— Трэш, верно?
Пол Кампано говорил не о мусоре.[2] Так он дразнил Уилла, когда они были детьми. От этого воспоминания в горле Уилла мгновенно образовался тугой горький ком. Пришлось сглотнуть, прежде чем он смог ответить:
— Да.
— Расскажи, что случилось с моей дочерью.
Внутренняя борьба продолжалась ровно секунду. Уиллу пришлось повернуться боком, чтобы протиснуться мимо Пола и войти в коридор. Стараясь ничего не нарушить, он направился к месту преступления. Тело Эммы лежало параллельно стене головой в противоположную от лестницы сторону. Подходя к ней, Уилл продолжал посматривать на отпечаток руки, идеальные очертания ладони и пальцев. Его затошнило, когда он подумал о том, что делал мужчина в тот момент, когда коснулся этой стены.
Уилл остановился в нескольких футах от девушки.
— Скорее всего, ее убили здесь, — сказал он Полу.
Лужа впитавшейся в ковер крови указывала на то, что тело не передвигали. Он присел на корточки возле тела, упершись ладонями в колени, чтобы ненароком ничего не коснуться. Ноги Эммы были босыми, на одной из щиколоток болтались ее трусики. Бюстгальтер и блузку насильник задрал вверх. На белой коже груди темнели красные рубцы укусов. Внутреннюю поверхность бедер покрывали ссадины и кровоподтеки. По вздувшимся рубцам можно было судить о масштабах совершенного над девушкой насилия. Она была худенькой, с белокурыми волосами до плеч, как у матери, и широкими, как у отца, плечами. Сказать, как она выглядела при жизни, было невозможно. Ее били так сильно, что череп лопнул, и ни глаз, ни носа у нее уже не было. Единственным, о чем можно было хоть что-то сказать, оставался рот, черневший беззубой окровавленной дырой.
Уилл взглянул туда, где словно прирос к лестничной площадке Пол. Его крупные мясистые руки были стиснуты перед грудью, как у взволнованной старушки в ожидании плохих новостей. Уилл не знал, что ему оттуда видно, смягчает ли расстояние следы свершившегося насилия или делает их еще страшнее.
— Ее били, — произнес он. — И еще я вижу что-то похожее на две ножевые раны. Одна непосредственно под грудью, а вторая над пупком.
— Она проколола его в прошлом году. — Кампано криво усмехнулся. Уилл поднял голову, и Пол воспринял это как приглашение продолжать. — Она с лучшей подружкой поехала во Флориду и вернулась с… — Он покачал головой. — Когда тебе шестнадцать, ты думаешь, что все это ужасно забавно. Но когда ты родитель и твоя дочь возвращается домой с кольцом в пупке…
Его лицо сморщилось, и ему стоило больших усилий взять себя в руки.
Уилл снова переключил внимание на девушку. Сквозь кожу пупка было продето серебряное колечко.
— Ее изнасиловали? — спросил Пол.
— Скорее всего, да.
Уилл произнес это слишком быстро. Его слова повисли в неподвижном воздухе коридора.
— До или после? — Голос Пола дрогнул.
Он был отлично знаком с мерзостями, на которые способны мужчины.
Кровь на животе и груди Эммы была размазана. Это указывало на то, что кто-то лежал на ней после того, как избиение закончилось.
И все же Уилл произнес:
— На этот вопрос должен отвечать судмедэксперт. Я этого сказать не могу.
— Ты мне лжешь?
— Нет, — ответил Уилл, стараясь не смотреть на отпечаток руки.
Его пожирало чувство вины за то, что пришлось стать тем человеком, который рассказал несчастному отцу жуткую правду о насильственной и унижающей человеческое достоинство смерти его дочери.
Вдруг он почувствовал, что Пол стоит у него за спиной.
Уилл поднялся, оттесняя его от тела.
— Это место преступления. Вам необходимо…
Рот Пола приоткрылся. Он прислонился к Уиллу, как будто его покинули силы.
— Это не… — Его губы беззвучно шевелились, в глазах снова стояли слезы. — Это не она.
Уилл попытался увести его от тела дочери.
— Пойдемте вниз. Вам незачем на это смотреть.
— Нет! — Пальцы Пола впились в локоть Уилла. — Я серьезно. Это не она. — Он яростно затряс головой. — Это не Эмма.
— Я понимаю, что это очень трудно…
— Плевать я хотел на тебя и на твое понимание! — Пол оттолкнулся от Уилла и выпрямился. — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что твоя дочь умерла? — Он, глядя на девушку, покачал головой из стороны в сторону. — Это не она.
Уилл попытался его урезонить:
— У нее проколот пупок, как вы и говорили.
Пол снова затряс головой и выдавил из себя все те же слова:
— Это не…
Его голос сорвался.
— Пойдемте, — уговаривал Уилл, оттесняя его от тела и пытаясь помешать продолжать затаптывать место преступления.
Из Пола взволнованным потоком полились слова:
— Ее волосы, Трэш… У Эммы волосы длиннее. Они у нее почти до пояса. И у нее родимое пятно на правом плече. У Эммы родимое пятно! Смотри, здесь ничего нет. Никакого родимого пятна.
Уилл осмотрел руку. Не считая запекшейся крови, кожа была идеально белой.
— На правой руке, — раздраженно уточнил Пол и указал на другую руку. — У Эммы там родимое пятно, — повторил он. Не дождавшись реакции Уилла, он выхватил из кармана бумажник и принялся в нем рыться. На пол посыпались чеки и какие-то бумажки. — Оно темное и имеет странную форму, похоже на отпечаток руки.
Он наконец нашел то, что искал, и вручил фотографию Уиллу. На фото Эмма была гораздо младше. Она была одета в форму чирлидера и стояла, оперевшись о бедро рукой с помпоном. Пол был прав: родимое пятно выглядело так, словно кто-то схватил ее за руку повыше локтя и оставил на коже отпечаток.
— Пол, давай не будем… — продолжал упорствовать Уилл.
— Эбби! Это не она. Это не Эмма! — Пол радостно захохотал. — Посмотри на ее руку, Трэш. Там ничего нет. Это не Эмма. Наверное, это Кайла. Они похожи. Они все время меняются одеждой. Должно быть, это она!
Абигайль уже бежала наверх. За ней мчалась Фейт.
— Стоять!
На их пути вырос Уилл, раскинувший руки, как регулировщик на оживленном перекрестке.
Он теснил Пола к лестнице. Тот продолжал глуповато улыбаться. Все, о чем он мог сейчас думать, так это о том, что его дочь не умерла. Его мозг не был способен к дальнейшим умозаключениям.
— Придержите их здесь, — распорядился Уилл, обращаясь к Фейт.
Она кивнула и преградила родителям дорогу, а Уилл вернулся к мертвой девушке. Он снова присел на корточки, разглядывая следы кроссовок и брызги крови на стенах. Тело девушки пересекала тонкая, как будто нарисованная, полоска крови. В первый раз Уилл этого не заметил, но теперь был готов поспорить на свою пенсию, что это кровь парня, лежащего на полу вестибюля.
— Это не она! — настаивал Пол. — Это не Эмма.
— Очень трудно терять близкого человека, — начала было Фейт. — Я понимаю, вы не можете с этим смириться…
— Слушай, ты, тупая сука! — взорвался Пол. — Ты вообще слышишь, что я говорю? Я и не думаю проходить через двенадцать стадий горя. Я знаю, черт возьми, как выглядит моя дочь!
— У вас там все в порядке? — раздался снизу голос Лео.
— Все под контролем, — ответила Фейт таким голосом, что сразу стало ясно совершенно обратное.
Уилл перевел взгляд на босые ноги девушки. Ступни были чистыми. Похоже, это была единственная часть ее тела, так или иначе не измазанная кровью.
Он встал и обратился к Абигайль:
— Расскажите мне, что здесь произошло.
Она трясла головой, не в силах позволить себе надежду.
— Это не Эмма? Это не она?
Уилл отметил темно-красные полосы на юбке белого теннисного платья Абигайль и такого же цвета пятна у нее на груди.
— Расскажите мне в мельчайших подробностях, что происходило с того момента, как вы попали домой.
Он говорил спокойно и уверенно, несмотря на то что сердце едва не выскакивало у него из груди.
— Я сидела в машине…
— Начните с лестницы, — перебил ее Уилл. — Вы поднялись по лестнице. Вы подходили к телу? Вы были возле него?
— Я стояла здесь, — прошептала она, указывая на пол прямо перед собой.
2
Trash (англ.) — отбросы, мусор.