— Да, по-видимому, в то время дизайн многих мотоциклов в значительной степени подвергался внешнему влиянию. Однако пусть тебя не удивляет, что в данном случае все было строго наоборот. Конструктор мотоциклов «Лубе» создал прототип с таким дизайном задолго до войны. Также известно, что перед войной он поддерживал тесные связи с немецкими фабриками…

— Ого, Виктор, да ты эксперт по этой части. Ты мог бы преподавать историю мотоциклов или написать о них книгу.

— Это было бы возможно, если бы существовали люди, которых это интересует.

— Я уверена в том, что такие люди есть…

— Может, войдем? — предложила Роз, открывая дверь своим ключом.

— Да, так будет лучше, твоя сестра, наверное, уже теряет терпение. Ты же знаешь, что всю мою возню с мотоциклами она считает глупостью.

— Тем хуже для нее. Виктор, ты не должен позволять мнению Флоры оказывать на тебя такое влияние.

— Да, — с глубоким вздохом отозвался он, — если бы это было так легко.

Начавшийся незадолго до этого ливень продолжал шуметь за окнами, отчего обстановка дома казалась еще более уютной. С кухни доносился аппетитный аромат жаркого. Флора вышла из кухни с бокалом чего-то янтарного в руке.

— Где вы пропадали? Мы уже думали, что нам придется начинать без вас, — вместо приветствия заявила она.

Вслед за ней из кухни появилась тетя, вытирая руки маленьким ярко-красным полотенцем. Она по очереди расцеловала всех вошедших. Амайя заметила, что Флора сделала пару шагов назад, как будто отстраняясь от этой эмоциональной сцены. «Все верно, — подумала она. — Вдруг поцелуешь кого-нибудь по ошибке». Со своей стороны, Роз села как можно дальше от Флоры, избегая приближаться к сестре.

— Все прошло хорошо? — спросила Энграси. — Вы поднялись к пещере?

— Да, прогулка получилась очень приятной, но к пещере Амайя ходила одна, я осталась немного позади. Я заполучила небольшое растяжение, но беспокоиться не о чем, — добавила Роз, спеша успокоить тетю, которая уже наклонилась, чтобы осмотреть ее ногу. — Амайя поднялась наверх, положила свой камень и увидела Мари.

Тетя с улыбкой обернулась к ней.

— Расскажи поподробнее.

Амайя заметила презрительное выражение, появившееся на лице Флоры, и смущенно фыркнула.

— В общем, я поднялась ко входу в пещеру, и там стояла какая-то женщина, — начала рассказывать она, сделав ударение на слове «женщина», — с которой мы немного поболтали. Вот и все.

— Она была одета в зеленое и сказала ей, что у нее неподалеку дом. А когда Амайя отвернулась, чтобы спуститься обратно, она исчезла.

Тетя смотрела на племянницу, радостно улыбаясь.

— Вот видишь.

— Тетя… — запротестовала Амайя.

— Ладно, если вы закончили с фольклором, мы можем подумать и об ужине, пока жаркое не перетушилось, — вмешалась Флора, раздавая всем бокалы с вином, которые она наполняла на столе, а затем протягивала по очереди каждому, предоставив Роз самой взять свой бокал и намеренно обойдя Виктора.

Тетя Энграси подошла к нему.

— Виктор, иди на кухню, в холодильнике много всего. Налей себе, чего захочешь.

— Виктор, прости, что я тебе ничего не предложила, — извинилась Флора, — но в отличие от всех остальных, я не у себя дома.

— Не говори глупостей, Флора. Мой дом — это дом моих племянниц. Всех моих племянниц, — подчеркнула она. — А значит, и твой.

— Спасибо, тетя, — отозвалась Флора. — Просто я не была уверена в том, что мне здесь рады.

Тетя громко фыркнула.

— Пока я жива, вам всем будут здесь рады. В конце концов, это мой дом, и я решаю, кому здесь рады, а кому нет. И я не думаю, что ты когда-либо замечала в моем отношении к тебе хоть малейшую враждебность. Иногда бывает так, Флора, что отторжение исходит не от того, кто принимает гостя, а от того, кто чувствует себя посторонним.

Флора сделала большой глоток вина и не ответила.

Все сели за стол и принялись восхвалять тетушкины кулинарные таланты. На этот раз она приготовила молочного ягненка с жареным картофелем и стручковым перцем в подливке. На протяжении большей части ужина всю тяжесть разговора несли на себе Джеймс и Виктор, которые к радости Амайи и негодованию Флоры обсуждали исключительно мотоциклы.

— Мне кажется, что реставрация мотоциклов — это почти художественная работа.

— Ну, — протянул явно польщенный Виктор, — боюсь, что эта работа имеет больше отношения к механике со всей вытекающей из этого грязью, особенно на первом этапе, когда я их покупаю. Этот «Лубе», на котором я сюда приехал, я приобрел у одного из хуторян в Бермео, где он больше тридцати лет простоял в конюшне. Смею тебя уверить, он был измазан говном больше сотни разных тварей.

— Виктор… — укоризненно произнесла Флора.

Все остальные расхохотались, а Джеймс продолжил свои расспросы.

— Но когда ты привозишь мотоцикл домой, ты, наверное, его отмываешь, отчищаешь, и это, должно быть, настоящий кайф.

— Это действительно так, но это самая легкая часть работы. Что на самом деле занимает много времени, так это поиск недостающих запчастей. Иногда выясняется, что найти их невозможно, и тогда их приходится чем-то заменять. Некоторые детали я реставрирую, но порой приходится что-то изготавливать вручную.

— Что в этой работе самое сложное? — спросила Амайя, чтобы поддержать разговор и приободрить зятя.

Виктор на мгновение задумался. Флора громко вздохнула, демонстрируя скуку, от которой, похоже, никто, кроме нее, за столом не страдал.

— Вне всякого сомнения, больше всего сил уходит на восстановление топливного бака. Зачастую в нем остается бензин, и с годами внутренняя поверхность бака начинает окисляться. В те времена еще не существовало нержавеющей стали, и в большинстве случаев бак изготавливался из жести, покрытой пленкой, которая со временем исчезает. Бак окисляется, и от его внутренней поверхности откалываются крохотные чешуйки металла. Сейчас таких баков уже не существует, так что приходится выделывать всякие пируэты, чтобы вычищать и восстанавливать их изнутри.

Флора встала из-за стола и начала собирать тарелки.

— Тетя, не беспокойся, позволь сегодня это сделать мне, — произнесла она, кладя ладонь на плечо Энграси. — Разговор меня все равно не интересует, а заодно я и десерт принесу.

— Ваша сестра приготовила нам изумительный десерт, — сообщила племянницам тетя, когда Флора вышла на кухню, и жестом усадила обратно Роз, которая тоже поднялась было со стула.

Виктор внезапно умолк, уставившись на свой пустой бокал с таким видом, как будто в нем можно было найти решение всех проблем мира. Флора вернулась с подносом, обернутым мягкой бумагой. Она расставила тарелки и приборы и торжественно предъявила содержимое подноса. Дюжина маслянистых пирожных заполнила комнату своим сладким и жирным ароматом. Послышались восхищенные возгласы участников этого семейного ужина. Амайя накрыла ладонью рот и ошеломленно смотрела на сестру, которая улыбалась, чрезвычайно довольная собой.

— Обожаю чачингорри, — воскликнул Джеймс, беря с подноса пирожное.

В душе потрясенной Амайи нарастало негодование, и ей стоило больших усилий подавить желание вцепиться сестре в волосы и заставить ее по очереди проглотить все пирожные. Она опустила глаза и молчала, пытаясь сдержать безумную ярость, рвущуюся наружу. Она слушала самодовольную болтовню Флоры и почти физически ощущала на себе взгляд ее расчетливых жестоких глаз. Сестра наблюдала за ней, откровенно забавляясь. С ее лица не сходило выражение, которое порой пугало Амайю. Так же, как когда-то наводила на нее ужас мать.

— Амайя, ты не кушаешь? — вкрадчиво поинтересовалась Флора.

— Нет, у меня нет аппетита.

— Как? — иронично усмехнулась Флора. — Не обижай меня, съешь немного, — добавила она, беря одно чачингорри и кладя его на тарелку Амайи.

Амайя смотрела на пирожное и ничего не могла поделать с тем, что от его вида перед ней снова возникли мертвые тела девочек, источающие этот жирный аромат.