Полохов заворчал, скривился, но всё-таки присосался к кофе чуть поспешней.
Тем временем Чёрная Никса отошла в сторону и вопросительно гавкнула, а Белая завиляла хвостом и попыталась встать лапами Тэнре на плечи. Тот перехватил её лапы и закружил ошарашенную, скулящую Никсу по кухне. Анис засмеялся. «Вместе, вместе с вами поедем», - пообещал он собакам, и те вытянулись струнками, стали заискивающе заглядывать в глаза хозяевам. Тэнра отпустил Белую, потрепал ей уши и велел демонам открыть лоджию для причаливания такси – квартиры в этой линии имели отдельные выходы на посадку. Скоро дверцы разошлись. Снаружи хлынули воздух, шум и солнечные лучи. Прихватив чашку, Вася вышел на балкон и осмотрелся, морщась от яркого света. Справа под солнцем белели лоджии соседней вертикали. Они были просторнее здешних и открывались, похоже, настежь. «Там квадратный метр был ещё дороже, - подумал Вася. – Собственные стоянки. Чтобы не оставлять шикарные тачки в общих гаражах». Он лениво запросил сайт арколога в местной сети и быстро нашёл, что ни одну квартиру здесь не продали. На родине Васи аркологов ещё не строили, хотя и успели спроектировать парочку. Он отхлебнул кофе. Мысли возвратились к Эльвире и Фа Ньюре, за которым та охотилась. В ту пору Вася ещё сидел дома, в мире и покое... Он немного полюбовался на анимированные дизайн-проекты арколога: на них громадина прямо-таки блистала, повсюду кипела жизнь, а в окрестных садах били фонтаны. Вася оценил замусоренный пустырь, на который открывался вид с балкона, ухмыльнулся и прервал контакт с интернетом Эйдоса.
«Фа Ньюра Ни Онья», - вертелось в голове. Вася заглянул в чашку. Оставалась пара глотков. Он уже заметил роботакси, маленькую сиреневую авиетку с бело-жёлтой полосой по боку. Такси быстро приближалось со стороны города. Фа Ньюра Ни Онья. Любопытно, он действительно был маньяком? Кто сжёг мультистеки и зачем? Случайно, не рассчитав силы удара, или намеренно? Сколько душ в них было? Заклёпка разделалась с Ни Оньей. Она что-нибудь чувствовала, зная, что сотни тысяч, миллионы людей погибли окончательно и безнадёжно – а она могла их спасти? Или она сама уничтожила стеки, преследуя какие-то собственные цели? Вася знал, что никогда у неё не спросит. Её даже Ледран побаивался, не говоря уже об остальных. Её, наверное, в Лабораториях только архитекторы не боялись...
- Фа Ньюра Ни Онья, – вслух, очень тихо проговорил Вася.
Его уже нет. Он был могущественным человеком, уж точно не слабее того, за кем гонится сейчас Полохов. Был очень сильным и напрочь безумным, в тысячу раз опаснее Ясеня Обережа. Но на его силу нашлась сила ужаснее: Эльвира Сейфуллина выследила его, напала и растерзала, словно велоцераптор добычу, и древний необузданный дух Ни Оньи распался на бесчисленные кванты вероятностей. Его не стало. Он никогда больше не соберётся в цельную монаду, осознающее существо. Никогда и нигде не родится. «А как зовут нашего объекта? – подумал Вася. – И что будет, если я...» Но дальше он не мог даже думать.
Роботакси притормозило на подлёте и плавно, чуть покачиваясь, подошло к балкону. Дверца приподнялась, механический голос пригласил садиться. Вася вздохнул. Подошли Никсы и за ними – Анис с Тэнрой. Вася буркнул, что отнесёт чашку в мойку и зашагал назад.
...А что, если объект их уже нашёл? Что, если он решит поиграть сначала с оперативниками? Это же гораздо интереснее. Если он настолько же агрессивный и отчаянный, как этот Ни Онья... Кто здесь окажется добычей? У Васи неприятно щекотало под ложечкой: он чувствовал себя беззащитным. «Пока я не залогинился, - пасмурно думал он, - у нас есть только мы сами и Никсы. Сволочные Системы...» Ещё он подумал, что нужно работать, а не гулять; но вместе с тем он понимал, что Тэнра прав. Минувшей ночью Вася опробовал все способы, какие знал. Если хорошенько проветрить мозги, может, в них придёт что-нибудь новое и нетривиальное.
Адаптационные программы перезапустили на нём одежду, и к такси Вася вышел уже в шортах и майке.
На пляже Полохов окончательно захандрил.
Он сидел в тени весёленького полосатого зонтика на лежаке из клейпластика, который упруго прогибался под весом тела. Анис ушёл купаться и плавал как дельфин, ныряя и выныривая, а Тэнра сидел рядом с Васей и не разрешал ему пить пиво. «Ты только что проснулся, - назидательно говорил ассистент, - то есть для тебя сейчас утро. Вася, ты же не хочешь стать алкоголиком?» Тот вяло отлаивался, говоря, что сам может следить за биохимией своего мозга, но непробиваемый Тэнра отвечал, что алкоголизм – проблема прежде всего психологическая. Он всучил Васе бутылку какой-то шипучей воды, и Вася печально её пил.
Никсы завистливо пялились на Аниса. Демонам хотелось носиться и бузить, но они считали, что охранять Васю – важнее.
Городской пляж Ньюатена оказался ухоженным и красивым. День был будний, время – рабочее, летнее солнце полыхало ещё слишком высоко и жарко, чтобы выводить к морю детей, и на пляже сидели сейчас по большей части студенты. То и дело перед носом у Полохова фланировали загорелые красотки в мини-купальниках и вгоняли его в тоску. За всю жизнь у Васи была одна-единственная девушка, и та его бросила. «Удивительно, что была», - думал он почти философски. Кем-кем, а шикарным парнем его бы никто не назвал. Вася поглядел на собственную грудь, бледную, впалую и костлявую, украдкой сравнил с литыми мышцами Тэнры и тяжело вздохнул. Он мог, конечно, изменить облик. Но есть такой подлый закон: в чужом теле ты будешь чувствовать себя абсолютно так же, как в своём собственном. Вася это хорошо знал, и ещё знал, что в родном теле всегда уютнее, какое бы оно ни было. «Марйанне бы меня поняли», - подумалось ему, и он слабо усмехнулся.
Прохожие девушки заглядывались на Тэнру. Впрочем, иные из них безошибочно распознавали в Васе начальника и адресовали улыбки именно ему. Вася их замечал, но его это не радовало.
Потом мимо прошли, держась за руки, две подруги. Вася проводил странноватую пару ленивым взглядом и подумал: «Марйанне». То же самое вмиг поняли все, кто заметил их. В дрожащем расплавленном воздухе пронёсся и повис шепоток. Трудно было бы не узнать женщин-марйанне, хотя бы потому, что одной из них физически было лет четырнадцать, а второй – почти девяносто. Между лопатками юной моталась туго заплетённая каштановая коса. Кожа девушки была свежей и упругой, почти совершенно чистой, только на плечах темнели вытатуированные погоны в оплётке из причудливо извитых побегов плюща. Старшую татуировки покрывали от шеи до пяток. Сквозь поредевшие, коротко стриженные седые волосы розовела кожа черепа. Поверх купальника на марйанне был активированный силовой экзоскелет: изношенные кости уже не давали привычной опоры. Экзоскелет выглядел как сбруя из полупрозрачных трубочек, наполненных гелем, генератор силового поля лежал на груди, словно массивный кабошон. Само поле оставалось почти неразличимым, только под ярким солнцем порой движения женщины казались размытыми, а конечности её окутывала дымка. Язык не повернулся бы назвать её старухой, хотя морщины, глубокие, словно расселины, обозначали преклонный возраст. Пусть и в экзоскелете, она двигалась с той же лёгкостью и плавностью, что и перерождённая подруга.
Марйанне болтали и хихикали так, словно обе были молоды. Высмотрев на пляже пространство для трюка, юная прошлась колесом и с брызгами прыгнула в набежавшую волну; чуть помедлив и сосредоточившись, старшая проделала то же самое. Силовое поле стало заметней – оно отталкивало воду, голубые волны завивались кольцами на расстоянии ладони от тела женщины. Войдя по грудь, марйанне отключила поле и легла на поверхность воды. «Ничего, я скоро тебя обгоню, - сказала она юной, и ветер унёс слова. – Я стану моложе на двадцать лет. Тогда посмотрим!» Девушка рассмеялась и взмахнула рукой, окатив её брызгами. Без поддержки поля старшая двигалась намного медленней и осторожней, но всё же тысячелетия евгенического отбора и постоянные тренировки дали ей тело, неподвластное дряхлости. Опираясь на воду, она неторопливо плыла вдаль, пока подруга плескалась и рыбкой ныряла рядом.