29 августа этими же авиачастями был совершен второй налет на русский конвой. В этот раз было потоплено два транспорта и учебный корабль «Ленинградсовет». Еще три судна и среди них плавучий док «Серп и молот» были настолько сильно повреждены бомбами, что им пришлось выброситься на берег.
Последовали и другие операции по постановке мин, на этот раз в районе Повенец на Беломорканале. Шлюзы этого канала подверглись бомбардировкам 15 июля,28 августа и 5 сентября. Попадания бомб выводили их на время из строя.
1 августа в состав Fliegerführer Ostsee включили самолеты 1./BFGr.196. 15 сентября добавили KGr.506, также оснащенную Ju-88. Однако 27 октября 1941 г. главное командование люфтваффе распустило штаб Fliegerführer Ostsee. KGr.806 направили в Италию и придали KG54 в качестве третьей группы. KGr.506 вновь была переброшена на Запад и передана 3-му воздушному флоту. 2. и 3./Aufkl.Gr.125(See) после перевооружения на Ar-196 и Bv-138 были отправлены на Черное море.
StG2 оберст-лейтенанта Динорта, которая действовала на северном фланге и пыталась уничтожить советский флот на Балтике, в мае 1941 г. успешно воевала против британского флота в районе острова Крит и изгнала его из этого морского театра. Теперь этой эскадре предстояло напасть на советский флот, стоявший в Кронштадте, и уничтожить его. Необходимо было парализовать морские силы русских и заставить их прекратить охоту на немецкие корабли, перевозившие в Германию шведскую руду.
С аэродрома Тырково 23 сентября 1941 г. вылетели I. и III./StG2. Было 8.45, когда в воздух поднялись первые машины и выстроились в боевой порядок. Полет на Кронштадт проходил в составе эскадрилий. Русские открыли огонь из приблизительно 600 зенитных орудий. Густая завеса из стали разорвала небо на две части. «Штуки» летели на высоте около 5000 м, что позволило снизить прицельность и эффективность зенитного огня. Правда, и пикировать на цель с такой высоты было труднее. Но «Штуки» переворачивались через крыло, похожее на крыло чайки, и, включив сирены, обрушивались на порт. Они уверенно устремлялись на плюющиеся огнем громады кораблей. На высоте 1200 м они сбрасывали свои бомбы, тут же взмывали вверх и, отвернув в сторону, улетали прочь.
В первом же налете бомбы попали в линкор «Марат». По палубе огромного корабля распространялось пламя. «Марату» был нанесен серьезный ущерб.
Но линкор не был потоплен. Одна из следующих машин с пилотом обер-лейтенантом Гансом Ульрихом Руделем, командиром 9./StG2, атаковала его во второй волне. Далее приведем написанный им позднее отчет, который поможет нам получить представление о том, что творилось во время налета:
«Это было ужасно. Воздух был словно заряжен серой. Облака светились желтым. Грохот и треск разрывающихся зенитных снарядов проникал даже через плотную обшивку машины.
Командир группы гауптман Штеен летит передо мной. Я его отчетливо вижу. Пике под углом 70–80 градусов перехватывает дыхание. Я прочно держусь за машиной гауптмана Штеена. В прицел вижу „Марат“. Казалось, он все быстрее и быстрее мчится на меня. Я вижу жерла пушек ПВО и пламя, которое они изрыгают.
Я вынужден еще круче прижать машину. На десятую долю секунды я увидел испуганное лицо бортстрелка гауптмана Штеена. Он в ужасе широко раскрыл глаза, испугавшись, что я своим винтом отрублю им рули управления.
Я собрался с силами. Сейчас, нажать еще, еще круче. Должно быть уже почти 90 градусов!
Я проскальзываю мимо Штеена. „Марат“ у меня точно в прицеле. Матросы мечутся по палубе, одни подносят боеприпасы, другие задирают голову вверх. Башня зенитного орудия поворачивается в мою сторону. Сейчас она выстрелит!
Я давлю на кнопку сброса бомб на ручке управления. Изо всех сил я вытаскиваю машину вверх, она начинает набирать высоту, но достигла пока еще только 300 м. Но 1000-кг бомбу, которую несет мой самолет, нельзя сбрасывать с высоты меньше 100 м, иначе можно погибнуть от ее же осколков.
Изо всех сил я тяну свою машину вверх. К желудку и голове подкатывает тошнота. Слышу хриплый голос своего бортстрелка Шарновски: „Герр обер-лейтенант, корабль взорвался!“
Медленно оборачиваюсь. „Марат“ закрыт плотной завесой порохового дыма».
Линкор «Марат» развалился на две части и затонул. В следующие дни налеты продолжались. 25, 26 и 27 сентября они были успешными. 28 сентября оберст-лейтенант Динорт, который участвовал во всех налетах, видел, как Ju-87 командира 3-й группы гауптмана Штеена был подбит зенитным снарядом. Он видел, что Штеен не может больше управлять своим Ju-87, и, направив его на русский крейсер «Киров», с яркой вспышкой огня врезался в его борт.
К тому времени, когда 8-й авиакорпус, временно переданный из 2-го в 1-й воздушный флот, а вместе с ним и StG2, вернулся на свое прежнее место в центральный сектор фронта, тяжелые повреждения получили линкор «Октябрьская революция» и крейсер «Максим Горький». Повреждены были и другие корабли, и среди них один эсминец.
Прежде чем закончить первую главу, посвященную сражениям в России, и приступить к описанию боевых действий русских, расскажем вкратце еще об одной истребительной эскадре, которая с первых дней войны участвовала в боевых действиях на северном фланге Восточного фронта.
JG54 майора Траутлофта, которая с первых дней Русской кампании воевала на северном фланге Восточного фронта, 29 июня отметила свой первый большой успех. В этот день крупные соединения советских бомбардировщиков попытались остановить наступление 4-й танковой группы, совершив налет на мосты через Даугаву.
Навстречу противнику вылетели поднятые по тревоге истребители. Воздушные бои продолжались целый день, поскольку бомбардировщики снова и снова пытались уничтожить мосты через эту реку. К вечеру на этом участке фронта красные ВВС потеряли 65 бомбардировщиков. Ни одному вражескому самолету не удалось прорваться к мостам.
1 июля эскадра прибыла на аэродром Бирцы у города Якобштадта. Из Бирцы часть эскадры была переброшена в Митау. Здесь гауптман фон Зелле принял от гауптмана фон Бонина под команду I./JG54.
Через несколько дней двинулись дальше на северо-восток.
5 июля I./JG54 прибыла в Альт-Шванебург, аэродром которого находился в хорошем состоянии. В самолетных ангарах содержались русские военнопленные. 10 июля удалось переместиться дальше в пункт Коровье Село с его примитивным полевым аэродромом. К счастью, уже на следующий день продвинулись дальше, в Зарудинье. Правда, здешний аэродром был не лучше. Стояла страшная жара, и при каждом взлете поднимались облака пыли. Личный состав группы разместился в палатках.
18 июля JG54 отметила свою 500-ю воздушную победу на Восточном фронте. А всего с начала войны она одержала 800 воздушных побед.
4 сентября обер-лейтенант Гельмут Остерман за 29 сбитых самолетов получил Рыцарский крест.
9 сентября начались регулярные боевые вылеты в составе всей эскадры. Кронштадт и Ораниенбаум видели эти истребители в составе сопровождения и воздушных боях с многочисленным противником. Число сбитых самолетов резко возросло, и 12 сентября в газетном сообщении было сказано, что к 7 сентября эскадра одержала 1200 воздушных побед, а к 11 сентября — 1238.
Потери немцев составили 8 машин. Между тем обер-лейтенант Филипп и обер-лейтенант Остерман за 66 и 62 воздушные победы соответственно получили дубовые листья к Рыцарскому кресту.
Однако эти сражения на Восточном фронте потребовали больших жертв от люфтваффе, что доказывают сводки потерь. По официальным сообщениям на 18 июля, число сбитых и попавших в аварию самолетов достигло 1284. Состав люфтваффе на Востоке к началу июля уменьшился на 1000 самолетов.
Противник между тем, несмотря на высокие потери, получал все больше самолетов, поскольку русская авиационная промышленность во второй половине 1941 г. дала фронту 3160 истребителей, 1867 бомбардировщиков и 1293 штурмовика. Авиационная промышленность Германии могла только мечтать о таких цифрах.