Изменить стиль страницы

Эли принесла ему толстую тетрадь, и старик протянул ее Улиссу.

— Здесь вы найдете все формулы, все доказательства.

Он сел. Эли подложила подушку, чтобы отцу было удобнее сидеть.

— Всю свою жизнь я отдал разрешению одной проблемы, — начал Милоти. — Я близок к открытию величайшей тайны, осталось всего несколько шагов, но мне их уже не пройти.

Тень печали пробежала по его лицу, но он согнал ее и бодро продолжал:

— Я не жалею об этом. Я умираю, убежденный, что приблизился к самой тайне. Осталось только поднять завесу, и люди увидят то, что мне мерещилось долгих сорок лет. Мысленно я видел это уже много, много раз. И я счастлив. Потому, что люди воспользуются моим открытием и тоже будут счастливы. Улисс! Эли! Дорогие мои! Представьте себе новый мир, где люди не ощупью, как кроты в земле, ищут свое место в жизни, а с детских лет могут во всю силу проявить способности и таланты. Все люди будут талантливы и счастливы!

Глаза Милоти загорелись блеском юности.

— Это свершится! Я верю в это. И вы, Улисс, должны помочь мне достигнуть этого… Хотя мне уже не дожить…

Эли заплакала и прижалась к отцу.

— Не плачь, детка! — сказал Милоти нежно. — Слезы не помогут.

Он осторожно отстранил дочь и продолжал уже сухо, словно читал лекцию в университете:

— Я задался целью найти такой препарат, который стимулировал бы развитие способностей человека, возбуждал бы талант. Как зарождался мой замысел? Художник смотрит на вещи иначе, видит больше, чем другие люди. Вы видите снег белым, а художник подмечает в нем оттенки: синеватый, голубой, палевый… Музыкант, мне казалось, потому более восприимчив к звукам, что он лучше других слышит. И это, действительно, так. Есть люди, обладающие абсолютным слухом. Есть люди, у которых особенно хорошо развит тембровый слух, гармонический, мелодический слух, чувство ритма… Я занялся проблемой музыкальной одаренности людей. Не буду перечислять теории, объясняющие это явление. Но я их изучил и рекомендую ознакомиться с ними. Вот моя библиотека, я дарю ее вам.

Он обвел широким жестом книжные полки, расположенные вдоль стен кабинета.

— Это все ваше. Надеюсь вы будете любить эти книги так, как я их любил. Здесь величайшая мудрость, какую вы не найдете не только ни в одном из ваших друзей, но и у всех знакомых, как бы умны они ни были. Ибо здесь мудрость веков, раздумья и опыт многих тысяч величайших мыслителей истории человечества… Опять увлекся, — сказал Милоти с улыбкой. — Я всегда всем увлекался. И, наверное, поэтому сердце меня так подвело… Читайте, Хент, а прочитав, размышляйте над прочитанным. Много есть среди нас таких, что читают просто так — для удовольствия. Книги, конечно, тоже развлечение. Но это для легкомысленных, порхающих по жизни людей. Книги должны заставлять человека действовать. И вы действуйте. Только осмотрительно. Книги, как и люди, различны. Одни источают мудрость, дают пользу, другие — яд… Вот я умру. Не знаю, что станется с моим открытием, принесет оно пользу или вред… Одно меня утешает: я никогда не был эгоистом, мне хотелось принести счастье другим… Человек не смеет заботиться только о своей шкуре. Иначе его ничто не отличает от животного, обладающего инстинктом самосохранения и заботящегося только о себе и детенышах.

Милоти остановился, поглядел на Эли.

— Опять разговорился… Ну что ж, доченька, мне не часто приходилось говорить об этом людям… Я таил многое в себе… Мы говорили о музыкальных способностях, — обратился он к Улиссу. — Я заинтересовался, почему люди по-разному слышат. Вы помните, конечно, по учебнику анатомии строение человеческого уха?

— Помню, — отозвался Улисс.

— И помните о нервных волокнах? В ухе человека их от десяти до сорока тысяч. Вы знаете, какие функции они выполняют?

— Они резонируют звук.

— Да. Говорят, что волокна — это своеобразные струны. Я начал искать способ усилить восприимчивость нервных волокон уха, хотел сделать более гибкой барабанную перепонку… Как скрипку «обыгрывают» или трубку «обкуривают». И достиг успеха. Мне удалось составить такой препарат, который обостряет слух.

— И, введя этот препарат, вы делаете человека музыкально одаренным? — воскликнул Улисс.

— Так мне казалось, — с горечью сказал профессор Милоти. — Но я ошибся. К счастью, я понял это раньше, чем перешел к опытам над людьми. В книжке, которую вы держите в руках, сообщается, что выдающийся композитор Бетховен плохо слышал, а потом совсем оглох. Но, и будучи глухим, написал свою девятую симфонию. Вы знали об этом?

— Слыхал.

— И я слыхал. Но как-то выпало из памяти. И я был потрясен, когда вспомнил об этом. Значит, вся моя работа впустую! Я готов был сдаться, оставить все. Потом взял себя в руки. Ознакомился с самыми различными течениями, изучил разнообразные теории. И остановился на одной, хотя многие в то время были против нее. Я взял за основу учение Павлова о высшей нервной деятельности.

Раньше мне думалось, что, улучшая акустические качества аппарата человеческого уха, можно повысить музыкальные способности человека, сделать его талантливым. Но в таком случае переоценивается роль уха. Я пренебрег тем, что звук, воздействуя на ухо, превращается в другой вид энергии, близкой по форме к электричеству, и течет по нервам к головному мозгу, где воспринимается и анализируется. Если грубо сравнить это с телефоном, получается, что, сведя все к телефонной трубке, мы забываем, что главное не в ней, а в телефонной станции. По Павлову, высшая нервная деятельность, наша психическая деятельность, зависит от функционального состояния коры головного мозга. Разные участки коры выполняют разные функции. Кора мозга, — будем условно считать ее телефонной станцией, — воспринимает и анализирует притекающие к ней раздражения от телефонной трубки — органов чувств: глаза, уха, носа, кожи и так далее. От особенностей клеточного строения коры головного мозга, характера связей между клетками, силы, подвижности и уравновешенности нервных процессов зависит то, что мы называем способностями человека. Головной мозг, благодаря наличию в коре анализаторов, воспринимает внешний мир со всем богатством его красок. Восприняв звук, мозг анализирует его и, соответственно этому анализу, передает разным органам нашего тела распоряжения, как реагировать на этот сигнал. Анализаторы возбуждают или тормозят, заставляют двигаться или застыть…

Милоти помолчал несколько секунд, он устал и собирался с силами.

— Это сложная теория, и о ней долго надо говорить. Вы сами потом прочтете в моих записях и в книгах то, чего не знаете… Человек отличается от животного не только видом, но и тем, что у него есть речь, сознание, мышление. Для того чтобы стать хорошим музыкантом, человек должен не только хорошо слышать, но «уметь» переживать, чувствовать, понимать… Вы, помнится, наблюдали за обезьянами, которым вводили бром и кофеин? Мы установили тогда, что бром, кофеин, эфедрин, фенамин, пантокрин оказывают влияние на процессы, происходящие в коре больших полушарий. Некоторые из этих препаратов усиливают тонус коры мозга в целом. Но известно и другое: обмен веществ в различных отделах коры мозга имеет свои специфические особенности. Используя эти особенности, я научился воздействовать тонизирующими препаратами на деятельность определенных участков коры полушарий — на слуховые центры.

— На центры, которые «управляют» музыкальным слухом человека?

— Совершенно верно. Я перепробовал на животных много различных лекарств, обостряющих память, внимание, чувства. И я открыл такой препарат, который в сочетании с теми, что вводятся для обострения слуха, очевидно, сделает человека музыкально одаренным. Он обостряет слух и возбуждает деятельность тех отделов головного мозга, от которых зависят музыкальные способности. И главное — этот препарат устойчив. Он сохраняется в организме и действует, как мне кажется, постоянно… Это надо еще проверить, Улисс. Я могу ошибиться, как в первый раз. Можно погубить человека… Надо проверять и проверять. Много раз. И это должны сделать вы. Я уже не успею…