Востикан, вначале спокойно слушавший князя, при последних словах вскочил и воскликнул с негодованием:
— Твой новый царь еще более дерзок, чем его предшественник! Скажи ему, что я не принимаю ни одно из его условий, и что я по праву владею городом, который двести лет тому назад был покорен арабским мечом. Пусть он попробует силой взять Двин, если сможет. Но пусть он не забывает, что воюет с божественным халифом арабов, а не только с его востиканом.
Князь-посол со своими спутниками вернулся и сообщил царю ответ Нсыра.
— Хорошо. Тогда мы покажем этому арабу, что его угрозы не могут нас запугать, и мы не откажемся от наших прав, — сказал царь и приказал спарапету готовиться к приступу.
Из Еразгаворса постепенно привозили на арбах орудия, нужные для приступа: стенобитные сооружения, баллисты, пращи, стрелометные и огнеметные снаряды и железные лестницы. Все это было заказано князем Марзпетуни еще во время пребывания царя Абаса в Васпуракане. По его распоряжению опытные в военном деле мастера строили деревянные передвижные башни, которые предполагалось подвести к стенам крепости, чтобы разрушить их и открыть войскам дорогу в город.
Но так как широкий и глубокий ров мешал передвижению стенобитных машин, а для заполнения его требовалось время, царь приказал начать первый приступ без них.
Так и сделали. Чтобы рассеять силы осажденных, армяне напали на город сразу со всех сторон, и арабы вынуждены были ослабить защиту бастионов.
Армяне под прикрытием щитов сначала осыпали арабов градом стрел, а затем, постепенно подходя к крепости, начали взбираться на стены. Арабы всеми силами боролись с теми отрядами, которые пытались приставить к стенам лестницы. Кроме длинных железных шестов с крюками на концах, которые угрожали смертью, немало беспокойства причиняли осаждающим арабские стрелки.
Жаркая схватка разгорелась у главных ворот Двина, где несколько бастионов охраняли железные ворота и внешнюю стену. После взятия бастионов можно было легко разрушить первую стену и этим ослабить защиту города. Здесь действовал сильный армянский отряд.
Но град стрел, сыпавшихся сверху, и потоки горящей смолы, лившейся со стен, не позволяли армянам приставить лестницы. Тогда на помощь пришли огнеметчики. С охапками хвороста и сена, держа над головой щиты, они быстро перебежали ров и, подойдя к стенам, разожгли костры. За ними подоспели другие воины, несущие дрова, и в несколько минут огромные столбы пламени запылали под стенами и башнями.
Жар и дым скоро согнали арабов с бастионов. Тотчас к уцелевшим от пламени проемам армяне приставили лестницы и стали подниматься по ним.
Увидя это, арабы стремительно бросились на смельчаков, но армянские воины продолжали карабкаться вверх. Несмотря на то что от жара и дыма люди задыхались, все же наверху происходили свирепые схватки. Рубились мечами, копья пронзали тела, крошились щиты, и трупы, подобно осенним листьям, падали направо и налево с башенных высот. И все же долгое время обе стороны оставались непобежденными. Но так как арабов становилось все меньше и меньше, а число армян росло, то арабы вынуждены были отступить. Наступающие заняли внешние бастионы и прорвались на вторую стену. Здесь между армянами и арабами, защищавшими простенки, опять произошла схватка. Последние, не получив помощи, потерпели поражение. Армяне, заняв линию внешних стен, стали разрушать их и постепенно заполнять ров.
Эта удача, обрадовавшая царя и его союзников, вынудила Марзпетуни довольствоваться одержанной победой и, чтобы сохранить силы, прекратить наступление.
Большая часть войска вернулась в лагерь, остальные еще работали над внешней стеной. К вечеру они разрушили ее на довольно большом пространстве и заполнили ров так, что на следующий день можно было подвести к внутренним стенам машины и деревянные башни.
Но так как и у армян были значительные потери, то по приказу царя новое наступление отложили на несколько дней. Все это время лесорубы рубили в двинском лесу деревья и заполняли ими ров. Часть деревьев складывали под стенами, чтобы в нужный момент поджечь их.
Через несколько дней царь и спарапет решили начать второй приступ. С самого утра были пущены в ход стенобитные машины: к крепости подводились тараны, которыми собирались пробить в стенах проходы, и тяжелые баллисты, обслуживаемые сотнями людей. Легкие стрелометы, не имеющие такой защиты, как тараны и баллисты, были расставлены далеко, чтобы стрелы из крепости не долетели до них. Башни со скрипом катили на колесах; те же, что были тяжелее, передвигали на полозьях.
Осажденные осыпали армян стремительным градом стрел, метали камни и огонь из пращей. Хотя потери у армян, которые действовали осторожно, под надежной защитой, были незначительны, все же продвижение шло медленно.
По вечерам стены охранялись армянскими отрядами, чтобы ночью арабы не повредили стенобитных сооружений.
Наконец царь приказал идти в наступление.
Было майское утро, одно из тех, которые придают окрестностям Двина такой приятный вид до восхода солнца. Но как только солнце поднимается над горизонтом, оно сжигает и обугливает все живое.
Армянские войска заканчивали последние приготовления к приступу, а союзные князья выехали обследовать пункты нападения, когда Марзпетуни донесли, что в Арташате арабы спускаются из цитадели в город. Это означало, что властители Двина решили неожиданно напасть на армян с двух сторон — со стороны Двина и Арташата. Для нападения был выбран удачный момент: если бы армяне, оставив лагерь, повели наступление на Двин, они были бы атакованы с тыла арташатскими отрядами. Но спарапет понял эту хитрость. Он приказал войскам выступить из лагеря в полной готовности, но при этом распорядился, чтобы могский князь и сепух Ваграм оставались в тылу и при появлении противника со стороны Арташата были готовы к отпору. При этом условии передовые полки могли спокойно окружить арабов, выступивших из Двина.
Сепух выслушал это распоряжение с радостью. У него сложился дерзкий план: ворваться в город на плечах побежденного врага. Он очень обрадовался, когда могский князь, такой же бесстрашный, как он, но более предприимчивый, согласился с ним. По той же причине к сепуху присоединился и князь Гор с отрядом своих молодцов.
И действительно, не успели армяне оставить лагерь и спуститься с вала, как открылись ворота Арташата, и арабы, хлынув в поле, с дикими криками понеслись на них. Армянские отряды, которыми командовали Гор, сепух Ваграм и могский князь, только этого и ждали. Повернув назад, они ринулись навстречу врагу.
Арабы, никак не ожидавшие такого сопротивления, были застигнуты врасплох. Они поняли, что противник предугадал их намерения, но все же продолжали наступление, пока, встретившись с армянами, не схватились с ними. Армяне, которых было больше, окружили врага с трех сторон. Начался жестокий бой.
Схватка продолжалась недолго. Арабы дрались храбро, в надежде, что раскроются ворота Двина и войска востикана выйдут к ним на подмогу. Однако время шло, армяне продолжали наступать, а со стороны Двина помощи не было.
Причина заключалась в следующем: востикан и Бешир, видя, как часть армянских войск неожиданно повернула и бросилась на арташатцев, а другая осталась на месте, поняли, что армяне их перехитрили. Выводить войска из города было уже опасно.
Арабы из Арташата, видя, что двинцы не выполняют своего обещания и им одним приходится вести бой, повернули назад и бросились бежать к городу.
Армянские полководцы приказали войскам ворваться в крепость. Пример подали Гор и сепух. Неприятель, потеряв голову и думая только о собственном спасении, не смог им помешать. Когда начальник крепости, приняв беглецов, приказал запереть городские ворота, он с ужасом увидел, что железные затворы уже сломаны армянами и уже в самом городе идет бой.
Отчаяние овладело арабами, особенно когда они увидели, что над арташатской цитаделью уже развевается армянское победное знамя — туда пробрался Гор со своими воинами. Цитадель была оставлена без защиты, и Гор, перебив находившуюся там немногочисленную стражу, водрузил знамя над старинным замком.