Наверняка в клубе должен быть еще один выход на улицу. Запасной.
Выбравшись из толпы у перил, я отправилась и на его поиски.
Я не знала точно, в каком направление собираюсь идти. Но для начала решила, что противоположная направление будет отличным выбором.
На данный момент, это было самое логичное решение.
— Извините, — бормотала я, проталкиваясь по танцполу сквозь скопление извивающихся тел.
Я высматривала Бруклинн, но никак не находила. Похоже, она растворилась в океане лиц, окружающих меня.
И все это время могла отделаться от мысли, что должна просто найти место, чтобы отсидеться и переждать, когда пройдет это бредовое состояние.
А вскоре тошнота, завладевшая мной, потребовала, чтобы я избавилась от хаоса в своей голове.
Достигнув другой стороны танцпола, я вскарабкалась по ступеням на одну из платформ в надежде найти дверь, ведущую наружу.
Но не увидела ни одной.
Я остановилась в неуверенности, наблюдая за двумя мужчинами и женщиной. Их тела были переплетены в объятии, лаская и целуя друг друга.
Волосы девушки были цвета слоновой кости и, казалось, меняли свой цвет в свете огоньков, мерцающих сверху.
У одного из мужчин шевелюра была окрашена в сияющий оттенок красного. Волосы второго были золотистыми, слегка вьющимися.
Создавалось впечатление, что троица двигалась синхронно, словно те танцовщицы наверху.
Огромная зеркальная стена за ними вторила им, отражая их руки, ноги, переплетенные между собой, сливая три тела в одно.
И тут сразу за ними, у самого края зеркала, я заметила тяжелую черную штору, низ которой был украшен золотистым шнуром.
Размер этого куска ткани был как раз таким, чтоб можно было скрыть за ним дверь.
Я вдруг почувствовала неуемное желание узнать, что находится за шторой.
Музыка пульсировала вокруг тяжелым биением басов.
Я побаивалась, что кто-нибудь из троицы может заметить, что я собиралась сделать, и попытается остановить меня. Ведь они могли быть охранниками этого места.
Но, похоже, никто из них даже не заметил моего присутствия, и я бесприпятственно проскользнула мимо них.
Приблизившись к шторе, я, отодвинув край, осторожно заглянула за неё.
Штора скрывала длинный темный коридор, освещаемый лишь тусклыми вспышками света, проникающими из небольшого пространства, только что созданного мной. Увидеть что-либо в глубине коридора было невозможно.
Тем не менее, мне все еще нужно было выйти на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха.
Я шагнула вперед, штора, тяжело колыхнувшись, закрыла проем за спиной. Я стояла там, сдерживая дыхание, боясь, что кто-то заметил, как я пробралась сюда.
Сердце бешено стучало, нервы напряглись.
Я гадала о том, что происходит позади и стоит ли вообще здесь находиться.
Ведь не зря же вход сюда был спрятан шторой.
Вспышки клуба не проникали за плотную черную драпировку, и мои глаза привыкали к темноте очень медленно. Но, в конце концов, я начала различать очертания пола, стен и размытые прямоугольники двух закрытых дверей.
Убедившись, что меня не застукали, я поддалась вперед, медленно делая один шаг за другим.
Остановившись у одной из дверей, прижала ладонь к её деревянной поверхности.
Страх усилился, он душил меня.
Я протянула руку, пытаясь повернуть ручку, но дверь была заперта.
Тяжело опустив плечи, я выдохнула.
Над верхней губой проступили капельки пота. Затем я двинулась к двери в конце коридора.
Эта дверь была металической.
Это она.
Та дверь, что я искала.
Мои пальцы нащупали ручку.
Я надавила, и ручка легко поддалась. Кликнула защелка, и этот звук показался мне громче оглушающей музыки клуба.
Я уже собралась открыть эту дверь, как вдруг чья-то рука крепко схватила меня за плечо.
Сердце, подскочив в груди, понеслось в бешенном галопе.
Я резко повернулась, и, врезавшись в непоколебимую стену мускул, сразу же подумала о вышибале на входе.
Я пыталась развеять туман в своей голове, заставить себя соображать быстрее.
— Я могу тебе помочь? — спросил мужской голос.
Я поняла, что это не вышибала. Тот омерзительный голос узнала бы сразу же.
Тем не менее, намерений этого человека я не знала.
Любопытство? Недоверие? Или что похуже…угроза?
— Я…я… — Я изо всех сил пыталась найти правильное объяснение тому, что делала.
— Я…Я просто заблудилась, — наконец выдавила я из себя.
Тут он потянулся к стене по правую сторону от него.
Затем последовал легкий щелчок включателя.
Свет красной лампы под потолком над нами залил все пространство и позволил рассмотреть мужчину, с подозрением хмурящегося на меня.
Темные волосы свободно спадали ему на плечи, лицо покрывала щетина недельной давности.
Меня поразили его глаза — по-кошачьи хищные, отражавшие красным при этом освещении.
— Тебе не следует здесь находиться, — холодным тоном заявил он. — Здесь не безопасно.
Неосознано я потерла тыльную сторону ладони, где кожа пекла и чесалась.
— Мне нужно на воздух, — выдохнула я.
Сердце учащенно билось, меня качнуло.
Он подхватил меня за руку, чтоб поддержать и спросил:
— Тебе необходимо присесть?
— Да, — пробормотала я, расчесывая печать на руке. — Не помешало бы.
Я почувствовала как пол стал уходить из-под ног, а кровь отхлынула от лица.
Он обнял меня за талию, скорее всего испугавшись, что я тут же, в коридоре, рухну на пол. Он не повел меня обратно в клуб, а к первой же ближайшей двери в проходе — закрытой двери.
Вытащил ключ из своего кармана и отпер её, прежде чем я успела что-либо возразить.
И через несколько секунд обнаружила, что лежу без сил на зеленом вельветовом диване, от которого пахнет дымом. Дым от легальных и нелегальных наркотиков. Я запрокинула голову назад и закрыла глаза.
Никогда еще прежде не видела в клубе приватную комнату.
Поговаривали, что в клубах, над баром и танцполом, есть номера-люкс, в которых элита — те, кто в состоянии заплатить баснословные суммы хозяевам заведений — обслуживалась по высшему разряду.
А еще ходили слухи о притонах, в которых исполнялись самые порочные желания. Конечно, тоже за соответствующую плату.
Эта комната не представляла собой нечто совсем иное. В ней не было ничего шикарного или стращащего.
Я взглянула на мужчину, который сидел в кресле напротив меня.
Он наклонился вперед, упираясь локтями в свои колени и внимательно изучая меня.
Я не была уверена, могу ли находится с ним наедине в одной комнате.
Я гадала откуда он взялся. Когда наткнулся на меня в коридоре.
— Это ваш клуб? — спросила я, сиплым голосом.
Он нахмурился, и я обратила внимание на шрам, пробегавший поверх брови и спускающийся вниз до самого подбородка.
Шрам был бледный и уже давний — от старой раны. И когда он хмурился как сейчас, у краев появлялись морщинки.
— Нет, это не мой клуб. Но люди, которые здесь заправляют, позволили мне вести здесь свои дела.
И то как он произнес “свои дела”, подсказывало, что это нечто незаконное.
Непрерывно мерцающий свет клуба наполнял комнату, попадая сюда через огромное, во всю стену, окно.
Световые блики падали на его лицо, постоянно меняя цветовую радугу.
По обратную сторону окна я видела уже знакомую троицу — двух мужчин и темно-волосую женщину, которые все так же продолжали целоваться и ласкать друг друга, и вспомнила о зеркале у них за спинами.
Я поднялась с дивана, и, слегка покачиваясь, обминая несочетающуюся мебелировку комнаты, подошла к стене из стекла.
Кончиками пальцев прикоснулась к ней.
— Они не могут нас видеть? — Я была слегка обалдевшей.
Никогда не слышала о подобных штуках.
Таинственным образом он тут же оказался рядом.
— Нет. С другой стороны зеркало; через него можно смотреть только в одном направление.
— Как странно, — прошептала я.
У меня всё еще кружилась голова, и трудно было сосредоточиться.