. В основном здесь водятся гадюки.
Тщательно осмотрев оборудование лаборатории, Вера Петровна заглянула под тумбочку, на которой стоял сейф.
— Дайте какую-нибудь палку, — попросила она.
Анна Ивановна подала линейку, которой измеряли змей.
Седых выкатила оттуда флакончик и взяла его осторожно за края. Он был пустой. Около донышка белела небольшая трещинка, на стекле сбоку были видны следы наклейки. Следователь вопросительно посмотрела на Кравченко.
— У нас таких пустых флаконов много, — спокойно пояснила та. — Закатился туда случайно, вот и не выбросили…
Завернув аккуратно находку в бумажку, следователь спросила:
— Яд находился только в одном флаконе?
— Разумеется.
— У вас есть медикаменты, содержащиеся в таких же флаконах?
Кравченко молча проводила всех в операционную и открыла аптечку.
— Пенициллин, стрептомицин, короче — антибиотики. — Она достала несколько коробок с точно такими же флаконами.
— Зачем вам столько антибиотиков? — спросила следователь.
— Лечим змей.
— Чудно́, — покачал головой Михеич. — А зачем их лечить человеческими средствами?
— Представьте себе, рептилии тоже болеют. В том числе и, как вы выразились, человеческими болезнями. Кстати, одна из наиболее распространенных болезней у змей — воспаление легких.
— Да ну? — удивился лесник.
— И туберкулез. Во-первых, они очень чувствительны к колебаниям температуры, а во-вторых, у змей одно легкое полностью отсутствует или неразвито… — Кравченко спохватилась и оборвала объяснение. — Давайте продолжим? — предложила она сухо.
На осмотр и составление протокола ушло еще около часа.
…Лесник отправился домой пешком, сославшись на то, что ему надо заглянуть на одну из делянок. Остальные уехали на машине.
Дарья Александровна успокоилась окончательно только тогда, когда машина выскочила на шоссе.
— Ну и уважила, соседка! — стала выговаривать она Вере Петровне. — Сколько жила, впервой такого страху натерпелась. Нет, это же надо столько гадов насобирать! Аж волосы дыбом встают…
— Вот, бабуся, — подтрунивал над ней шофер, — прожили, поди, годов семьдесят, а такого еще не видывали.
— И не приведи господь еще раз увидеть! — отмахнулась старушка.
— А как же в зоопарке их показывают? — не унимался шофер.
— Леший их знает.
— А вы, бабуся, в зоопарке не бывали?
— Ишо чего не хватало! По телевизору показывают, я из комнаты бегу. Так и кажется, по дому расползутся.
Вера Петровна слушала их разговор с улыбкой, но не вмешивалась. Так, беседуя, и доехали до прокуратуры.
— Каково ваше первое впечатление? — спросил Холодайкин Веру Петровну, как только она зашла к нему.
Седых, уставшая от поездки, без приглашения опустилась на стул.
— В данном случае так сразу и не скажешь, Алексей Владимирович. Уж больно все необычно. И люди, и их занятие, и ценность — я имею в виду практическую ценность исчезнувшего яда…
— Позвольте, позвольте, в заявлении руководителя экспедиции указывается точная сумма, что-то более четырех тысяч рублей. А вы говорите — неизвестна.
— Кстати, вы мне забыли сказать, что Кравченко — женщина…
— Вы знаете, Вера Петровна, как я занят, — нахмурился Холодайкин, вертя в руках толстый красный карандаш. — Кроме того, какое это имеет значение? Так вот, насчет ценности: вы не правы. Любую ценность можно продать либо использовать в преступных целях.
Он со стуком положил карандаш на стол, как бы подводя черту под их спором.
Вера Петровна поднялась:
— Дня через два у меня будет мнение. Предварительное, естественно.
— Держите меня в курсе, — более примирительно сказал врио прокурора, углубляясь в бумаги, лежащие перед ним.
20
Первой следователь Седых вызвала руководителя экспедиции. Веру Петровну поразило то, что Анна Ивановна приехала в красивом платье-миди, в туфлях на платформе, с модной прической и слегка накрашенными губами. Словно не из тайги на грузовой машине, а прямо с самолета из Москвы.
Следователь невольно застыдилась своей скромной и не столь ухоженной внешности, хотя ее благоустроенная квартира находилась в трех минутах ходьбы от работы.
Зная, что Кравченко курит, Вера Петровна предложила:
— Здесь можно курить.