Нев, правда, о последнем назначении этих нитей не подозревал, потому что, как я уже говорил, мастер Твишоп не отличался излишней доверчивостью и, соответственно, терпел моего ученика лишь по необходимости. А я, хоть и не успел еще проникнуться его маниакальной подозрительностью, все же уважал его решение и не рискнул портить наши отношения из-за такой мелочи.
- Все дела Гильдии, которые можно отложить, отодвинь в сторону, - наконец, велел я вопросительно смотрящему ученику. - То, что способно подождать, пусть ждет. Тем, чему нельзя не уделять внимание, пусть на время займется кто-то другой. Потому что на ближайшие две седмицы ты понадобишься мне здесь.
- Сколько? - недоверчиво переспросил ученик. - Две седмицы? Наставник, но этого мало для окончательной подготовки тела! Нам нужен месяц! Или хотя бы полтора, чтобы все доделать!
Я снова вздохнул. Но потом встряхнулся, окинул внимательным взглядом оснащенную всем необходимым лабораторию, и сухо пояснил:
- Время теперь для нас - непозволительная роскошь. У нас осталось только две седмицы: больше магистр не сможет ждать.
Нев, поморщившись, неохотно кивнул и покорно отправился разбираться с делами. А я, собственноручно открыв для него и тут же закрыв телепортационную арку (и это тоже было непреложным условием старого мастера), быстрым шагом направился вглубь склепа - поднимать свои дневниковые записи, готовить сложные смеси из редких, баснословно дорогих ингредиентов, которые, по большей части, поставлялись в Сазул незаконными путями. И, заодно, ломать голову над тем, за счет чего можно уменьшить сроки подготовки к ритуалу. И какими функциями образца под номером триста пятьдесят шесть можно спокойно пожертвовать, не боясь, что после воскрешения непримиримый и упрямый наставник вдруг почитает их первостепенными.
Честно говоря, я еще полгода назад был уверен, что подопытный образец готов к нормальным тестам и даже, чего греха таить, попробовал кое-что сделать тайком. Но мастер упорно настаивал на дополнительных проверках и хотел, чтобы его новое тело было идеальным. Он бесконечно придирался по пустякам, требовал улучшений, отладки, шлифовки, доделки... и так увлекся, что чуть не позабыл про свой истекающий срок.
Хотя, может, он просто опасался неудачи?
Мельком покосившись на накрытый простыней образец, я пожал плечами.
А чего, собственно, бояться тому, у кого все равно нет иного выхода? Цепляться за жизнь, конечно, полезно, но мне всегда казалось - если ты что-то решил, то делай и не сомневайся в правильности выбранного пути. Тогда как мастер Твишоп... возможно, просто стал слишком подозрительным к старости. И с осторожностью относился к вещам, которые хоть как-то напоминали ему о быстро приближающейся смерти...
Глава 16
Когда ты спокоен и сыт, следует работать исключительно головой. А когда голоден и зол, предпочтительнее использовать кулаки. Мэтр Валоор да Шеруг ван Иммогор
К сожалению, реакции Нича я не увидел - когда кожа на моем животе все-таки поддалась и разошлась широкой поперечной раной, выпустив наружу медленно расправляющуюся, третью пару моих конечностей, я был гораздо больше озабочен ее состоянием, нежели трудностями "фамилиара".
Признаться, до сих пор я проявлял разумную осторожность и старался не использовать непроверенные инструменты. А эти "руки", которые с одинаковым успехом могли использоваться и как "ноги", мы по техническим причинам просто не успели протестировать, поэтому от них можно было ждать и подвоха, и внезапного отказа, что при моей работе совершенно непозволительно. А лишний раз принимать боевую трансформу для того, чтобы проверить их состояние, я не мог - затраты энергии на переход туда и обратно были таковы, что я использовал второй облик крайне редко и лишь в чрезвычайных ситуациях.
Таких, например, как сегодня.
К счастью, "третьи" лапы, которые по длине могли с успехом соперничать с нижней парой конечностей, вели себя хорошо. Я их прекрасно чувствовал, сумел полностью расправить, выпустил и убрал обратно когти, смог спокойно зарастить широкую рану на животе, а теперь потихоньку разминал суставы, пытаясь совладать с затекшими от долгой неподвижности "руками". Когда-то мне и с глазами пришлось здорово повозиться, чтобы картинка от затылочной пары воспринималась как нечто само собой разумеющееся. Но тут все оказалось намного проще. Уже через несколько минут под неумолчный шум созданного мной завала я смог извернуться и встать не на две, а сразу на четыре конечности, напомнив внешним видом где-то потерявшегося Нича. А еще через минуту даже рискнул пробежаться по заваленному камнями холлу, привыкая к новым ощущениям.
Ничего так, кстати, получилось. Мне даже понравилось. Правда, для правильного распределения веса пришлось еще раз изменить позвоночник и угол наклона головы, да и потраченных амулетов было, конечно, жалко, но по сравнению с грозящими мне проблемами это уже сущие пустяки. Главное, что тело оставалось послушным и гибким, а все остальное я как-нибудь переживу.
Когда доносящийся со стороны коридора шум стал угрожающе близким, я предусмотрительно отошел к противоположной стене и, опробовав остроту когтей, ловко взобрался сперва на нее, а затем, немного подумав, на просевший потолок. Торопливо просчитав варианты, решил, что мой небольшой вес вряд ли вызовет еще один обвал. А когда наружная стена все-таки не выдержала напора зомби и некро-голема и разлетелась на сотни мелких осколков, даже порадовался, что ни один из них не достал до облюбованного мной местечка.
Выгода такой позиции стала ясная еще и тогда, когда через образовавшийся проем в башню хлынула волна нежити, жадно озирающаяся в поисках добычи.
Я со своего наблюдательно пункта только ухмыльнулся, следя за тем, как голодные твари расползаются по холлу, разочарованно водя носами по сторонам. А когда туда же протиснулся, едва не задев уродливой башкой потолок, массивный голем, мгновенно подобрался. И, улучив момент, свалился ему точнехонько на загривок.
Знаете, я в своей жизни испытал немало неприятных ощущений. И на кладбищах, и в лаборатории, и в пыточных королевских тюрем, куда заходил по долгу службы, интересуясь силой эмоционального выброса у клиентов палача... но, как ни странно, до сих пор считаю ощущение от падающего тебе за шиворот таракана одним из наиболее мерзких и отвратительных чувств, которые мне когда-либо доводилось переживать.
Голем, видимо, тоже так полагал, потому что от легкого толчка вздрогнул, пошатнулся, как будто получил сочный пинок под зад. Потом завертелся на месте, пытаясь понять, что происходит. А когда почувствовал молниеносный укол в шею, взревел так, одновременно с этим вскидывая вверх свои ручищи, что поврежденный потолок заметно содрогнулся и мелкой крошкой, просыпавшейся на наши головы, красноречиво известил всех присутствующих о том, что скоро окончательно провалится.
Ловко увернувшись от могучей пятерни, я приподнялся на задней паре лап и, уверенно дотянувшись до затылка голема, вонзил в его шею сразу два острых когтя. Потом увернулся снова, похвалив себя за проворство, спрыгнул на вовремя подвернувшуюся стену и, перепрыгнув с нее обратно на тварь, словно самый настоящий таракан, снова вонзил когти в уже образовавшуюся ранку. Благодаря чему ее края разошлись достаточно широко, а оттуда потекла вязкая желтоватая масса, смутно напоминающая гной.
Я поспешил отключить обонятельные и вкусовые рецепторы, чтобы не отвлекаться на посторонние вещи, и увернулся в третий раз, повиснув на загривке заметавшегося по замку голема, как голодный клещ. При этом мне приходилось поминутно избавляться от чьих-то бессмысленно сжимающихся на моих щиколотках пальцев, растущих на големе буквально повсюду; избегать цепкой хватки многочисленных человеческих рук, которых и на груди, и на спине твари было предостаточно. Следить за тем, чтобы его собственные ручищи до меня так и не дотянулись. Регулярно менять диспозицию, мечась между стенами холла, потолком и чужой спиной. Да еще успевать поглядывать на угрожающе расползающиеся по стенам замка трещины, когда впавший в неистовство голем то и дело врезался в какую-нибудь из них на полном ходу.