Появление в доме животного вызвало у Лайги истерику.
— Боже мой, что делает этот сумасшедший! Обезьяна в моем доме! Ужас! Каждый день новое. То все комнаты завалил книгами, потом начал приводить, студентов. Теперь обезьяны. Нет, он меня погубит. Я больше не в силах терпеть. Бедная, несчастная Лайга! Это тебе плата за непослушание родителей. Это бог тебя наказал… Книги и обезьяны ему дороже жены.
Улисс совсем растерялся. После скандала, устроенного Лайгой, Улисс поклялся, что снесет книги в свой кабинет, причем согласился сам приводить в порядок книжные шкафы, так как прислуга Петли, освоившаяся с мыслью, что важно угождать хозяйке и тогда можно не считаться с хозяином, наотрез отказалась иметь дело с книгами.
— Вы правы, госпожа, — сказала она Лайге. — Дом не библиотека. Книги отравляют воздух пылью.
Книги свалили в кабинет Улисса. Но что делать с обезьяной?
Когда Улисс заговорил об этом с Эли, она сказала:
— В коридоре, действительно, нельзя держать больное животное.
— А что же делать?
— Надо быстрее нанять лаборанта и прислугу, которая бы ухаживала за животными. Я не понимаю, почему вы медлите?
Улисс печально покачал головой.
— На это требуются деньги.
— У вас нет денег? — удивилась Эли. — Отец говорил, что вы богаты.
Улисс густо покраснел и опустил голову.
— Лайга вышла замуж против воли отца, и он выделил нам небольшую сумму… Сравнительно небольшую… Денег хватило бы на все. Но… — Он еще гуще покраснел. — Лайга бывает в высшем свете, ей нужно хорошо одеваться…
Эли прикусила губу. Морщинки сбежались к ее переносице. Избегая взгляда Улисса, она сказала:
— Я дам деньги на лаборанта и прислугу.
Улисс пробовал возражать. Но Эли решительным жестом остановила его.
— Того, что оставил отец, я не трачу… К тому же, по-моему, лабораторию можно перевести в наш дом. Он большой, а я там одна с прислугой… Найдется помещение и для обезьян.
Она повеселела, морщинки на лбу разбежались.
— Это будет очень удобно. Днем вы сможете там работать. А вечерами и ночью моя прислуга присмотрит за животными.
Глаза Улисса повлажнели, он поцеловал руку Эли. Она опустила глаза и покраснела.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Немного времени понадобилось для того, чтобы увлечение прошло, и дочь миллионера Моунта поняла, что не бедный врач Хент должен был стать ее мужем.
— Я не понимаю тебя, — говорила Лиси Барви Лайге, когда подруги оставались наедине. — Хент нищ и неизвестен. Вдобавок, эти обезьяны и собаки. Возится целый день с животными, как простой фермер. А потом идет к тебе — чистой и прекрасной.
— Да, ты права, я сама так думаю. Это ужасно, Я так ошиблась, так ошиблась! Не послушалась моего милого папу.
— Но еще не поздно, можно разойтись.
— Ты думаешь?
— Сейчас можно уйти от него, а со временем оформить развод и составить себе новую партию. Такую, какой достойна прекрасная Лайга.
— Ах, милая Лиси, ты права, но я не знаю, как это сделать?
— Уходи от него и все. Отец с радостью примет тебя.
— Конечно. Я уверена.
Лайга уже готова была прислушаться к совету подруги, но случайное знакомство нарушило ее планы. Собственно, это знакомство заставило ее на время позабыть об Улиссе, о его обезьянах и о многом другом.
Она увлеклась Смаем Чёрчем — театральным администратором, с которым познакомилась на ежегодном банкете Общества благонравия и трезвости.
Внешность Смая Чёрча отнюдь не отвечала представлениям Лайги о мужской красоте. Худое, вытянутое, прыщеватое лицо, разбегающиеся в стороны огромные уши, искривленный в презрительной улыбке рот с узенькими синевато-серыми губами…
Смай Чёрч был явно некрасив. Но в нем оказалось то, чего так не хватало Лайге в робком, покорном Хенте. Смай Чёрч был нахален, решителен. И хитер.
Чёрч не начал с обычных комплиментов, которые от частого повторения потеряли для Лайги свою остроту и прелесть.
— Госпожа Хент? Урожденная Моунт? — переспросил он, когда Лиси Барви представила их друг другу. Чёрч причмокнул губами и эффектно помолчал, словно размышляя.
Сердце Лайги быстро забилось. «Что скажет этот человек о ней? — мелькнула мысль. — Почему он молчит?»
— Лайга Моунт, — повторил Чёрч задумчиво. — В вашем имени есть что-то сильное, покоряющее… Я по именам стараюсь угадать характер человека. И редко ошибаюсь.
— Интересно!
— Вы не верите?.. С научной точки зрения это, пожалуй, необъяснимо, это скорее от интуиции. Мне ведь по роду деятельности приходится иметь дело с душой человека — я театрал. А профессия многому учит.
Он подал Лайге рюмку коньяка.
— Давайте выпьем, — сказал он. — Я преувеличил несколько. О характере человека я сужу не только по имени, но и глядя на того, кто его носит. Лайга, Лайга… Ваше имя и… ваше лицо вызывают желание покориться. Но простите, я вынужден вас покинуть, меня ждут дела.
Он коснулся губами руки Лайги. Блеснули смазанные кремом гладко причесанные волосы, источавшие тонкий возбуждающий запах дорогих духов. Чёрч снова взглянул на Лайгу, в глазах его скользнули лучи, заставившие ее потупить взор. И ушел.
Осталось ощущение чего-то недосказанного, едва уловимого, непонятного, интригующего.
— Он женат? — спросила Лайга у Лиси.
— Да. Но жена у него старая, противная.
— Он тоже не особенно красив.
— Ну что ты! Разве о мужской красоте судят по лицу? Он энергичен. Люблю таких! Настоящий мужчина!
Лиси даже прищелкнула пальцами.
«Настоящий мужчина!» — с каким восхищением это было сказано. А ведь Лиси, конечно, знает толк в мужчинах. Она не смогла бы даже временно увлечься этим несчастным Хентом.
Лиси вышла замуж за немощного шестидесятилетнего барона и с его молчаливого согласия ведет себя так, как ей подсказывает сердце. А сердечко у нее не выносит однообразия и постоянства.
— Он настоящий бизнесонец! — продолжала Лиси о Чёрче. — Ты присмотрись к нему. Прелесть! В моем вкусе, но, к сожалению, ко мне он совсем равнодушен. А ты ему понравилась. Я уверена, не отнекивайся. Я это сразу увидела. Стоит тебе только пальчиком поманить, и он у твоих ног.
Но, как это ни странно, Лиси на этот раз ошиблась. Так, по крайней мере, казалось Лайге.
Она начала ежедневно навещать Лиси. Каждый день, ровно в два часа туда являлся и Чёрч. Можно было подумать, что Чёрч ищет встреч с Лайгой. Но как же в таком случае понять его холодность в обращении с ней? Он разговаривал с Лайгой обо всем, но только не о том, чего она с трепетом ожидала.
Лайга удивилась: это был первый мужчина, не говоривший о ее неотразимой красоте, не добивавшийся ее расположения.
И Лайга влюбилась в Чёрча.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Однажды Чёрч пришел к ним домой.
Когда после обеда мужчины закурили, Лайга поднялась.
— Я вас оставлю, мне нужно подготовиться к вечеру. Улисс, развлекай гостя. Господин Чёрч заинтересовался твоими обезьянами. Это так смешно. Ха-ха-ха! Ну, я ухожу.
Когда Лайга вышла, Чёрч подсел ближе к Улиссу и сказал:
— Мы люди деловые, и, я надеюсь, можно отбросить всякие условности. Не так ли, господин Хент?
— Пожалуйста, прошу.
— Так вот. От госпожи Хент я случайно узнал о вашем открытии.
— Это не мое открытие.
— А чье же?
— Профессора Милоти.
— Но ваша супруга сказала, что он умер.
— Это не меняет дела. Честь открытия принадлежит ему.
— Позволю себе заметить, что смерть профессора меняет дело. Насколько я понял из рассказа Лайги, Милоти официально завещал открытие вам.
— Да.
— И нет других лиц, которые могли бы претендовать на наследство Милоти?
— Есть дочь профессора, Эли.
— Отец поручил ей вместе с вами продолжать работу над открытием и распоряжаться его последствиями?
— Нет. Она балерина. Помогать мне взялась добровольно. Отец ей не поручал этого.
Чёрч энергично потер руки.