На берегу царил хаос. Повсюду валялись убитые и тяжело раненные. Множество автомашин, танков и тягачей скопилось на узкой полосе пляжа; одни из них были подбиты и стояли без движения, другие горели, уцелевшие пытались выбраться и двигаться дальше в глубь побережья. Прибрежная полоса оказалась очень узкой, совсем не такой, как представлял себе ее Антони до высадки; волны разбивались в каких-нибудь десяти метрах от волнолома, где лежал Антони. Метрах в двухстах от берега под огнем противника все еще находилась примерно половина плавсредств морской пехоты «командос». Некоторые десантные суда тонули, и солдаты и офицеры прыгали в воду, пытаясь вплавь добраться до берега. Однако сильное приливное течение увлекало их вдоль берега на восток, в сторону пустынных песчаных пляжей, и они, выбившись из сил, один за другим шли ко дну. Тошнота волнами поднималась к горлу Антони. Он, не отрывая взгляда, следил, как люди в море боролись за жизнь. Внезапно он увидел среди них своего друга Джеймса, который из последних сил боролся с сильным течением. Было ясно, что через несколько минут он погибнет, если ему не помочь. Надо его спасти! Но в ушах Антони звучали слова капитана Перри: «Всем на берег! Не останавливаться даже для оказания помощи!» Терзаемый противоречиями, Антони на миг закрыл глаза. Когда он снова посмотрел на море, Джеймса на поверхности воды уже не было. Совсем рядом Антони увидел вдруг тело того солдата, которого он столкнул с аппарели в воду. Волны прибоя то выбрасывали труп на прибрежный песок, то снова увлекали в море. И хотя Антони знал, что этот человек был убит сразу наповал, все равно он чувствовал себя виноватым.
Антони Рубинштейн и его солдаты недолго лежали в укрытии за волноломом, переживая гибель товарищей. Вскоре к ним подполз солдат, который сообщил, что обнаружен довольно безопасный проход с берега, по которому уцелевшие при высадке солдаты «командос» выбирались в более спокойное место в глубине обороны противника.
Когда оставшиеся солдаты «командос» собрались вместе и подсчитали свои потери, они оказались немалыми. Многие погибли от огня немцев уже на берегу, но большинство солдат погибло в воде, не добравшись до берега. Человек пятьдесят из батальона «командос», которых считали погибшими, на самом деле оказались живыми. В двухстах метрах от берега их подобрало на борт танкодесантное судно, командир которого, несмотря на бурные протесты спасенных, направил свой корабль в Англию. Таким образом, эта группа солдат морской пехоты 48-го батальона «командос» вернулась домой.
Как только командир роты капитан Перри уточнил потери и убедился, что все, кто остались в живых при высадке, собрались в глубине оборонительной полосы немцев, он приказал немедленно приступить к выполнению боевой задачи. Его рота начала продвигаться в восточном направлении по узким переулкам деревни и вначале почти не встречала никакого сопротивления со стороны немцев. Солдаты осматривали дом за домом и в некоторых обнаружили французов, которые, несмотря на опасность, решили остаться в родной деревне. Капитан Перри, полагая, что Антони Рубинштейн, недавно учившийся в колледже, еще не успел забыть французский язык, приказал ему зайти в деревенское кафе, где сидели несколько французов, и узнать, где немцы. Сначала в ответ на вопрос Антони французы недоуменно пожимали плечами, но потом все же сообразили, о чем их спрашивали, и стали отвечать на бретонском диалекте, который Антони был непонятен. И все-таки этот разговор с французами как-то вдруг успокоил Антони, помог ему прийти в себя, может быть, потому, что еще в Англии он готовился к такой вот встрече с местными жителями и разговору с ними.
Совершенно неожиданно перед морскими пехотинцами вырос мощный огневой вал. Самое ужасное было в том, что это стреляла не немецкая, а английская артиллерия. Трагическая ошибка: английский флот обстреливал свою роту морской пехоты «командос». Это стоило жизни лейтенанту Куртису, который был заместителем капитана Перри и непосредственным начальником Антони Рубинштейна. Солдаты отошли назад и вынесли из зоны обстрела смертельно раненного лейтенанта Куртиса.
Бой роты морской пехоты «командос» за овладение опорным пунктом немцев в этой деревне был самым продолжительным по времени уличным боем, отмеченным во время вторжения в Нормандию. Опорный пункт немцев в деревне Лангрюн-сюр-Мер представлял собой целый квартал домов, одной стороной выходивший к волнолому, а другой стороной замыкавший несколько деревенских улиц. Дома в опорном пункте были отлично подготовлены к обороне. Проемы окон немцы заложили кирпичом, оборудовали в них многочисленные бойницы и амбразуры, окружили квартал траншеями, минными полями, проволочными заграждениями и пулеметными гнездами, которые были соединены с домами подземными ходами.
Примерно в 11 часов утра рота капитана Перри, заместителем которого после гибели лейтенанта Куртиса стал Антони Рубинштейн, начала продвигаться по одной из улиц, ведущих к опорному пункту. Другая рота 48-го батальона подходила к нему с противоположной стороны. Вскоре немцы открыли по английским солдатам сильный огонь из пулеметного гнезда с вращавшимся железобетонным куполом.
Во избежание напрасных потерь капитан Перри направил своих солдат через задние дворы пустовавших домов, своими стенами прикрывавших солдат «командос» от огня противника. Солдаты довольно быстро подобрались к одному из домов, который находился почти рядом с перекрестком дорог. Антони вместе с ними ловко перебрался через забор, и вскоре вся рота во главе с капитаном Перри собралась во дворе этого дома.
Чтобы решить, что делать дальше, капитан Перри, оставив Антони вместо себя, пошел, как он сказал, осмотреться и оценить обстановку. Однако не прошло и минуты, как вбежавший в дом солдат доложил Антони, что капитан Перри убит.
Все были потрясены этим сообщением. Антони оставался теперь единственным в роте офицером. Отныне на него ложилась вся ответственность за исход боя и за жизнь подчиненных ему солдат. Антони никогда даже в голову не приходила мысль о том, что с ним могло случиться что-либо подобное. Рота оказалась в тяжелом положении. Она была изолирована от других английских частей и оторвана от штабов. Антони должен был принять командование. Шестьдесят пять человек, оставшихся в живых, молча ждали его приказаний.
Конечно, Антони Рубинштейн не был подготовлен к такой ответственности, которая тяжким грузом легла на его еще не окрепшие плечи, но он без колебаний принял командование ротой. Он собрал сержантов, чтобы вместе найти наиболее правильный выход из положения. Однако когда они собрались на веранде дома и принялись торопливо обсуждать обстановку, немецкая мина пробила крышу и с треском разорвалась рядом с ними. Силой взрыва Антони был сброшен с веранды на ступеньки лестницы. Он остался невредимым, но два сержанта его роты были тяжело ранены. Вот во что обошлось его желание заручиться моральной поддержкой сержантов, прежде чем принять решение! Он понял, что в этой обстановке преступно всякое промедление и нерешительность, что ему нужно как можно скорее научиться принимать самостоятельные решения. От его первоначальной беспомощности не осталось и следа, а сознание ответственности подавило чувство неуверенности и страха.
Рота под командованием Антони Рубинштейна в течение девяти часов вела бой с немцами, засевшими в опорном пункте, но так и не сумела добиться успеха. Значительно позднее, когда Антони в ходе боев во Франции и на территории Германии приобрел необходимый опыт, он стал понимать, что в деревне Лангрюн-сюр-Мер допустил немало тактических ошибок. Он мог бы послать двух-трех солдат на берег за помощью, в частности за более эффективными средствами борьбы с немецким опорным пунктом. Вместо этого солдаты роты Антони Рубинштейна упорно долбили немецкий опорный пункт при помощи своего оружия. Они медленно продвигались вперед, стремительно пересекали улицы, которые насквозь простреливались немцами из пулеметов, захватывали дом за домом, комнату за комнатой и отступали, когда их неожиданно встречали выстрелы снайперов или минометный огонь. Вскоре после полудня Рубинштейн с несколькими солдатами подобрался к немецкому опорному пункту, откуда все время летели на англичан ручные гранаты. Подошедший к ним английский танк расстрелял весь свой боезапас, но безрезультатно: немецкий опорный пункт не был даже поврежден. В конце концов рота Антони отступила и стала готовиться к новой атаке. Солдаты «командос» имели слишком легкое вооружение для такого рода боевых действий, поэтому к вечеру рота Рубинштейна, несмотря на все усилия, добилась очень незначительных успехов. Конечно, немцы понесли потери, их оборона ослабла, но уменьшились и силы англичан. Немецкий опорный пункт был исключительно хорошо расположен, из его огневых точек простреливались все подходы к нему. В сумерки к позициям роты пробрался командир батальона и сказал Антони, что ночью ожидается контратака противника из глубинных районов Франции и что батальон должен готовиться к ее отражению. Ему следовало занять оборону вокруг деревни Лангрюн-дюр-Мер и оставить опорный пункт немцев до утра в покое. Антони и его солдаты были рады возможности отдохнуть, они смертельно устали за этот тяжелый день, но Антони не торопился оставлять свои позиции у опорного пункта, так как несколько часов назад послал в разведку своего друга сержанта Блита, который все еще не возвращался, и это его очень тревожило. Он попросил командира батальона разрешить ему после отхода роты из района опорного пункта поискать сержанта.