Он крепко поцеловал каждого из нас в щеку. Потом, помахав рукой, стал удаляться, изредка оглядываясь, и вскоре скрылся за углом здания семинарии.
Не желая уступать своих обязанностей, я подошел к новому наставнику и, ничуть не стесняясь, заявил:
— Я являюсь пресвитером. Если что будет нужно, я помогу вам.
Бирбилас обнял меня за плечи, привлек к себе и, легонько похлопав по щеке, сказал:
— Во-первых, ты был избран не пресвитером, а препозитом, то есть старшим в группе, старостой. Пресвитер — это старший священник, настоятель. Тебе еще далеко до него, ох как далеко. Во-вторых, препозитом тебя избрали только на время дороги. Здесь, в монастыре, мы сами распределим, кого куда. Одни будут учиться в гимназии, другие обучаться ремеслу, тем же, кто вообще лишен способностей, придется стать простыми рабочими. Пока что все вы еще без звания, — усмехнулся воспитатель. — А сейчас прошу на третий этаж, отдыхать. Вы устали с дороги.
Всей группой мы направились в общежитие. Я был глубоко разочарован и обижен.
4
Утром следующего дня нас разбудил колокольчик, но никто не торопился вставать. Ребята потягивались, зевали, ворочались. А я по-прежнему таил обиду на нового наставника. Повернувшись на другой бок, я попытался задремать. Но кто-то сдернул с меня одеяло. Я даже не шелохнулся. Если я больше не староста, то зачем показывать пример? Пусть другие стараются доказать, что они лучше меня.
— Захворал, что ли? — услышал я голос Бирбиласа. — Новички, которые встают последними, обычно моют полы. А чтобы они не забыли об этом, в их личную карточку вписывается минус. А это, санта Барбара, не плюс!
Я разомкнул веки и нехотя поднялся. Не хотелось получить замечание, но я понял, что мыть полы все же придется. Может быть, прикинуться больным? А вдруг приведут врача и он не обнаружит болезни? Могу схлопотать два минуса.
Кряхтя как старик, я пошел в комнату для умывания, побрызгал лицо водой и последним отправился завтракать.
Трапезная была в другом корпусе. Здесь питались монахи, новиции[6] и рабочие. Нам подали традиционные итальянские макароны с подливой, небольшую кружку кофе и бутерброд. Хотя такого завтрака дома я не получал, он настроение мне не поправил. Один из учеников читал по-итальянски выдержки из священного писания, приуроченные ко времени принятия пищи. Я ничего не понял и чувствовал себя совсем потерянным. Теперь я уже злился на себя и на родителей, которые уступили настояниям Скелтиса. Злился и на наставника Бирбиласа за то, что он меня обидел.
Когда мы вернулись в спальню, наставник объявил:
— Сейчас все мы пойдем знакомиться с нашим монастырем, а Викторас помоет полы в спальне, комнате для умывания и туалете.
И группа ушла. Я сел на краю кровати и, опустив голову, мстительно думал:
«Не буду мыть полы, не буду чистить туалет! Это же унизительная работа. За что меня так наказывают?»
Однако, несколько успокоившись, я отыскал тряпку, принес из кухни теплую воду, но все еще тянул с уборкой. Я опять уселся на кровати и даже не почувствовал, как моя голова склонилась на подушку и я сладко уснул. Во сне я чувствовал себя таким счастливым!..
Мне снилось, что я нахожусь в великолепном зале. Ярко горят огромные люстры и множество свечей. Но вот появился ангел. Он обратился ко мне и предложил отправиться в Альпы. И вот я уже на вершине горы Монте-Роза. Внезапно поскользнувшись, я полетел в бездонную мрачную пропасть. В страшном испуге я отчаянно закричал: «Спасите!»
Я проснулся, открыл глаза и увидел стоящего рядом наставника Бирбиласа.
— Второй минус, санта Барбара, — неодобрительно произнес он.
— Не хочу мыть полы, — ответил я уныло. — Не хочу и не буду мыть. Я приехал учиться, а не работать.
— В уставе ордена сказано: „Вы должны будете пересилить свой разум, направить свои помыслы на то, чтобы по своей доброй воле не допустить те из них, которые не будут соответствовать избранному призванию. Необходимо пригвоздить к кресту Христову и свободную волю, дабы с этого самого времени не употреблять ее по своему усмотрению. Ибо всю свою жизнь вы должны будете лишь почтительно повиноваться". Значит, придется преодолеть себя и подчиниться уставу, - и обратился к Ромасу: - Помоги своему приятелю. Вдвоем будет веселее.
Юодейкис посмотрел на меня своими добрыми глазами, вроде как бы сочувствуя. Он взял тряпку и стал протирать пол. Немного погодя вложил тряпку в мои руки и сказал:
— Попробуй! Это совсем не тяжело...
Я нехотя взял ветошь, наклонился и, пересилив себя, стал протирать пол.
— А мы были в комнате святого Боско - в музее, — похвастал Ромас. — И в базилике были. Видели святые мощи.
Я внимательно слушал, но старался не показать, что мне это интересно.
— Экая невидаль — музей, — обронил я. — В Каунасе я побывал в нескольких. В одном показывали зверей, а другой был военный.
Закончив работу, мы вышли во двор. Ребята играли в футбол. Я не хотел присоединяться к ним, поэтому стал в сторонке и только наблюдал. Но вот ко мне подбежал монах, руководивший игрой, и подал мяч. Я незаметно втянулся в игру, и обида постепенно прошла. Когда мы кончили играть, я подошел к Ромасу и попросил:
— Отведи меня в комнату святого и в базилику...
— А если зайдет наставник?
— Сейчас же свободный час. Мы быстренько.
— Тогда бежим!
И мы припустили по узким улочкам. Преодолев ряд галерей, мы увидели здание редакции газеты „Салезианские новости", на которое нам указали, когда мы ехали с вокзала. Войдя на лестничную площадку, мы мигом поднялись на третий этаж, но двери музея были закрыты. Я наклонился и приник к замочной скважине. В комнате стоял простой письменный стол, пара стульев, на стене висело несколько фотографий. В углу узенькая кровать, а над нею книжная полка. Я больше ничего не мог рассмотреть. Никакого впечатления!
Кажется все так скромно, просто. А какой монастырь создал! Со всего света собираются сюда юноши. Из этих стен вышло столько священников, миссионеров, епископов и даже кардиналов.
Мы сошли вниз и направились к базилике. Рядом с ней стоял бронзовый памятник святому Боско. И здесь, как и на картинах, святого окружали дети бедняков, которых он благословлял.
Базилика показалась мне громадной. Рядом с ней я почувствовал себя таким маленьким, ничтожным 'и думал о том, какой же бог всемогущий.
Двери были приоткрыты, и мы вошли в храм. Он был пронизан светом различных оттенков, струящимся сквозь цветные оконные витражи. Высоко, к самому своду, уходили мраморные колонны, сверкала позолота алтарей. В храме было множество картин и статуй, изображающих святых. На некоторых из них висели маленькие серебряные и позолоченные сердечки, руки, ноги. Это были, как я впоследствии узнал, дары святому в благодарность за совершенное им чудесное исцеление. Значит, базилика была не только зданием, где возносились молитвы, но и местом, где совершались чудеса.
Один из алтарей украшало громадное изображение святого Боско. Под ним стоял застекленный саркофаг, внутри которого находилось тело святого. Вздрогнув, я застыл пораженный. Я никогда раньше не видел мощей.
— Ведь Боско давным-давно умер. Разве это он? — усомнился я.
— Наставник говорил, что он умер сорок лет назад.
— И за это время тело не сгнило? — продолжал я удивляться.
— Потому что он святой. Наставник говорил, что если мы станем такими же честными, обратим многочисленных язычников в христианство, то заслужим такую же славу.
— А там, гляди, второй гроб. Кто в нем похоронен?..
— Мария Мазарели. Посмотри, если хочешь.
Мы приблизились ко второму саркофагу и сквозь стекло увидели лежащую в гробу монахиню.
— А кем она была? — опять спросил я Ромаса.
— Помощницей святого Боско. Она создала женский монастырь пресвятой девы Марии. Воспитанницы этого монастыря вместе с миссионерами Боско работают в далеких миссиях.
6
Новиции - лица, желающие вступить в монашеский орден и проходящие новициат - испытание, длящееся до двух лет.