В том же бумажнике находилось еще одно письмо, подписанное капитаном американской военной полиции Л. Данном. В нем говорилось: «Сим заверяю, что Вито Дженовезе находился у меня на службе в должности личного переводчика. На этом поприще он оказал мне неоценимые услуги. За время своей работы в союзной полиции Дженовезе помог вскрыть несколько случаев коррупции и спекуляции на черном рынке, имевших место со стороны гражданского персонала американской армии. Дженовезе обладает чрезвычайно ясным умом, знает итальянцев, как никто другой, и беззаветно предан своей родине, Соединенным Штатам Америки».
Смерть от желчегонного порошка
Итак, из этих писем видно, что в Ноле Дженовезе действовал с мастерством старого, многоопытного мафиозо. Он выдавал оккупационным властям мелких спекулянтов, которые крали у американских военных по крохам, нанося ущерб монополии дона мафии на черном рынке. В те дни материалы, предназначавшиеся для американской армии, исчезали со складов тоннами, грузовики крались колоннами, бензохранилища грабились до последней канистры, так что дефицит в снабжении препятствовал иногда проведению американскими войсками военных операций. Дон Вито был больше, чем только переводчик. В Ноле американские оккупационные власти назначили его ответственным за снабжение продовольствием гражданского населения. Кроме того, для американских офицеров он организовал группу проституток, приходящих по вызову, так называемых «колл гёрл-ринг». Для американцев он стал настолько незаменимым человеком, что майор Янг дополнил ранее выданные рекомендательные письма следующими дифирамбами:
«Всем заинтересованным лицам.
Во время моей службы в качестве офицера департамента по гражданским делам в Ноле Вито Дженовезе был моим личным переводчиком. Кроме того, во многих случаях он действовал как мой полномочный представитель. За услуги, оказываемые американским властям, он не требовал никакого вознаграждения. Я считаю Дженовезе человеком, достойным всяческого доверия. На него можно полностью доложиться. Я еще раз подчеркиваю, что мне, и тем самым Соединенным Штатам, Дженовезе оказал неоценимые услуги».
Когда майор Янг подписывал эти строки, распоряжение военного министерства об аресте Вито Дженовезе, направленное С. Дики из уголовно-следственного отдела американской армии, уже находилось в пути. 8 января 1944 г. Дики получил приказ, а 12 января анонимное письмо, в котором говорилось, что он должен оставить Вито Дженовезе в покое, поскольку тот будто бы никому не причинил никакого вреда. В качестве компенсации за это американскому служащему предлагалась четверть миллиона долларов. Дики, разумеется, отказался. Однако в Ноле он встретился с упорным сопротивлением американских оккупационных властей. Арест такого ценного специалиста, как Вито Дженовезе, мог якобы повлечь за собой серьезные осложнения для американской армии.
Тем временем в тюрьме Бруклина Питер ла Темпо ожидал депортации. В скором времени предполагалось возобновить судебный процесс против убийцы Боччи, на котором он должен был выступить в качестве главного свидетеля.
Питер ла Темпо страдал воспалением желчного пузыря. Каждый вечер он получал желчегонный порошок. Вечером 16 января 1944 г. он принял обычную дозу лекарства, регулярно присылаемую через тюремных служащих. Несколько часов спустя после приема лекарства главный свидетель против Вито Дженовезе корчился в судорогах и вскоре, не приходя в сознание, умер. В заключении судебного врача было сказано, что принятого ла Темпо яда было достаточно, чтобы «прикончить восемь лошадей». Кто убил Питера ла Темпо, полиция так никогда и не узнала.
А пока Вито Дженовезе, все еще пользовавшийся глубоким уважением офицеров американских оккупационных войск, гулял на свободе. Однако несговорчивый Дики не отступал. 27 августа 1944 г. Дики удалось наконец-то арестовать Вито Дженовезе. При обыске его квартиры Дики обнаружил огромный склад имущества американской армии и документы, которые свидетельствовали о тесном сотрудничестве Дженовезе с полковником Чарлзом Полетти, служившим под начальством бригадного генерала О’Дуайера в штаб-квартире союзных войск в Риме.
И только в мае 1945 г. Вито Дженовезе оказался в США, где его ожидало судебное разбирательство. Но это уже не волновало дона мафии. Главный свидетель обвинения был мертв. В конце концов «за недостатком доказательств» власти были вынуждены освободить Дженовезе.
В лице Вито Дженовезе «Коза ностра» вновь обрела могущественного лидера, который мог руководить ее широко разветвленным бизнесом в США.
Счастливчик отправляется домой
Тесное и плодотворное сотрудничество Лучано с военно-морской разведкой дало повод адвокату Вулфу уже в феврале 1943 г. выступить в верховном суде штата Нью-Йорк с ходатайртвом о досрочном его освобождении из заключения. Это ходатайство Вулф подкрепил намеком на «тесное сотрудничество Лучано с высокопоставленными военными». Но в то время участие Лучано в операциях военных было строжайшей государственной тайной, и поэтому вряд ли кто из посвященных в нее согласился бы дать необходимые показания в пользу влиятельного мафиозо.
В 1945 г. адвокаты Лучано подали новое ходатайство. Томас И. Дьюи, бывший прокурор, в 1936 г. осудивший Лучано, а теперь занимавший должность губернатора Нью-Йорка, поддержал это ходатайство. Позднее по этому поводу Лучано сказал: «Поддержка Дьюи обошлась мне в 57 тысяч долларов, которые я внес в фонд республиканской партии. Пожалуй, это было решающим фактором при моем освобождении». В то время губернатор Дьюи выставил свою кандидатуру на пост президента США от республиканской партии (на деньги Лучано!) против Гарри Трумэна, кандидата от демократической партии.
В конце 1945 г. апелляционный суд принял решение освободить Лучано от оставшихся сорока лет тюрьмы и депортировать его в Италию.
Вилли Биофф открывает кино
Лучано оставил после себя хорошо организованную империю преступников. К тому времени мафия уже давно вышла за пределы своей традиционной деятельности. Едва ли можно было найти такую область бизнеса, в которую бы не проникла ее рука.
В 1932 г., например, гангстеры из чикагской «семьи» Аль Капоне предложили идею основания профсоюзного рэкета. После того как власти надолго упрятали Капоне за решетку, трон дона «семьи» чикагской мафии наследовал Фрэнк Нитти. Нитти отпустил «на свободные хлеба» бывшего телохранителя Капоне Уильяма Биоффа. В том же 1932 г. этот гангстер свел знакомство с неким Джорджем Брауном, руководителем второй по значению местной организации Межнациональной ассоциации концертно-театральных служащих (МАКТС), объединявшей не только работников сцены, но и киномехаников. В свое время эта организация присоединилась к самому мощному профсоюзу — Американской федерации труда (АФТ).
Джордж Браун был продажным профсоюзным деятелем, преследовавшим только одну цель — выколачивать из своей должности как можно больше денег. Уильям Биофф, пронырливый парень, прирожденный организатор, как казалось Брауну, мог стать подходящим орудием в его руках. И лишь позднее Браун понял, что не Биофф был его орудием, а он орудием в руках Биоффа.
Вначале все шло так, как задумал Браун. Биофф стал его помощником и заместителем. Уже через несколько дней прожженный гангстер установил, что в МАКТС Чикаго не все обстояло благополучно. Из 400 членов профсоюза 250 были безработными. Биофф подкинул Брауну идею отказаться для начала от высокого оклада и на эта средства сделать кое-что полезное для членов профсоюза. Так обманным путем удалось бы добиться их доверия и одновременно укрепить собственные позиции. Биофф пустил в ход все свои связи с мафией и организовал серию благотворительных представлений, выручка от которых должна была пойти на помощь безработным членам МАКТС. В соответствии с намеченным планом Биофф и Браун встретились с Барни Балабаном, главой фирмы «Балабан энд Катц», владевшей разветвленной сетью кинотеатров и театральных залов, и потребовали от него снова ввести тарифы, действовавшие до 1929 г. и уменьшенные в связи с общим снижением заработной платы во время экономического кризиса. Требования были подкреплены угрозами, однако Балабан не принял их всерьез. Тогда оба «профсоюзных активиста» пошли на уступки. Они удовлетворились обещанием Балабана организовать столовую для безработных членов МАКТС. Для владельца крупного театрального общества это была пустяковая уступка, поэтому он предложил Биоффу солидный задаток за то, чтобы тот «убедил» членов профсоюза в необходимости сохранения новых тарифов оплаты.