Его очень беспокоило, что он не в силах предотвратить аварии. Злило его и поведение Чжан Фу-цюаня: даже разобраться в причинах повреждения не хочет, заботится только о том, чтобы не он один был виноватым. Но, ничего не сказав Чжан Фу-цюаню, он принялся готовиться к смене.
Сдав на следующий день утром смену, Цинь Дэ-гуй пошел к директору на совещание по поводу повреждения девятого мартена. В кабинете уже были директор Чжао Ли-мин, секретарь парткома завода Лян Цзин-чунь, секретарь партбюро цеха Хэ Цзы-сюе. Невыспавшийся Чжан Фу-цюань сидел, устало облокотившись на край стола. Подошел и Юань Тин-фа.
Инженер Чжан Цзи-линь доложил о повреждении свода. Цинь Дэ-гуй в душе был рад, что руководство завода обсуждает этот вопрос. Он слушал, как Чжан Цзи-линь утверждал, что все три бригады только гонятся за рекордами и никто, мол, не заботится о мартене и что дальше так продолжаться не может.
Цинь Дэ-гуй нахмурил брови. Он считал, что причина здесь вовсе не в скоростных плавках.
— Значит, по-твоему, получается, — сказал директор после того, как инженер кончил говорить, — что самые большие повреждения произошли по вине Юань Тин-фа! — Директор уважал Юань Тин-фа как лучшего мастера скоростных плавок на заводе и не верил, что тот мог умышленно нанести какой-нибудь ущерб мартену. К тому же ему не понравилось то, что инженер отрицает необходимость скоростных плавок.
Юань Тин-фа положил в пепельницу окурок, погасил его и, обернувшись к Чжан Фу-цюаню, спросил:
— Старина Чжан, ты принимаешь от меня смену и каждый раз осматриваешь свод печи. Скажи, ты видел, чтобы я хоть раз сжег свод?
— Ты опытный мастер, — ответил Чжан Фу-цюань, — разве ты можешь это допустить?!
— Мастер Юань, — вмешался Цинь Дэ-гуй, — сколько раз, принимая от меня смену, ты находил печь поврежденной?
— Один раз ты сжег свод, когда установил рекорд, а больше таких случаев не было, — твердо ответил Юань Тин-фа.
— А в смену Чжан Фу-цюаня свод горел всего несколько раз, да и то не очень сильно! — добавил Цинь Дэ-гуй.
Однако Цинь Дэ-гуй не мог знать, что Чжан Фу-цюань тщательно скрывал повреждения, так как он сам, принимая смену, довольно небрежно осматривал свод печи.
— Выходит, что ни одна смена не виновата? — усмехнулся Хэ Цзы-сюе.
— Если бы печь могла говорить, то она бы все рассказала! — рассердился инженер.
Директор нахмурил брови и строго сказал:
— Из свода печи вывалились кирпичи — вот она и заговорила и сказала нам, что ей причинены большие повреждения. А кем? Ясно, что вами, бригадирами. Вы и несете ответственность! А ваше поведение сейчас напомнило мне старую китайскую пословицу о том, что чиновники всегда стоят друг за друга. Я не понимаю одного, как каждый из вас заметал следы разрушения свода.
Юань Тин-фа удивился осведомленности директора в их делах. Взглянув на своих товарищей, он подумал, что они знают, как скрыть разрушение свода, но кто из них виноват больше — решить было трудно.
У Чжан Фу-цюаня на душе было очень неспокойно. Он был уверен, что меньше других виноват во всей этой истории, а в основном за все должен отвечать Цинь Дэ-гуй. Поэтому после слов директора он взглянул на Цинь Дэ-гуя, стараясь заметить на его лице следы испуга.
Цинь Дэ-гуй понимал, что директор прав. Ему было неприятно, что в их среде есть еще люди, пекущиеся только о своих личных интересах. Он думал, что только Юань Тин-фа может знать секрет, как скрыть повреждение свода, но не смел поверить, что уважаемый всеми мастер способен на это.
— И другие места свода сильно повреждены, так что возможны новые обвалы, — сказал инженер.
— Ты также отвечаешь за сохранность оборудования, — сказал ему директор, — так что здесь есть и твоя вина. Ты должен был своевременно обнаружить повреждение.
— Товарищ директор, ты же знаешь, что я работаю только днем и не в моих силах знать то, что делается ночью, — пытался оправдаться покрасневший Чжан Цзи-линь.
— Конечно, все это могло произойти и ночью, — нахмурился директор. — А вы, бригадиры, должны дать подробные объяснения, а не уподобляться чиновникам, о которых я только что говорил, ваша «круговая порука» никого не обманет. Мартен «заговорил» и выдал вас.
Такое несправедливое обвинение обидело Цинь Дэ-гуя, и он сердито возразил:
— Товарищ директор, если ты считаешь нас обманщиками, то установи за нами контроль.
— Тебе легко говорить: кто же это станет днем и ночью дежурить у мартенов и следить за вашей работой? Послушать тебя, так нам нужно срочно увеличивать штаты. Ты раньше сам себя проконтролируй, а потом утверждай, что никого не обманываешь. Я спрашивал у тебя, допускаешь ты халатность в работе или нет, особенно ночью. А ты не хочешь честно признаться… И никто из вас не хочет!
— Один раз я действительно допустил небрежность, — обиженно оправдывался Цинь Дэ-гуй, — и сжег свод, но я честно обо всем написал в сменном журнале и при сдаче смены показал это мастеру Юаню. Я всегда внимательно следил за состоянием свода печи. Это было только один раз, и не больше. Мастер Юань только что подтвердил мои слова.
— Тогда почему же кладка стала такой тонкой и из нее валятся кирпичи? Скажи мне: ты, как бригадир, несешь за это ответственность или нет? — Директор в душе больше других подозревал Цинь Дэ-гуя. Он был уверен, что Юань Тин-фа на такое не способен. Чжан Фу-цюань признался, что он несколько раз сжег свод, — это говорило и о его слабой технической подготовке и о неумении обманывать. Да и скоростных плавок он ни разу не добился — в данном случае это также говорило в его пользу. А Цинь Дэ-гуй мог в погоне за скоростными плавками допустить повреждение!
— Конечно, несу ответственность! — тихо ответил Цинь Дэ-гуй.
— Значит, ты должен честно рассказать нам все! — посмотрел на него директор, а затем перевел взгляд на двух других бригадиров.
— Вы также должны это сделать! — и он снова обратился к Цинь Дэ-гую: — Ты — член партии и поэтому должен давать объяснения первым.
Цинь Дэ-гую очень тяжело было слушать упреки директора, он почувствовал, что директор одного его считает виновным.
Увидев волнение молодого сталевара, Чжао Ли-мин несколько смягчил тон:
— Как коммунист, ты обязан был в первую очередь выяснить причину этого повреждения!
Когда все начали расходиться после совещания, парторг завода Лян Цзин-чунь пригласил Цинь Дэ-гуя зайти к нему в кабинет.
— Товарищ Цинь Дэ-гуй, — доброжелательно начал Лян Цзин-чунь, — я верю твоим словам, верю, что ты ничего не скрыл. Я видел, как ты самоотверженно помогал на седьмом мартене открывать выпускное отверстие, и верю, что ты по-настоящему заботишься о государственных интересах. Конечно, ты не мог не следить за мартеном.
— Товарищ секретарь, когда я узнал, что обвалился свод, я чуть было не подрался с Чжан Фу-цюанем, — возбужденно сказал Цинь Дэ-гуй.
— Ты не должен ссориться с ним — этим делу не поможешь. Директор прав: ты член партии и, значит, больше других несешь ответственность и за причиненный государству ущерб и за выяснение причин этого.
— Да, это совершенно верно, — настроение Цинь Дэ-гуя улучшилось.
— Какие меры ты собираешься принять?
— Я еще не обдумал, может быть, надо пораньше приходить в цех и смотреть, как бригадир предыдущей смены следит за мартеном.
— Этого недостаточно, ты должен побольше встречаться с людьми. Ты хорошо знаешь рабочих двух других смен?
— Конечно, многие из них живут вместе со мной в общежитии.
— Я вот чего не понимаю: за сводом следит один только бригадир, или рабочие тоже должны это делать? — спросил Лян Цзин-чунь.
— Это обязанность бригадира.
— Я думаю, что рабочие также многое замечают, ты порасспроси их.
— Ладно, — согласился Цинь Дэ-гуй, — я обязательно поговорю с ними.
После разговора с Цинь Дэ-гуем секретарь парткома пригласил к себе Хэ Цзы-сюе и поручил ему побеседовать со всеми работающими на девятом мартене коммунистами и членами НДСМ о необходимости усилить внимание к сохранности мартена и попросить их помочь выяснить причины поджогов свода.