Подвели итоги роста партийной организации. Вместе со старыми членами партии в деревне насчитывалось теперь тридцать девять коммунистов. Необходимо было заняться их воспитанием, дать всем товарищам конкретные задания, знать о работе и жизни каждого; эту обязанность возложили на Ли Чана и Чжао Цюань-гуна, которые, кроме того, должны были следить за тем, чтобы свежие новости вовремя появлялись на классной доске; им же поручили установку громкоговорителя на крыше школьного здания.
В заместители Чжао Дэ-лу, который давно уже был старостой вместо Цзян Ши-жуна, были выдвинуты Ли Бао-тан и Го Фу-гуй. Одному человеку теперь трудно было бы справиться с работой: предстояло организовать снабжение и обслуживание фронта.
Работу Крестьянского союза по-прежнему возглавлял Чэн Жэнь: ему надлежало наладить уборку урожая и проследить за тем, чтобы земля осталась в руках новых хозяев, а не вернулась обратно к помещикам, как это было весной; чаще собирать группы, выслушивать предложения крестьян; неустанно разъяснять, что залогом победы является только сплоченность трудящихся и их упорная борьба с феодализмом.
Неожиданный поворот событий застал всех врасплох. Никто не ожидал, что бригаде придется так скоро покинуть Теплые Воды. Всем даже взгрустнулось, но предаваться своим чувствам не было времени. Час был поздний, назавтра предстояло много дел.
ГЛАВА LVII
Осенний праздник
Оживление у ворот школы началось уже на рассвете. Одни тащили с гор свеженарубленные сосновые ветки, другие украшали театральную площадку. Над огромной гирляндой из красных бумажных цветов, укрепленной в виде арки, развевалось красное полотнище, на котором было начертано: «Каждому пахарю свое поле». С обеих сторон гирлянды висели цыновки с красными и зелеными лозунгами: «Выкорчуем феодализм!», «Борись за земельную реформу!», «Вернется земля к хозяину — все будут сыты!», «В сплоченности — наша сила», «Председатель Мао — наша путеводная звезда!», «Всегда с председателем Мао!», «Защищай Восьмую армию!», «Да здравствует коммунистическая партия!»
Из школы принесли гонг, и его удары разнеслись по всей деревне. Народ стекался к площадке, а устроители праздника побежали домой завтракать.
Во многих семьях сегодня подавали вино и пельмени. Старый Хань тоже налепил пельменей и, угощая бригаду, приговаривал:
— Эх, уж простите, начинка только из кабачков, не сумел купить мяса!
Вэнь Цай побывал в нескольких домах. Праздник справляли на славу — даже в самых бедных семьях подавали на стол клецки с тыквой. Крестьяне преподносили членам бригады груши, яблоки, виноград, почти насильно заставляя их принимать подарки.
Еще до завтрака бригада провела совещание с активистами, подготовлявшими мобилизацию. Сто молодых парней должны были выступить сразу же после собрания на строительство укреплений. Возвращение их предполагалось через три дня.
Настроение в деревне было праздничное. На мужчинах были новые костюмы, женщины нарядились в новые платья. Все постарались покончить пораньше с домашними делами. Даже те, кому было известно о переменах на фронте, делали вид, что ничего не случилось.
Нашлись охотники воскресить старый обычай — в дни рождения или свадьбы стрелять из старинных трехствольных хлопушек. Съездив в город Шачэн за порохом, они теперь оглашали треском и громом всю деревню. Нашлись любители-театралы. Они досадовали, что заранее не подумали о празднике, а то разучили бы пьесу. Все актеры собрались вместе и, очистив для себя уголок на сцене, составили оркестр из духовых и струнных инструментов. Зрители толкались вокруг, нетерпеливо ожидая начала концерта.
Старый Хоу Чжун-цюань тоже топтался среди радостно настроенных людей. Старики помнили его веселым молодым парнем и рассказывали, какие у него были таланты, как он чудесно пел, каким пользовался успехом, считаясь самым лучшим актером в Теплых Водах. Однако молодежь глядела на ссохшегося, похожего на обезьяну, старичка и смеялась:
— Эй, дядя! Тряхни стариной! Развей тоску, спой-ка нам что-нибудь повеселее!
Но старик, не отвечая на насмешки, не уходил с площадки и улыбался, слушая музыку.
А люди все прибывали. Они болтали, ели фрукты, щелкали семечки. Позади всех примостились разносчики, разложив у стены свои товары.
Немного спустя на площадку прибыл драматический кружок школьников. Танцуя «Янгэ»[47], ребята обошли насколько переулков и снова вернулись на площадку. Они хорошо сыграли «Кнут деспота», а затем, строясь геометрическими фигурами, исполнили много песен. Затаив дыхание, в безмолвном восхищении, смотрели на них зрители, удивляясь талантам и памяти ребятишек. Все были веселы, болтали без умолку, обменивались шутками, точно в праздник Нового года.
Когда в доме Ханя кончилось заседание, на площадку пришли и активисты, принеся с собой искусно нарисованный портрет Мао Цзэ-дуна.
Портрет наклеили на дверь, снятую с дома, и установили на столе в глубине сцены. Кто-то предложил зажечь перед портретом курительные палочки, но это вызвало общее возмущение. «Председатель Мао не признает суеверий», — раздавались крики в толпе. Все становились на носки, вытягивали шею, чтобы получше разглядеть портрет, а школьники, собравшиеся в углу, стройно запели:
Ополченцы, числом более пятидесяти, так же как и их командиры Чжан Чжэн-го и Чжан Цзи-ди, повязали голову мохнатым полотенцем; белые куртки на них были перехвачены ремнем, а длинные узкие патронташи перекрещивались на груди с тесьмой от мешка с гранатами. Мужественно и внушительно звучал в их устах «Походный марш Восьмой армии».
Наконец на сцене собрались руководители. Чэн Жэнь объявил собрание открытым.
— Отцы! Односельчане! — сказал он. — Сегодня мы празднуем возвращение земли ее настоящим хозяевам; наши деды и прадеды работали как скот, обливаясь по́том, но не имели земли, не имели ни еды, ни одежды. В чьих руках была земля?
— Помещики отняли у нас землю и грабили нас! — хором откликнулись снизу.
— … ныне, по программе коммунистов, у каждого пахаря должно быть свое поле. Как, по-вашему? Правильная эта политика партии — отдать землю в руки трудящихся?
— Правильная!
— Сейчас мы начнем раздавать документы. В них записано право на землю. Старые документы потеряли силу — мы их сожжем.
Радостным гулом откликнулись крестьяне на эти слова.
— Все это сделал наш председатель Мао. Он — путеводная звезда для всех бедняков Китая. Он далеко, в Яньани, но день и ночь думает о нас. Сегодня мы его зазвали к себе. Взгляните на его портрет. Поклонимся ему. Поблагодарим его!
— Поклонимся, поблагодарим председателя Мао!
— Поблагодарим! — подхватили все.
Чэн Жэнь обернулся, с любовью и уважением посмотрел на портрет и снова крикнул:
— Поклонимся, поблагодарим!
И все присутствующие — мужчины и женщины — трижды безмолвно склонили головы.
Снова обернулся к ним Чэнь Жэнь, и из толпы послышался возглас:
— Защищай председателя Мао! Да здравствует председатель Мао!
Когда шум утих, Ли Бао-тан сделал доклад о распределении земельных участков. Рассказав о работе комиссии, он в конце доклада объяснил, почему необходимо оставить Цянь Вэнь-гую и другим помещикам столько земли, чтобы хватило на пропитание. Если они склонились перед народом, перестали творить злые дела и выражают готовность трудиться, им нужно предоставить землю, иначе у них остается только один выход: воровство, грабеж, нищенство.
— Не дать им земли — значит лишить их средств к существованию. Тогда они снова сядут на нашу шею.
Разъяснения Ли Бао-тана вызвали смех, никто не настаивал больше на том, чтобы отобрать у помещиков всю землю.
Наконец воцарилась полная тишина — наступил момент раздачи документов. Каждый документ читали вслух; в нем указывался размер участка, его местонахождение, фамилия нового владельца. Крестьяне внимательно слушали, провожая глазами каждого, кто выходил получать документ. Счастливца разглядывали с любопытством, а он нес небольшую красную бумагу с таким напряжением, точно она весила тысячу цзиней.
47
Старинный народный обряд с танцами и пением, знаменовавший пересадку ростков риса. Эта форма театрального действия широко используется в Китайской Народной Республике в агитационных постановках. — Прим. перев.