Пойдут лb исследователи далее по пути измерения напряжений или наблюдения за земным магнетизмом, перспективы прогнозирования землетрясения пока еще не слишком утешительны. Будет ли достигнут положительный результат? Читатель, вероятно, крайне удивится, узнав, что многие сейсмологи склонны ответить «нет».
Рихтер, например, пишет: «Еще не известно, будет ли возможным такое предсказание в будущем, ибо условия разрешения проблемы чрезвычайно сложные»[70]. Заметим, правда, что Рихтера, считающего Дейвисона мечтателем и фантазером, нельзя отнести к этой категории. Рихтера можно скорее упрекнуть в том, что он несколько узко смотрит на некоторые проблемы. Должен же все-таки быть другой путь, который приведет к желанной цели!
Оговоримся сразу же, что другой путь подрезает крылья нашим честолюбивым мечтам Он означает, что если нельзя заранее объявить: «Землетрясение произойдет там-то, такого-то числа», то можно будет хотя бы сказать более неопределенно: «Внимание! Предстоящий год будет отмечен землетрясениями». Такое предостережение заставит все же жителей сейсмических районов быть начеку, но при условии, конечно, что оно оправдается. А как обстоит дело в настоящее время? Можно ли предусмотреть рецидивы сейсмической активности, такой, какая наблюдалась в 1906 и в 1960 годах? Статистические данные показывают, что сейсмическая активность меняется из года в год. Но не позволяют ли они выявить какую-нибудь закономерность или аномалии?
Мы честно предупреждаем читателя, что подошли сейчас к самой запутанной проблеме нашего времени, настолько противоречивой, что большинство сейсмологов1 начисто отрицают ее существование.
Американские сейсмологи во главе с Рихтером не хотят о ней и слышать, а их европейские коллеги еще не набрались смелости, чтобы оспаривать такое вето. Они просто предоставляют фактам говорить самим за себя.
Начнем этот раздел с открытия, которое теперь никем не опровергается. Оно сделано Пьером Бернаром в 1938 году.
Готовясь к защите своей диссертации в Парижском институте физики земного шара, Бернар решил выявить средний годовой показатель микросейсмической деятельности по записям, имеющимся в обсерватории Сен-Морского парка с 1910 года. По этим данным он вычертил график (рис. 23) за 1910–1938 годы. На графике мы видим два отчетливо выраженных максимума. Один приходится на 1919/20 год, другой на 1929/30 год, то есть с интервалом в 10 лет. Не менее заметны и три минимума (1916/17, 1926/27 и 1937/38 годы), отделенные друг от друга интервалами в 10–11 лет.
Эта периодичность в наступлении подъемов и спадов микросейсмической активности через каждые 10–11 лет заставляет нас призадуматься. Разумеется, это не случайная регулярность. Такая цикличность с периодом 11 лет заставляет нас вспомнить о другой цикличности с тем же периодом. Она хорошо известна геофизикам и астрономам. Мы имеем в виду изменения солнечной активности.
![Землетрясения i_024.jpg](https://litlife.club/books/238363/read/images/i_024.jpg)
Отошлем читателя, который заинтересуется этой проблемой, к учебнику по астрономии, где он прочтет о солнечной активности. Здесь же скажем вкратце, что эта активность характеризуется солнечными пятнами, хромосферными вспышками, протуберанцами, число и интенсивность которых обнаруживают цикличность со средним периодом 11 лет. Поскольку эти явления поддаются количественной оценке (чаще всего пользуются Вольфовыми числами), то не представляет труда вычертить кривую солнечной активности. Рассмотрев ее на рис. 23, вы заметите, что она очень похожа на кривую микросейсмической активности. При этом солнечная активность опережает микросейсмическую примерно на два года.
Разумеется, па первый взгляд такой параллелизм нас поражает. Ведь мы уже знаем, что микросейсмические возмущения — это непрерывные колебания грунта. Они вызываются циклонами и передаются суше волнами, образующимися на поверхности морей. Посредством какого же таинственного механизма повторяемость и интенсивность этих атмосферных изменений связана с солнечной активностью? Если вы сомневаетесь в наличии такой связи, то лучшим доказательством, которое привел тот же Бернар, будет следующее: изменения в атмосфере земного шара происходят иногда одновременно с изменениями в атмосфере Марса, где они проявляются в виде туманности. Следовательно, должна быть какая-то общая причина, влияющая на обе планеты, которые находятся на расстоянии миллионов километров друг от друга. Естественно видеть эту причину в Солнце. Взаимосвязь покажется еще более убедительной, если вспомнить, что микросейсмические бури повторяются иногда через 27 суток. А 27 суток — это период вращения Солнца!
Прежде чем углубиться в рассмотрение того, как связь между микросейсмическими бурями и Солнцем поможет нам в предсказании землетрясений, подчеркнем практическое значение, которое она может иметь для метеорологии. Подробный анализ статистических данных показывает, что «годы с самыми интенсивными микросейсмическими возмущениями полностью совпадают с годами значительного ослабления солнечной активности», — заявляет в своей диссертации Бернар. Итак, изучив кривую солнечной активности, видимо, можно предсказать годы развития циклонов. Нетрудно догадаться, какую пользу могут извлечь из таких ценных прогнозов моряки и летчики.
«Хорошо, будем считать доказанным, что Солнце порождает циклоны и микросейсмические возмущения, — скажет нам читатель. — Теперь нам хотелось бы подробнее узнать об этом источнике возмущений, в частности о том, как Солнце может влиять на нашу планету».
В этом и кроется загадка, но астрономы начинают постепенно ее разгадывать. Теперь они знают, что Солнце не только излучает свет, — точнее, электромагнитные волны любой длины (лучи видимые, ультрафиолетовые, инфракрасные, радиоизлучение), которые доходят до нас минут за восемь, но еще и космические лучи, состоящие в основном из протонов (ядра атомов водорода). Эти лучи доходят до Земли менее чем за час. Особенный интерес представляют заряженные частицы — корпускулы, проходящие этот путь за 20–40 часов. Корпускулы вызывают полярные сияния, резкие колебания магнитной стрелки, создают помехи радиовещанию — или, короче, порождают магнитные бури, которые возмущают ионосферу Земли и нарушают радиосвязь.
Эмиссия корпускул Солнцем особенно усиливается во время хромосферных вспышек. Эти вспышки на Солнце из-за их молниеносной быстроты иногда ускользают из поля зрения астрономов, но так как вспышки сопровождаются всегда появлением крупных пятен и протуберанцев, то, наблюдая за этими явлениями, ученые догадываются, что в ионосфере сейчас же произойдут возмущения. Непрерывным наблюдением за Солнцем удается в настоящее время обеспечить постоянство и регулярность телевидения. Но поразительнее всего, что эти явления на Солнце оказывают влияние не только на ионосферу и радиосвязь. С интервалом в два года, то есть в 1958 и> в 1960 годах, Данжон, директор Парижской обсерватории, сообщил Академии наук о двух совершенно необычайных случаях. 23 февраля 1956 года на Солнце наблюдались хромосферные вспышки исключительной интенсивности, которые вызвали на Земле сери» северных сияний и магнитных бурь. Мало того, эти вспышки совпали с изменением скорости вращения Земли! Изменение было не очень значительным, всего 0,010 секунды. Однако ученых поразила не эта величина, но совершенно неожиданное открытие о влиянии солнечной активности на движение земного шара. 10, 14 и 16 июля 1959 года на Солнце наблюдались вспышки, не менее интенсивные, чем в 1956 году, причем и на этот раз они отразились на вращении Земли: к 21 июля оно резко замедлилось, а затем начало ускоряться, как и прежде.
70
Ч. Ф. Рихтер, Указ. соч., стр. 359.