Змееловы
![Змееловы img_1.jpeg](https://litlife.club/books/240860/read/images/img_1.jpeg)
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ФАКТЫ, ТОЛЬКО ФАКТЫ
1
Долгий летний день основательно пропарил тайгу. Солнце уже склонялось к пологой хребтине распадка — ущелья, густо заросшего кедром, пихтой и багульником. Воздух был напоен острым ароматом цветов, травы и хвои. Уставшие за день, лениво перекликались птицы, монотонно плескалась речушка на каменистом, извилистом ложе.
Степан Азаров и Леня Клинычев возвращались домой по едва заметной тропинке, проложенной таежным зверем, нагруженные нехитрым снаряжением для ловли змей. Они шли не спеша, вглядываясь в заросли кустарника, изредка перебрасываясь словами. Степан шагал впереди с охотничьим ружьем за спиной. Леня Клинычев поигрывал кронцангом — деревянным зажимом, основным инструментом змееловов, что-то бубня себе под нос. Он был доволен: в двух белых полотняных мешочках покоилось шесть гадюк — больше, чем у бригадира Азарова.
Вдруг Степан остановился, приглядываясь к кустикам травы с небольшими желтыми цветами, словно веснушками запятнавшими крохотный лужок возле дороги.
Леня тоже остановился, напряженно отыскивая глазами змею. Но Азаров положил на землю рюкзак, кронцанг, ружье, мешочки и стал рвать цветы.
— Букет моей тете, — насмешливо сказал Клинычев, складывая тут же свою ношу и растягиваясь на траве.
— Журавец, — откликнулся Степан, не обращая внимания на язвительный тон напарника. — Еще зверобоем называют…
— И охота тебе чепухой заниматься? Сказал бы Колумбу, он сам бы пришел сюда и нарвал сколько ему нужно. — Клинычев смотрел в небо, положив под голову руки и лениво прищурив глаза.
— Что ему, тащиться сюда специально?
— Хочет заработать — потащится, — ответил равнодушно Леня.
Через несколько минут в руках у Степана уже была огромная охапка. Он достал из рюкзака кусок веревки а тщательно увязал зверобой.
— Вах, какой маладэц! На «Волгу» заработал! — осклабился Клинычев.
— Хватит трепаться, — отрезал бригадир. Он достал фляжку, отвинтил крышку. Воды оказалось всего несколько капель.
Азаров осторожно спустился по крутому, скользкому берегу к речушке. Здесь, на дне распадка, было прохладно. Гладкие мокрые камни у воды облепила мошкара. Вода была прозрачной, чистой. В ее холодных струях неподвижно стояли косячки мальков, подставивших свои темные спинки теплым, ласковым лучам солнца.
Азаров завороженно смотрел на эту картину. Потом наклонился к речке, и рыбья стая метнулась в сторону, исчезла из виду.
И вдруг сверху раздался крик Клинычева, животный, истошный. Бригадир бросился вверх по берегу, круша кусты таволги.
Клинычев, прижимая кронцанг к земле, одной ногой отчаянно колотил по воздуху. Под деревянным зажимом извивалась небольшая гадюка. Когда Степан подхватил из рук товарища кронцанг и быстрым привычным движением опустил змею в мешочек, он успел заметить метрах в пяти мелькнувшее в траве серое гибкое тело. В голове успело промелькнуть: эта, вторая, и укусила его напарника.
![Змееловы img_2.jpeg](https://litlife.club/books/240860/read/images/img_2.jpeg)
Клинычев привалился на правый бок. Степан возился с тугой штаниной джинсов, плотно охватившей ногу товарища, но проклятая штанина не поддавалась. Он долго выковыривал неслушавшимися от спешки пальцами лезвие складного ножа, злясь и чертыхаясь. Клинычев скулил, глядя на него расширенными, обезумевшими глазами.
И вдруг, сам не зная почему, разозлившись, Степан заорал:
— Заткнись ты! Мешаешь!
Клинычев замолчал, тяжело дыша и пожирая взглядом его руки, раздирающие манжету брюк. Чуть выше голеностопного сустава, над самым краем ботинка темнели две точки.
Степан, приложившись губами к ранкам, остервенело тянул кровь, сплевывал и снова тянул…
Потом уже, вытряхивая вещи из рюкзака, в напрасной надежде найти ампулу с противозмеиной сывороткой, он вспомнил, что надо было прополоскать рот. Его фляжка осталась у воды, а в клинычевской не было ни капли. «Обойдется!» — подумал он и снова перерыл весь рюкзак. Искать было бесполезно. Азаров знал, что сыворотку они не взяли.
— Спокойно, ты же не девица, — уговаривал напарника бригадир.
Клинычев старался сдержаться, но у него ничего не выходило. Сев перед ним на корточки, Степан покачал головой:
— Эх, Леня, Леня, что ж ты так неаккуратно…
— Взял ту гадюку? — клацая зубами, спросил Клинычев.
— Она же яд тебе отдала.
— А убил?
— Она не виновата, — вздохнул Азаров. — Зачем ее убивать?
Клинычев закрыл глаза. Бригадир удобно устроил лежак из рюкзаков и куртки и повернул на него отяжелевшее тело товарища. Клинычева бил озноб.
Степан провел рукой по его лбу и ласково сказал:
— Держись, держись… — Он встал и, чтобы успокоиться, стал собирать в кучу мешочки со змеями и ловчий инструмент; Клинычев водил за ним горячечными зрачками. — Полежи пока. Тебе сейчас пить надо. И как можно больше.
Степан спустился к речушке. На берегу, возле забытой фляжки, словно сторож, взад-вперед деловито сновала трясогузка. Она не испугалась, только продолжала свои пробежки рядом, метрах в трех.
Азаров лег на живот и припал губами к дышащей реке. Вода то закрывала его лицо по самые уши, то совсем отступала. А он все пил и пил, обжигаясь ледяной влагой, пока не перехватило дыхание и прохлада не разлилась по всему телу.
Степан набрал полные фляги и, окатив пригоршней брызг невозмутимую птаху, бегающую рядом, поднялся на откос, цепляясь за гибкие, хлесткие ветви.
Клинычев с трудом напился. Опухоль добралась почти до колена. Осмотрев потемневшую ногу товарища, Азаров присел рядом и тут только вспомнил, что ему давно уже хочется хорошенько затянуться сигаретой. Он достал непочатую пачку и закурил.
Противоположный склон распадка медленно накрывала тень. На этой стороне солнца уже не было. Вовсю неистовствовала мошка, наполняя воздух зудящим звоном, вздыхала речушка, и с той стороны доносилась морзянка дятла, словно зазывающего пернатое население в свои ночные квартиры.
Степан сидел и курил, думая о том, какая трудная дорога предстоит ему назад, на базу, — тяжелые метры по звериной тропе, перевитой узловатыми жилами корней.
Больше десяти километров по тайге, которые в другое время пролетали не очень заметно, так как это был путь домой, к двум уютным, славным желтым вагончикам…
Степан тщательно затоптал окурок. Словно празднуя наступление своего времени, еще злее стал гнус. Закололи, вспыхнули зудом уши, шея, руки. Кончалось действие диметилфталата, хоть как-то отпугивающего комарье.
Степан достал пузырек с жидкостью и протянул сначала Клинычеву, а потом обрызгал себя.
Первым делом он пересадил Лёниных гадюк в свои мешочки. Змей набралось двенадцать. «И еще одна, что его укусила», — невесело усмехнулся про себя Степан. В отдельном мешочке находился щитомордник, трофей бригадира.
Потом он аккуратно перевязал веревкой ловчий инструмент, оба рюкзака, свою куртку и оттащил все это поближе к тропе. Охапку зверобоя тоже пришлось оставить.
Надев Клинычеву ружье на плечо, он взвалил Леню на спину. И, придерживая товарища одной рукой, а в другой неся змей, Степан выбрался на тропу и, глядя только прямо себе под ноги, побрел вдоль реки.
2
В экспедиции существовало правило: если кто не вернулся с отлова, один из членов бригады змееловов не спал, дожидаясь возвращения товарищей.
Графика дежурств не устанавливали. Бодрствовал тот, у кого были какие-нибудь неотложные дела: письмо домой, порванная куртка. Чаще всего это был Христофор Горохов, фармацевт владивостокской аптеки, студент вечернего отделения фармацевтического института, прозванный ребятами Колумбом. В любую свободную минуту он зубрил латынь.