Представлялось, конечно, необходимым инсценировать самоубийство Ландвина и сделать это вовремя – до того, как он начнёт говорить. Но Данкмар знал, что получит массу ресурса. Его возможности невообразимо возрастут. Останется ли ещё нужда в инсценировках? Проще уничтожить Фрея дистанционно, с помощью сердечного приступа. Вполне вероятно, что к этому времени Данкмар вообще перестанет быть человеком.
...Кофе был готов. Фарфор чашки, нежный и почти прозрачный, молочно белел над его шоколадной поверхностью. Данкмар отломил кусок шоколада, прихватил сушёных фруктов – эндемиков-инжирелл и вышел на балкон. Отсюда, с севера Ньюатена, не было видно моря, но ветер доносил его свежесть.
Данкмара немного удивляли собственные реакции. Он ждал, что будет весьма озабочен обстоятельствами первого выбора Ландвина и его мыслями. Но они совершенно его не волновали. Он чувствовал воодушевление и азарт охоты, он думал о Йирране и предвкушал встречу с ним: странно, ведь глупый араукан был рядовым избранником, одним из множества, и даже сложностей не смог бы ему создать. Поразмыслив, Данкмар решил, что слишком часто и слишком детально просчитывал свои планы насчёт Ландвина прежде. Всё шло гладко. Не было причин для волнений. «Даже появление марйанне ничего не изменило, - подумал Данкмар с улыбкой, смакуя шоколад. – Это был своего рода экзамен, и я его выдержал».
Порыв ветра принёс ему новую идею, и он вернулся к терминалу.
Данкмар послал Ландвину видео-вызов.
Отец Фрей находился в ризнице и готовился к ежедневной службе. Он казался больным: глаза запали, на висках блестела испарина, лихорадочный румянец пятнал щёки. «Что это за эффект? – насторожился Данкмар. – Результат общения с безликими? Или обычная простуда?..» Ландвин поприветствовал его и поправил камеру. Брови Данкмара приподнялись: Фрей был не один.
За его спиной стояла молодая женщина, одетая строго, в милитаристском стиле, как подобало воцерковленной вигилианке. Но ни жёсткий воротничок, ни прямой и грубый силуэт кителя, ни даже хмуро-отстранённое выражение её лица не могли скрыть её потрясающей красоты. «Что за чудную прихожанку обрёл Ландвин, - подумал Данкмар, - и как не вовремя он захворал». Он впервые заметил, что у телефона Фрея низкое качество видео. Конечно, женщина пришла за духовным наставлением: лицо её было сурово, нежные губы – решительно сжаты. Но даже сейчас она излучала эротическое притяжение немыслимой силы. Из гладкой причёски выбилась прядка тёмных волос; в чёрных глазах пылало пламя, едва прикрытое густыми ресницами; совершенные руки были сложены под высокой грудью, и манжета рубашки приоткрывала запястье... такое запястье заставляло вспомнить легенды о древних пуританских временах, когда обнажённая рука дамы кружила головы кавалерам сильнее, нежели теперь – обнажённая грудь. «Как зовут вашу гостью?» - едва не спросил Данкмар.
Но восхищение никогда не заставляло его потерять контроль над собой. Оценив духовную дочь Фрея по достоинству, Данкмар сказал:
- Добрый день, отец-командир. Простите, что помешал вам. Мы можем поговорить?
- Конечно, - обречённо проговорил Ландвин. Он кивнул женщине, и та вышла. Каждое движение её было исполнено достоинства и вместе с тем – плавной, животной грации самки, готовой к совокуплению. У Данкмара пересохло во рту.
- Я вижу, ты в порядке, - поторопился сказать он Ландвину. Это была ложь, но Фрей принял её смиренно.
- Я немного взбудоражен, - ответил он, - но и только. Я очень рад, что вы позвонили. Простите за нахальство, но мне очень нужно побеседовать с вами. С глазу на глаз.
- Разумеется, - кивнул Данкмар, - но позже. Я занят.
Ландвин сглотнул. Он выглядел испуганным. «Слишком много эмоций, - подумал Данкмар. – С ним так всегда».
- Я хочу получить обратно свой кортик. Незамедлительно.
На лице Фрея последовательно выразились надежда, обречённость и удивление.
- Я хочу, чтобы ты оставил его в камере хранения на вокзале Эйснер, - продолжил Данкмар. – Я пришлю тебе код. Время можешь выбрать сам, но я хочу знать его точно.
- Сегодня, в шесть вечера.
- Шесть или шесть пятнадцать? – уточнил Данкмар резко.
- Ровно шесть. Но... – Фрей замялся, - если время так важно, может быть, мы могли бы встретиться... тогда же...
- На вокзале? Не смеши меня.
Ландвин понурился.
- Я понимаю.
Данкмар выдержал короткую паузу и сделал вид, что смягчился.
- Завтрашний вечер тебя устроит?
- Да, - безропотно согласился Фрей. – Конечно.
- Хорошо.
Данкмар прервал связь. Мысль, пришедшая следом, была довольно нелепа, но вполне объяснима. Данкмару стало интересно, хватит ли Фрею духу соблазнить эту неизвестную прихожанку, столь пленительную и столь суровую. «Вряд ли, - заключил он с усмешкой. – Непохоже, чтобы ему хватило духу возлечь с суккубом после первого выбора».
Было девять тридцать утра. Достаточно времени, чтобы подготовиться к визиту в «Эйдос».
Данкмар допил остывший кофе и мечтательно прикрыл глаза.
Он задержался ровно на десять минут, чтобы Йирран успел выбрать место и сделать заказ. Данкмар знал, что землянин не курит, и потому сразу направился в дальний зал «Андалузии». Он и сам не имел подобной привычки, но на Эйдосе такие, как он, оказывались в меньшинстве. Даже в хороших ресторанах залов для некурящих порой просто не было.
Звучала живая музыка, флейта и арфа: причудливой каденцией завершалась «Литания» Ашермати. Когда истаял последний звук, флейтист перевёл дыхание и начал концерт Марчелло в переложении. Данкмар нашёл, что это слишком серьёзная музыка для рабочего утра, но не имел ничего против. В зал для некурящих, маленький и почти пустой, доносилось тихое эхо. Зал располагался на углу здания и был двусветным. За стёклами широких окон плыли тонкие ленты тумана, а под ними бурлил огромный город. Основные маршруты авиеток пролегали ниже, и посетители «Андалузии» могли наслаждаться видом чистого неба и далёких зелёных гор.
Сидевший в углу, между двух окон, Йирран заметил его первым и приветливо улыбнулся. Данкмар ответил улыбкой, впервые – искренней. Теперь он видел перед собой избранника, и избранник нравился ему, хотя как человек араукан по-прежнему его раздражал. Сегодня он выглядел ещё смешнее, чем прежде. Йирран разоделся в чёрный кожаный плащ, украшенный множеством узорных металлических накладок. Должно быть, эта красота весила несколько килограммов. «Мне нужно будет тщательно целиться, - подумал Данкмар. – Если игла шприца попадёт в накладку, может выйти неприятно». Но задача не представлялась сложной: Йирран, несомненно, подпустит его вплотную.
- Господин Эвен, - сказал Данкмар, - позволите присоединиться?
- Конечно!
Данкмар опустился на стул с высокой спинкой.
- Я не курю, - весело сказал он, - поэтому в таких залах частенько сижу в одиночестве.
- Первое, чем удивил меня Эйдос, - фыркнул араукан. – Кажется, здесь курят даже дети. Это же вредно. На Земле с этой привычкой прямо-таки сражаются.
- На Эйдосе много удивительного, - отозвался Данкмар, раскрывая меню.
- Это верно! Поэтому я и выбрал Эйдос. Он мне нравится.
- Вы нашли здесь работу?
- Работа у меня есть всегда, - сказал араукан с долей самодовольства.
Данкмар усмехнулся. Сейчас стоило спросить, чем занимается Йирран, но это вышло бы слишком банально. Он порылся в памяти. Готовясь к встрече, он прочёл несколько пакетов земных новостей; впрочем, после эпохального заявления Урсы на праматери человечества не случилось ничего интересного. В Китае со скоростью эпидемии распространялся мицаризм, власти отчаянно с ним боролись. Россия переживала очередной спад и выводила войска из Манчжурии; официальный Суздаль вяло заявлял что-то об уважении к суверенитету, но всем было ясно, что причина в сокращении финансирования. Республика Тауантинсуйу утрачивала полувековую мощь, уступая в Западном полушарии пальму первенства Конфедеративным Штатам Америки. После того, как премьер-министр Аффен разбился в Андах, в Ньусте началась отчаянная борьба за власть. Разумеется, сепаратисты Араукании немедля подняли головы. Были вооружённые выступления. Кадры с площади Солнца выглядели постановочными, как все съёмки крупных СМИ. Разъярённая толпа неистовствовала под укоризненными взорами четырёх памятников: Инка Гарсиласо де ла Вега, Инка Уриэль Акоста, император Атауальпа и сказочный Виракоча в образе Пачакутека Юпанки...