— Нам нужно вытереть пол, — объявил капитан. — Немедленно.
Но вместо Айрмонгеров-полотеров появились Пиггот и Старридж, а за ними шел Идвид Айрмонгер, выставив вперед ухо, словно оно было буксиром. Рядом с ним шагал еще один коротышка. Он был как две капли воды похож на Идвида, только его глаза постоянно бегали, а одежда была не такой дорогой. На шее у него висел свисток. С ними было еще несколько незнакомых мне Айрмонгеров-чиновников в костюмах. Все они были взволнованы и дрожали. Присмотревшись, я узнала одного из этих чиновников. На лацкане его пиджака виднелся золотистый лавровый лист. Я где-то видела его раньше, я была в этом уверена. Да, я точно его видела! Его звали Каспер Айрмонгер. Это он забрал меня из приюта. Здрасьте. И что же он здесь делает?
— Стена дала брешь, — сказал дворецкий.
— Нет, — сказал капитан. — Такая вероятность существует, но стена пока что держится. Смею доложить, что ворота закрыты, а стена стоит крепко. Пока что. Однако с сожалением докладываю, что имеется одна потеря. Не знаю, как он выбрался, но это был член семьи без телохранителя. Мне сказали, что он был там, и мне есть чем подтвердить эти слова. Вот. Но хозяина, как видите, нет.
Он протянул им вентиль. Пиггот схватила его.
— Это мастера Туммиса! Как такое могло произойти?
— Не знаю, в мои обязанности не входит приглядывать за такими, как он. Должно быть, как-нибудь выскользнул. Мне очень, очень жаль, но это не моя епархия. В отличие от бреши, дверь закрыта и держится! Нет, как вы видите, никаких брешей.
— Речь не о буре! — гаркнул человек со свистком. — Не о погоде, навозный урод!
— Боюсь, что нет, — сказал Каспер. — Я кое-кого привел.
— Давай же, ночной горшок! — приказал человек со свистком. — Давай, скажи им!
— Так ты ничего не добьешься, дорогой Тимфи, — сказал слепой Идвид. — Совершенно ничего. Скажи им, Каспер, если хоть что-то можно услышать сквозь этот шторм, сквозь эти постоянные вопли у меня в ушах.
— Я договорю, брат! — выкрикнул человек со свистком.
— Пожалуйста, Каспер, — подбодрил Идвид.
— Думаю, она может быть с вами. Возможно, она из вашего числа, капитан, — продолжил Каспер. — Под шлемом, затянута в кожу, одна из… вон тех. Я привел. Виноват. Очень виноват.
— Кого именно? — спросил Идвид. — Кого именно ты привел? Скажи капитану. О, мои уши!
— Не… не… не личность. Не одну из нас… Д… м-м-м… другую.
— Говори внятно, человек, — тявкнул тот, что был со свистком. — Нужно покончить с этим до возвращения Амбитта. Ни за что не хотел бы оказаться на твоем месте, он вышвырнет тебя из здания. Пинком под зад. По крайней мере, я бы так и сделал. Да, сделал бы!
— Спокойно, Тимфи, — сказал Идвид. — Успокойся, маленький брат. О, мои уши!
— Маленький? Он сказал «маленький»!
— Я… понимаете… — дрожащим голосом произнес Каспер. — Я… привел не ту. Я спешил. А ведь не должен был. Я ошибся. Ошибся. Вот ведь дурак. Я… имена… эти чертовы имена… Я в них не разбираюсь… Как я и сказал, я искал девочку в сиротском приюте… Рыжеволосую…
Мямля и не поднимая головы, с которой ручьями лился пот, он сделал знак кому-то у себя за спиной. Вперед выступила девочка. Она была одета не так, как слуги, она была одета в старую форму сиротского приюта. На голове у нее был кожаный колпак. Конечно же, это была она. Я бы сразу узнала ее где угодно и когда угодно. Забияка из сиротского приюта, с которой я дралась и которой не нравилось, что она не единственная рыжая. Та самая, которую я била, которая царапалась и из-за которой мне постоянно приходилось оглядываться. Это была она. Я никогда не знала, как ее зовут.
Вот, значит, кем меня считали все это время. Я не Айрмонгер. Совсем не Айрмонгер. Никогда не была и не буду. Ни на йоту. И моя мать не была Айрмонгером. Вообще не была. Я не должна была здесь оказаться. Они ошиблись. Айрмонгером была другая рыжая. Наверное. Во всяком случае, вела она себя как самый настоящий Айрмонгер.
— Я найду ее! Я ее поймаю, — сказала девчонка. — Дайте, дайте мне это сделать! Это должна сделать я.
— Тихо! — взвизгнула Пиггот. — Мы с этим разберемся, и разберемся быстро, без шума. В Доме-на-Свалке никогда не было неАйрмонгеров. И не должно было быть. Они никогда не распространяли здесь заразу. Этот дом — для семьи. Только для семьи. Он — ее личное пространство. Иди сюда, дорогуша. Давай, моя девочка, подойди к тете Клаар. Где же она?
Мне некуда было отступать. Пути назад не было. Дверь у меня за спиной была закрыта. И вперед я идти не могла. Там меня ждали все эти Айрмонгеры, и некоторые из них держали одну руку за спиной. Что бы они там ни прятали, я была уверена, это что-то нехорошее.
— Снимите свои шлемы! — приказала Пиггот.
— Прошу прощения? — пробормотал капитан.
— Немедленно! — выкрикнул человек со свистком.
— Давай, девочка, давай, иди сюда. Где же ты?
— Мои уши! — закричал Идвид.
— Прошу меня простить, — сказал капитан, — но они вас не слышат. Они не слышат сквозь шлемы и не могут понять, о чем вы их просите.
— Значит, сними с них шлемы сам, человек! Немедленно!
— Это сделают якоря! Якоря самые быстрые. Каждый знает свой комбинезон как свои пять пальцев. Видите ли, все шлемы такие разные. Каждый из них…
— Я не нуждаюсь в лекциях. Я хочу, чтобы шлемы сняли!
— Иди сюда, дитя, иди к тетушке Клаар. Подойди ко мне. Я хочу, чтобы ты подошла ко мне.
Миссис Грум, жена повара, облизывая губы, на секунду вынула длинный блестящий предмет. Кажется, это был нож.
— Я сдеру с тебя кожу, — сказала она. — Я запеку тебя, ощипаю, выпотрошу и сварю!
— Одит! — рявкнула Пиггот. — Не сейчас!
— Мои уши!
К тому моменту я уже пробиралась между другими людьми в коже и их якорями. Царила страшная суматоха, каждый пытался снять свой шлем первым. Я свой не сниму, подумала я, пусть у него и разбито стекло. Сделаю все, чтобы не снять его. Хоть какая-то защита. Я заметила, что рядом со мной был мой якорь, подручный повара. Он смотрел на меня нахмурившись. Я покачала головой. Пожалуйста, пожалуйста, не говори.
И он не сказал. Не закричал.
— Миссис Грум! — прошептал он. — Она сварит тебя! Если она так решила, она это сделает!
— Помоги мне.
— Она торговка рыбой, настоящая торговка рыбой. Она выпотрошила бы даже собственного ребенка.
— Помоги.
Он не помог. Но и не выдал меня. Хотя, возможно, он не сделал этого просто потому, что ему не представилось такой возможности. Один из лежавших на полу тяжелых шлемов внезапно сам по себе покатился по полу. Ускоряясь, он промчался по коридору и врезался во что-то у дальней стены одной из кухонь. Все проводили его взглядом и увидели, что он приклеился к чему-то двигавшемуся вдоль этой стены. Нет, это не было просто чем-то. Двигалась вся стена. Была ли это буря? Могла ли буря прорваться в дом? Нет, нет, это была не она. Я поняла это, увидев коротышку с пронзительным свистком. Свисток пытался вырваться, и, если бы коротышка не носил его на тесьме, ему бы это удалось. Затем еще один освободившийся шлем рванулся вперед, а за ним последовал целый свалочный Айрмонгер, который рухнул на пол и заскользил к дальней стене кухни. Это стало знаком. Стало знаком для них всех, потому что Идвид закричал:
— Собрание! Из-за бури мы не услышали Собрания!
И тогда закричали все:
— Собрание! Собрание!
И я побежала.
19 Мраморная каминная полка
Повествование Клода Айрмонгера продолжается
Серая фланель
Я сидел в палате лазарета, держа Джеймса Генри у себя на коленях. Я извинялся перед ним, спрашивал, кем он был, обещал разыскать его семью. Я постукивал по этой штуковине — нет, по нему — пальцем и просил у него прощения.
— Я прошу у тебя прощения, правда. Я найду способ отвезти тебя домой. Я верну тебя. Кто они, твоя семья? Кто такие эти Хейворды? Если я отвезу тебя к ним, стану ли я сам предметом? И если так, Джеймс Генри, дружище, то в какой предмет я превращусь? Стану ли я чем-то большим, как Люцифер, или же превращусь во что-то полезное, к примеру в шприц? Думаю, то, что ты превратился в затычку для ванны, свидетельствует в твою пользу. Быть затычкой для ванны хорошо. Затычка — это очень полезная вещь, она нужна каждому. Ой, прости меня, Джеймс Генри, я снова назвал тебя вещью. Ты бы, наверное, предпочел не быть затычкой для ванны, правда? Ты бы лучше остался Джеймсом Генри Хейвордом, сытым, одетым и живущим у себя дома со своей семьей. Мне так хочется узнать, как ты выглядишь. Действительно ли у тебя круглое лицо или же я просто так думаю из-за круглой формы затычки? Прости меня, прости, Джеймс Генри. Раньше я не знал, но теперь знаю. И, клянусь небесами, я бы хотел, чтобы все было по-другому.