— Вы больные! — сообразив, что от фурии, воззрившейся на его обнаженное тело взглядом голодного вурдалака, спасения точно не будет, заверещал он и судорожно забился в цепях. — Спасите! Кто-нибудь! Они меня жизни лишают!!!
— Вы что, ему рот заклеить не могли? — возмущенно обернулась к нам Верия, снова взмахнув ножом. — Он же сейчас всю башню перебудит!
— А-А-А! — послушно перешел на ультразвук заметавшийся на столе графенок. — «Темные» твари! Уничтожу вас всех! Давить вас надо было еще тогда! Убийцы! Упыри! Будьте вы про…!
Опомнившись, я быстро наклонился и аккуратно ткнул дурака рукоятью ножа в висок. А когда потерявший сознание граф заткнулся и обмяк, облегченно перевел дух и негромко пробормотал:
— Фух. Хватит с меня проклятий. Не хватало еще, чтобы всякие «светлые», начитавшись безвкусных книжек, испортили вам ауры…
Во внезапно наступившей тишине я деловито проверил пульс у потерявшего сознания «светлого». Убедился, что тот особенно не пострадал. Сделал отмашку растерявшемуся от неожиданного окончания спектакля Алесу, чтобы перестал стоять истуканом и занялся уборкой, а затем с упреком обернулся к мнущейся на пороге девчонке:
— Ты зачем влетела без предупреждения? Не могла для начала устроить сцену снаружи, чтобы поменьше шокировать клиента? А если бы он разрыв сердца получил с перепугу? Или вдруг бы у него мозги перемкнуло?
Под моим строгим взглядом девочка смущенно опустила ресницы и поспешно спрятала за спину нож.
— Извини. Мне просто показалось, что это будет уместно… я не вовремя?
Пришедший в себя Алес не удержался от смешка, а я, напротив, демонстративно посуровел.
— А лицо зачем разрисовала?
Она смутилась еще больше.
— Для большего эффекта. Я там поранилась… чуть-чуть… и кровью своей, чтобы правдоподобнее… он же должен был поверить, что мы это всерьез?
МЫ?!
Я на мгновение опешил, а Алес, не выдержав, все-таки расхохотался.
— Ну ты даешь! И не жалко было лезвием в руку тыкать ради этого дурака? Иди теперь, в порядок себя приводи, чудо. На тебя же без слез не взглянешь… кстати, Гираш, ты был прав — она действительно способная!
— Предлагаешь взять ее в банду? — мрачно пошутил я, откладывая свой нож в сторону.
— А то! У меня, как ее увидел, у самого сердце в пятки прыгнуло! А де Регилль так вообще… Вер, я в восторге! Честное слово, ты была бесподобна!
Девочка расцвела от похвалы, как маков цвет, и отчаянно покраснела. А вместе с тем так же отчаянно оробела, словно впервые в жизни услышала комплимент.
— Так я тогда пойду, можно? У меня еще один из этих… не одетый лежит.
— Иди, — мысленно вздохнув, разрешил я, а Алес согласно кивнул. — Только имей в виду — инициатива наказуема, так что, если нас поймают, ты будешь отвечать по всей строгости. За соучастие.
— Не поймают, — без тени сомнений заявила Верия. — Ты обязательно что-нибудь придумаешь, и мы благополучно выкрутимся.
Я только хмыкнул. А она, отвернувшись, шустро умчалась, свято веря в то, что сейчас сказала, и не держа даже мысли о том, что я могу ошибиться.
* * *
— Занятная история, — задумчиво обронил Нич, когда я, заявившись к себе после полуночи, поделился добытой информацией. — Вернули, значит, мальчишек туда, откуда взяли… насчет организатора они, конечно, могут ошибаться — необязательно ему тут присутствовать лично. Однако как минимум одно доверенное лицо у их «учителя» здесь имеется. Вероятнее всего, именно среди преподавателей.
— А кандидатуру ректора ты совсем не рассматриваешь? — осведомился я, с наслаждением вытянувшись на постели и, достав из кармана пустой накопитель, принялся лениво перегонять энергию из себя в него и обратно.
— Я слежу за ним почти постоянно — за все время, что мы здесь, он никуда не отлучался и никакой информации «светлым» не передавал. Работает только в кабинете. Преподает старшим курсам. Тайных бесед ни с кем не проводит и по подземельям среди ночи не шастает. Так что вероятность его участия в этом деле сравнительно небольшая.
— А остальные?
— Вот уж чего не знаю, того не знаю, — недовольно буркнул таракан, устраиваясь на своей подушке. — За всеми сразу не уследишь. А твоих призраков они быстро заметят: Томасу до хорошего шпиона еще ох как далеко. Так что нам придется самим проверять каждого, тогда как времени, если ты помнишь, и без того в обрез.
Я неохотно кивнул.
— Оракул дал неутешительные сроки. Насмы пока не определились, но вряд ли это надолго. Так что у нас с тобой есть месяц. Максимум два, чтобы вдумчиво поискать гниль в Совете. А дальше события понесутся вскачь, и мы почти не будем успевать вмешиваться.
— А у тебя все еще с даром — беда! — в своей манере сварливо заметил Нич.
— Ты прав. Но быстрее прокачивать его я не могу — это будет слишком заметно. И без того пришлось напроситься на досрочный экзамен у ректора, чтобы излишне быстрый скачок в развитии можно было объяснить усиленной подготовкой. С подростками, особенно «светлыми», такое часто случается. Поэтому я постоянно хожу как минимум наполовину опустошенный. По полдня демонстративно провожу за книгами, чтобы хоть как-то объяснить свой интерес. Нагло спорю со всеми, кто подвернется под руку. Вылезаю везде, где только можно, чтобы показать учителям, какой я умный. Вон, Рух уже косо посматривает, хотя я старательно истощаюсь на каждом занятии и все время корректирую наложенную тобой иллюзию на ауру. Де Фоль этим утром вообще решила ее проверить, будто ее что-то насторожило. Правда, увидеть она ничего так и не смогла — я хорошо знаю уровень ее возможностей, однако это лишь до тех пор, пока я не буду вынужден вложить в защиту больше сил, чем сейчас. Нарди пока увлечен нашими спорами по поводу старого рунного алфавита и ничего не замечает. Он, хвала небесам, исключительно теоретик, которому интересны только формулы, но и до него скоро начнет доходить. А что будет дальше?
Таракан, повозившись на подушке, наконец, улегся с комфортом и сладко зевнул.
— Но ты не сможешь скрывать свой уровень вечно.
— Да, — с сожалением признал я. — Но дар прогрессирует слишком быстро. Намного быстрее, чем мы с тобой рассчитывали. Однако и искусственно замедлять его развитие нельзя — падающую с гор лавину не остановишь хлипким забором. Приходится рисковать и таскать с собой накопители. Днем раскачивать «светлую» половину, по ночам — «темную»… как думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем иллюзия станет заметной?
Таракан недовольно засопел.
— Где-то около месяца, судя по твоим успехам…
— Вообще-то две седмицы, — тяжело вздохнул я. — Я на днях подсчитал. При таких темпах прироста резерва у меня просто не получится скрывать ее дольше. При слабой подпитке она истончится сама, став для меня бесполезной, а при сильной — начнет ощутимо влиять на магический фон, что в нашей ситуации почти одно и то же.
— Тогда экзамен — единственный вариант, — с таким же тяжелым вздохом согласился Нич. — Но тебе придется открыть часть своих возможностей, умудрившись сделать так, словно это случилось уже на пределе сил.
— Я знаю, — невесело улыбнулся я. — Тут самое важное, чтобы «предел сил» оказался настоящим. Собственно, я могу это устроить. Проблема в том, что такой фокус единовременно можно провернуть лишь для одной стороны дара. А поскольку «темную» его часть мне показывать никак нельзя, то…
— Ты истощишь ее еще раньше и на время окажешься совершенно беззащитным!
— Именно, — мрачно подтвердил я. — Поэтому после экзамена тебе придется быть неподалеку, пока мои резервы не восстановятся, и пока я не начну снова пользоваться Печатью. Но на этом мы потеряем несколько драгоценных дней.
— Может, тебе насма к этому делу припрячь? — вдруг встрепенулся Нич. — Ты, кстати, его нашел?
— Нет. Не успел еще. Не при детях же его вызывать?
— Давай тогда в замок вернемся, — еще больше оживился таракан. — Прямо сейчас. Там и вызовешь. И вообще, ему можно велеть проследить за преподами! Он справится с этим гораздо быстрее.