В кармане штанов находит составленный утром список. Дважды проводит смятый листок через край комода, пытаясь как-то его разгладить. В изножье кровати ставит башмаки со стальными носами. Теперь он разделся и готов принять душ.
Рога и плечи у Минотавра широко расставлены, а ванна узкая и тесная и к тому же напор воды невелик, поэтому он ставит на дно ванны пластмассовый ящик из-под молока. Таким образом он может сесть боком, не задевая рогами фиброглассовую стенку своего дома на колесах. Поскольку сегодня было жарко и лишенный вентиляции прицеп долгое время остается нагретым, Минотавр включает холодную воду. Такой уж выдался день, да и Минотавр таков, каков он есть, и потому он долгое время сидит боком под струей холодной воды.
Процедура омовения несложная и привычная, для нее свет ему не нужен. Вытершись насухо, по-прежнему голый, Минотавр садится на край ванны. Небольшой овальной скребницей, которую удерживает на ладони потертый ремешок, он чистит покрытые шерстью бычьи части тела. Проводит металлическими зубцами по неровностям мышц и костей — черепа, вытянутой верхней и нижней челюсти, подбородка, шеи, плеч — сначала осторожно, лишь вороша плотные черные волосы, затем все сильнее, добираясь до покрытой пигментом кожи. Из открытой жестянки Минотавр достает кончиками пальцев специальную мазь, которую заказывает оптом у ветеринара; втирает снадобье под шерсть в кожу. Пальцы его совершают кругообразные движения. Обработанная скребницей кожа охотно принимает охлаждающий лосьон. Многочисленные углубления и складки имеют обыкновение ссыхаться и трескаться. Минотавр действует медленно и старательно. На том участке, где его тело становится человеческим, ниже грудины, где ребра начинают расходиться, он применяет медицинский бальзам. Многие годы, несмотря на то что он охотно использует новые кремы и составы, этот участок остается восприимчивым к любому воздействию и иногда побаливает. Температура похожей на шрам полосы и соседней с ней плоти — с одной стороны серой, как у быка, а с другой — молочного цвета, просвечивающей, как у человека, — всегда на несколько градусов выше любого другого участка его тела. Создается впечатление, будто бы процесс слияния двух тел все еще продолжается.
Особый уход нужен рогам. Время от времени какой-нибудь грубиян или просто любопытный задает вопрос: «Ну что ты не спилишь эти хреновины?» Иногда Минотавру и самому хочется это сделать, но это не так-то просто. Как и всем копытным, рога нужны Минотавру не в качестве оружия, а для ориентации. Широко расставленные концы рогов служат вехами, которые отмечают периметр поля его зрения, ограничивающего ближайший мир и удерживающего предметы в перспективе. После принятия душа за рогами легче ухаживать. Складным ножом Минотавр удаляет заусеницы на стволах рогов. Бреет и подправляет кожу у основания каждого из них. Затем, удерживая рог одной рукой, с помощью крупнозернистой наждачной бумаги подготавливает их к окончательной обработке. Для завершающей процедуры использует мелкую шкурку и полирует каждый рог до тех пор, пока он не становится гладким, как мрамор. Раз в два месяца Минотавр покрывает рога прозрачным лаком для укрепления ногтей, который он украл в отделе косметики, постеснявшись обратиться к продавцу. На один раз уходит целый флакон, и от запаха лака у него несколько дней болит голова.
В нижнем ящике комода Минотавр берет аккуратно сложенную пижаму. В жару одежда натирает тело, поэтому, прежде чем надеть ее, он пудрит тальком пах и седалище. Из верхнего ящика достает коробку из-под дамских туфель, скрепленную сверху и с боков скотчем, относит ее вместе с рубашкой на кухню и усаживается за стол. Когда он открывает крышку, в глаза бросается алая подушечка для иголок, выполненная в виде яблока с тоненьким черенком и зеленым листиком. Там же лежат катушки с нитками. Лизнув кончик белой нитки толстым языком, он смачивает его и мягкими губами заостряет. Потом резко наклоняет голову и с первого раза попадает в ушко иголки. Надев на указательный палец наперсток, скользящим швом начинает зашивать дыру в рубашке.
Минотавр быстро заканчивает работу. Он заглядывает в кладовку, в ящики комода, даже в корзину для грязного белья: не нужно ли что починить. На рабочих штанах — небольшие дыры. Не хватает трех пуговиц, выскочил замок из «молнии». К тому времени, как Минотавр снова усаживается за работу, на столе перед ним образуется целая стопка вещей. Скоро десять вечера, и звуки, проникающие в окна его прицепа из соседних жилищ, — это звуки ночи.
У братьев Крюз царит тишина. Подковы лежат там, где упали при последнем броске. В будние дни парни ложатся спать, едва стемнеет. По пятницам и субботам нередко засиживаются во дворе за полночь, выпивают, возятся с грузовиком, а иногда, хотя видимой угрозы нет, стреляют из пистолетов в воздух. Однако по рабочим дням все трое укладываются на боковую рано.
Минотавр слышит, как Суини зовет пса домой, как накладывает ему в неглубокую металлическую миску еду. Миска эта ему знакома, он принес ее, проработав у Граба две недели. Когда его приняли на работу линейным поваром, многие кастрюли и сковороды висели над плитой и грилем на металлическом стержне. Висели до тех пор, пока однажды Минотавр не обжегся, протянув руку за креветкой, которую уронил. От боли он отпрянул назад и проткнул рогом одну из сковородок. Сковородка была из дешевеньких, и Граб оставил случившееся без внимания, однако уже на следующий день порядок хранения кухонной посуды был изменен. Граб сказал, что, если Минотавр хочет, он может взять испорченную посудину домой для собственных нужд.
Миссис Смит смотрит телевизор, кажется автогонки. Эффект Доплера особенно заметен во время спортивных передач. Когда идут христианские программы, где измеряемыми величинами являются вера и истина, наука в значительной степени носит теоретический характер. Вскоре старушка выключает телевизор, и в кемпинге становится тихо. Единственными нарушителями тишины остаются Хенк и Джози.
Жюля и Марвина они укладывают спать в девять. Во всяком случае, начинают укладывать. Иногда война с детьми, за которой следят все обитатели кемпинга, продолжается час, а то и больше, прежде чем мальчики, надув губы, отправляются в свою спальню размером со стенной шкаф. Бывают вечера, когда Хенк и Джози поднимают шум и гам. Разве ты, Хенк, не подмигнул той шлюхе у стирального автомата? А разве ты, Джози, не можешь выбросить из коробки кошачье дерьмо? Видно, наигравшись за день с тяжелыми узлами стиральной машины, Жюль и Марвин идут сегодня спать без разговоров. У Хенка и Джози, похоже, мирное настроение. В их прицепе тихо. Из кухни, в которой сидит Минотавр, видно, что свет у них погас.
Где-то после полуночи Минотавр принимается возиться с «молнией» на рабочих штанах. Где-то вдалеке лает собака, ей вторит другая. Даже в самые тихие дни со всех концов кемпинга доносится храп. Сегодня, правда, слышны и любовные стоны, которые смешиваются с треском и жужжаньем насекомых, неприятным постукиванием сковородок, привязанных к веткам вишневых деревьев, которые колеблет налетевший ветерок. Любовные звуки смешиваются с гудением фонаря, установленного Суини, и достигают жадного слуха Минотавра. Хенк и Джози занимаются любовью так же часто, а иногда и так же громко, как бранятся.
Есть нечто героическое в их совокуплении, в том рвении, с которым два ухоженных молодых тела ищут друг друга. Героическое и пугающее. Минотавр знавал в своей жизни совокупление, но он не помнит, чтобы оно происходило так бережно и на таком легком дыхании. Оттого в нем пробуждается забытое желание.
— Хенк, Хенк, Хенк… — негромко повторяет Джози, когда она в силах что-то произнести, а Хенк, словно наделенный нечеловеческой выносливостью, продолжает свое дело. Темп и страсть, которые они проявляют, отвлекают Минотавра от работы. — Ох, ох, ох… Боже мой! — вырывается у Джози. — Ммм… Ммм… Ммм…
И Хенк — сплошные бицепсы, грудные дельтовидные и спинные мышцы — трижды, как бы священнодействуя, произносит в ответ: «Ах, ах, ах».